Святой Августин Гиппонский, восседающий на высокой кафедре, читает лекции по риторике в Милане
Беноццо Гоццоли, XV век. Wellcome Collection
Это был первый шаг его размышлений. Второй шаг заключается в том, что разум неизменен в том смысле, что он не стареет и никак не изменяется под воздействием среды. А это означает, что он бессмертен, так как смерть не может быть присуща вещам, не подверженным изменению. Следовательно, душа бессмертна.
Второй шаг Августина можно назвать первым аргументом о бессмертии души. Второй аргумент, он же — третий шаг, выглядит так: смертно то, что приводится в движение чем-то или кем-то. То, что имеет источник своего движения в самом себе, — бессмертно.
Но потом, на одном из следующих шагов, Августин уточнит, что разум не есть душа, но есть часть души, ибо разум неизменен, а душа, напротив, изменчива, и изменчива весьма. Она подвержена страстям телесным, таким как возраст, чувственные наслаждения, труды и болезни. Она может изменяться под воздействием того, что Августин называл собственными страстями души, например страх, радость, любовь к наукам. Но по причине того, что разум живет в душе неотрывно от нее, душа бессмертна.
И вот тут он приводит своего читателя к страшной, на самом деле, мысли. Да, душа не может умереть, и никто не может ее убить. И тем хуже для нее, ведь можно своей жизнью настолько изуродовать душу, что смерть покажется благом, но смерть для нее будет невозможна.
А о том, что и как может изуродовать бессмертную душу, — следующая глава.
Глава 2. Ангел смерти
Многие из нас думали, что есть некий ангел смерти. Суровый, мрачный, непреклонный, неприступный и очень печальный, ибо работа у него — совсем не сахар. Я тоже так думал до определенного момента. Но перестал после того, как не нашел в Писании ни одного конкретного ангела смерти. Но это не означает, что я не нашел его вовсе.
Но давайте начнем с самого начала. Кто такой ангел? Если переводить это слово с греческого или с иврита, то он посланник, вестник, некий служебный дух. Но при этом дух бессмертный и обладающий прекрасной памятью. Мы встречаем ангела, изгоняющего Адама и Еву из Рая, видим его собратьев, охраняющих райские врата. Ангел утешает пророка Илью в пустыне, спасает иудейских отроков в печи вавилонского царя. Ангелов зрит Даниил в своем откровении, и именно ангел совершает болезненную, но необходимую трансформацию над пророком Исайей.
Но это в Ветхом Завете. В Новом Завете ангелы приносят две самые важные вести: Гавриил приходит к Марии и сообщает ей, что она примет во чреве и родит Спасителя. И ангелы же сообщают пришедшим к Гробу, что нет смысла искать Живого среди мертвых — Он Воскрес.
Ангелы служат человеку и Богу, но человеку они отнюдь не подвластны. Тонкий намек на это есть в Ветхом Завете. Как вы помните, Бог дал Адаму право наречь всякую тварь и тем символически обозначить свою власть над этой тварью. Это очень древняя логика: господин дает имя вещи, отец дает имя ребенку. Наречение или изменение имени — властный акт. Но человек не дает имен ангелам. Кроме того, он их даже не знает. То, что мы знаем как имена ангелов, — предикаты, некое описание их функций: Михаэль — «Тот, кто как Бог», Габриель — «Бог — моя сила», Уриэль — «Огонь Божий» и так далее.
Видение Исайи-пророка
Средневековая миниатюра. The KB National Library of The Netherlands
В этой сокрытости имен тоже есть смысл. В мире Античности считалось, что, обладая тайной чьего-то имени, можно звать, будучи уверенным в том, что тебя услышат, можно даже приказывать. Но мы не знаем ни имен ангелов, ни имени Бога-Отца. Разумеется, есть так называемый Тетраграмматон, а именно буквы ה-ו-ה-י, используемые в Ветхом Завете для обозначения имени Бога. Но, во-первых, во исполнение заповеди о непроизнесении всуе, по еврейской традиции при чтении Торы принято заменять это имя словом «адонаи» (то есть «мой господин»), тогда как настоящее звучание имени утрачено. Во-вторых, сами буквы, входящие в это имя, являются также буквами корня глагола «быть» — так, когда Моисей вопросил Всевышнего о Его имени, Тот ответил, что Он Есть Сущий. Он Тот, кто Есть. Сокрытость имени Бога в Писании можно объяснить невозможностью человеческого языка поименовать надкосмичного Творца вселенной. Он удивителен и неописуем настолько, что остается над-именным.
Но зачем наводить тайну на имена ангелов? Тому две причины. Первая заключается в том, что люди Древнего мира в регулярной религиозной практике предпочитали обращаться не к главным богам (до них и не докричишься), а к богам младшим, а то и вовсе к духам, коих именовали (в греко-римской ойкумене) гениями и демонами. И чтобы акцентировать внимание на Едином Боге, пророкам Израиля, а потом и христианам пришлось оставить служебных духов почти безымянными — названными предикативно, по исполняемой функции. По схожей причине в Книге Бытия не поименованы даже Солнце и Луна — они названы большим светилом и светилом малым, чтобы привыкшему к многобожию сознанию не за что было зацепиться в желании воздавать хваление творению кому-то еще, вместо Творца.
Вторая причина сокрытости имен ангельских состоит в намерении показать, над чем человек властен, а над чем — нет. Тайна ангельских имен есть четкая демонстрация того, что эти духи находятся за границами человеческой власти.
Что еще мы знаем об ангелах? Они ни разу не одинаковы, и среди них есть некая иерархия. Самых приближенных к Богу шестикрылых огненных серафимов мы встречаем в видении пророка Исайи, из многоглазых херувимов состоит престол Всевышнего, есть ангелы-хранители народов, есть ангелы-хранители людей, а между ними — серафимами, херувимами и ангелами — хранителями — есть еще несколько ступеней ангельской иерархии, на которых мы сейчас подробно останавливаться не будем. Но заинтересованных я адресую к книге раннего христианского автора, святого Псевдо-Дионисия Ареопагита «О небесной иерархии» — очень красиво и поэтично написанному тексту.
Важно отметить: сияние славы Бога таково, что ангелам, стоящим к нему максимально близко, — огненным шестикрылым серафимам — приходится закрывать себя четырьмя крылами, чтобы не сгореть. Само собой, это поэтический образ, слово, пытающееся себя отыскать, наиболее подходящая метафора. Никто из христианских богословов всерьез не рассматривал аэродинамические характеристики серафимов и сектор обзора херувимов. При этом мнения об их функции и даже символическом внешнем виде разнились. Например, святой Климент Александрийский, один из тончайших мыслителей ранней Церкви, почитал херувимов символом мудрости Бога. По этой причине они, как те, кто объемлет своим знанием всё, имеют двенадцать крыл — символ двенадцати знаков зодиакального круга. Что, в свою очередь, символизирует и постоянную подвижность (как подвижны звезды на небосклоне), и абсолютную завершенность (как завершен в двенадцати знаках год). А уже в XIII столетии Аквинат писал, что именно херувимы находятся к Всевышнему ближе всего. Но это детали.
И да, конечно, есть семерка архангелов, известных нам поименно: Михаил, Гавриил, Рафаил, Уриил, Селафиил, Иегудиил, Варахиил. Однако лишь первые трое из них упомянуты в канонических книгах Библии. Остальная четверка известна из источников апокрифических.
А теперь, после того как мы сказали несколько слов об ангелах вообще, стоит перейти непосредственно к ангелам смерти. Как такового ангела смерти, приходящего от Бога, Библия не знает. Однако в христианской традиции есть несколько подходящих благочестивых легенд. Согласно им, за праведниками приходит архангел-благовеститель Гавриил, сообщая, что труд и подвиг земного бытия окончены и пора собираться в Вечность. Именно Гавриил сообщил Богородице о ее кончине, невероятно красиво завершив земную историю жизни Девы: с его Благой вести все началось и с его вестью все окончилось.
