Воспоминания участников штурма Берлина - Криворучко Александр

Позиционный район Хальбе очень труден для обороны. Этот населенный пункт находится в юго-западной части большой поляны, окруженной с трех сторон сплошными массивами леса. Впереди, на противоположной опушке леса, были церковь, железнодорожная станция, кирпичный завод. Лесные заросли и постройки служили хорошими подступами для противника, давая возможность его мелким группам скрытно подходить и обстреливать наши орудийные расчеты автоматным огнем. Орудия имели ограниченные секторы обстрела. Тем не менее все батареи полка были расположены таким образом, что с какой бы стороны ни шли немцы, на них могла обрушиться вся мощь огневых средств батарей.

Первую попытку прорваться через Хальбе противник предпринял почти немедленно после нашего прибытия сюда. Удар наносился из района железнодорожной станции, кирпичного завода и леса, что севернее их, силами до 800 человек пехоты при поддержке двух танков, двух самоходок и пяти бронетранспортеров. Основной удар приняла правофланговая третья батарея, занимавшая западную окраину села.

Подпустив немцев на 400 метров, командир батареи гвардии старший лейтенант Калитвянский приказал открыть огонь пулеметчикам и орудию гвардии старшего сержанта Фоминых. После первого же выстрела из орудия вспыхнул шедший впереди бронетранспортер. Пулеметчики косили вражескую пехоту, густо облепившую танки и бронетранспортеры. Не выдержав огня, немцы начинают покидать броню. Командир орудия переносит огонь на танки. Снаряд сносит башню первого неприятельского танка. Второй танк и самоходки развернулись и отошли. Пехота, оставленная своими танками, начинает метаться по полю под убийственным огнем наших батарейцев. Еще немного, и часть немцев бежит обратно в лес. Большинство же бросает оружие и с поднятыми руками идет к батарее. Это первые 230 пленных, взятые здесь нами.

Ровно в полночь противник предпринял вторую атаку гораздо более крупными силами пехоты с бронетранспортерами. Сплошные колонны немцев напролом ринулись из леса севернее Хальбе, стремясь прорваться через батареи в западный массив леса. Мы расстреливали их шквальным огнем всех орудий, пулеметов и автоматов. Немцы несли большие потери, но остервенело продолжали лезть вперед. В ослепительном свете горящих ракет мы видели их искаженные лица. В ход были пущены ручные гранаты…

Большая группа немецких автоматчиков прорвалась в промежуток между батареями и атаковала наблюдательный пункт полка, помещавшийся у шоссе в отдельном домике. Горсточка бойцов и офицеров отстреливалась от сотен немцев, окруживших с трех сторон дом.

Положение спасли два бронетранспортера второй батареи, вызванные по радио.

До утра противник произвел еще четыре атаки, но ничего не добился, потеряв лишь много сотен своих солдат.

Особенно сильной была последняя атака, шестая по счету. Она началась в 6:30 утра. Нанеся главный удар силами 12 танков, 27 бронетранспортеров и до 2500 человек пехоты, противнику удалось смять личный состав стоявшего правее нас дивизионного артполка и прорваться в районе церкви к лесу. Таким образом, правый фланг нашего полка оголился, и противник получил возможность почти беспрепятственного выхода из окружения. В горло прорыва устремились немцы.

Командир правофланговой батареи гвардии старший лейтенант Калитвянский принял смелое решение: он быстро выдвинул к месту прорыва взвод гвардии лейтенанта Борисова, приказав ему перекрыть огнем образовавшийся проход.

Под сильным обстрелом противника взвод быстро занял новую позицию и почти в упор начал расстреливать двигавшиеся колонны немцев. В месте прорыва образовался непроходимый затор из горевших повозок и автомашин…

В это время два вражеских танка и самоходка прикрытия ринулись на огневые позиции орудий Борисова, стреляя с ходу. Гвардии лейтенант хладнокровно выждал, пока танки приблизились. С первого выстрела одного из орудий правый танк закрутился на месте с перебитой гусеницей. Вторым снарядом наводчик добил его и по приказу командира перенес огонь на самоходку. Другое орудие в это время тремя снарядами расправилось со вторым танком и тоже перенесло огонь на самоходку. Еще мгновение — и от снарядов, выпущенных одновременно обоими орудиями, самоходка взрывается и горит…

Расправившись с танками, взвод снова обрушил огонь на пехоту. С появлением прикрытия она было ободрилась, но быстрая расправа с танками и возобновившийся убийственный огонь пушек окончательно дезорганизовали ее: немцы в беспорядке заметались по полю, падая под огнем орудий и пулеметов…

В самый разгар боя из леса севернее станций вышел немецкий бронетранспортер в сопровождении 150 автоматчиков и стал продвигаться ко второй батарее. На транспортере был поднят белый флаг. Первый ряд автоматчиков шел без оружия, тоже под белым флагом. Батарейцы замерли у орудий. Бронетранспортер медленно приближался к ним. Командир батареи гвардии старший лейтенант Таран, не доверяя мирным намерениям врага, приказал гвардии сержанту Васькину держать бронетранспортер в панораме орудия. Когда бронетранспортер приблизился на 50 метров к огневой позиции, командир батареи пошел к нему навстречу. Внезапно белый флаг исчез, ствол пулемета быстро опустился, и над головой офицера свистнула очередь. Таран упал и крикнул: «Огонь!» Мгновенно раздался выстрел, и бронетранспортер запылал. Выскочивший экипаж был полностью истреблен. В числе убитых оказались один генерал и восемь старших офицеров…

В этот же день большая группировка противника, скопившаяся в южном лесу, подверглась сильному нажиму наших войск с юга. Не выдержав его, немцы стали отходить на север и вышли к шоссе в тыл нашей второй батареи. Командир батареи гвардии старший лейтенант Таран быстро перестроил боевой порядок и встретил отступавших немцев плотным пушечно-пулеметным огнем.

Немцы, разъяренные этой новой неожиданной преградой, огромными массами ринулись на батарею. Они, как безумные, лезли на расстреливавшие их в упор пушки и пулеметы. Горы трупов устилали подступы к нашим огневым позициям, а все новые и новые толпы немцев, охваченные каким-то психозом, шли на верную смерть. Наконец лавина вражеских войск стала редеть. Сотни фрицев сдались в плен, остальные отступили. Еще два раза в этот день под продолжающимся нажимом наших войск с юга немцы предпринимали подобные отчаянные попытки прорваться на север, но и они кончились полной неудачей…

Притихшая окруженная группировка немцев до вечера не проявляла активности. С наступлением темноты начались короткие схватки с мелкими разведывательными группами противника. В 23:00 крупная группа немецкой пехоты численностью до 1500 человек с танками, автомашинами, бронетранспортерами вновь атаковала батареи, стремясь прорваться по шоссе через Хальбе на запад.

Несмотря на огромные потери, немцы дошли до самых огневых позиций и в нескольких местах вклинились в наши боевые порядки. Положение стало крайне напряженным. Батареи были фактически отрезаны друг от друга. Связь поддерживалась главным образом по радио. Телефонная связь почти не работала, несмотря на чудеса отваги и самоотверженности, которую проявляли телефонисты.

Артиллеристы уже почти полностью израсходовали весь свой запас патронов. В этот критический момент очень помогло умение владеть трофейным оружием. Полк использовал в этом бою много захваченных у немцев пулеметов, автоматов и ручных гранат.

Расчет гвардии старшего сержанта Брежнева почти весь вышел из строя. Остался лишь сам командир с одним номером. Пушка повреждена, вышли все ручные гранаты и фаустпатроны. Немцы наседают все ближе и ближе, а в руках артиллеристов одни автоматы. Немецкий бронетранспортер пошел прямо на замолкшее орудие, чтобы раздавить уцелевших возле него людей. Храбрецы поливали вражескую машину ливнем пуль, но она без выстрела ползла на орудие. Еще секунда — и машина наваливается бронированным брюхом на окоп. Раненый гвардеец Брежнев потерял сознание. Когда он очнулся, бронетранспортер медленно удалялся по улице. Ненависть к врагу подняла на ноги Брежнева. Прыгая через воронки и трупы, он побежал под ливнем пуль к своему бронетранспортеру, сражавшемуся за домом. Несколько прыжков — и он на машине.