Разница умолчаний (СИ) - Каляева Яна

И что он получил? Тотальное выгорание, раздрай в команде, рецидив астмы и судебный иск от жены… теперь уже бывшей жены. Да, примерно тогда же он не сомневался, что их с Лерой ждет долгая счастливая жизнь в их чудесной квартире и что совсем скоро он станет отцом желанного ребенка.

ГосРегламент оказался таким же пустым и бесполезным, как его брак, который он тоже считал невероятной ценностью, пока все не рассыпалось в пыль, обнажив голый финансовый скелет.

И это все не было плохо или страшно. Оказалось, что жизнь такова и никакова больше. Грустно, зато развязывает руки. Роман понял, что никогда прежде не чувствовал себя настолько свободным.

Он усмехнулся, встал, развернулся и вышел из начальственного кабинета — не тратя времени на объяснения, не слушая окриков «Поищем вариант, который всех устраивает», «Давай в понедельник спокойно обсудим», «Эй, ты чего?». Хотя общее выражение растерянности на мордах генерального и этой коровы Ксении было приятно, что уж там.

Нет в этой жизни ничего, что нельзя было бы заменить. У него актуальный для рынка технический стек, глубокое понимание ядра технологий, а теперь еще и масштабный проект в резюме — подумаешь, незавершенный, всегда можно наврать чего-нибудь на собесе. Он с легкостью найдет работу, где не придется впахивать как не в себя.

Роман зашел к себе, чтобы забрать пальто и зарядное устройство от телефона. Больше ничего не взял и прощаться ни с кем не стал. По пути к выходу завернул в кадры, чтобы написать два заявления — на отпуск и на увольнение по собственному желанию.

Эпилог

Только отойдя от дома на пару кварталов, Роман понял, что оставил телефон на прикроватной тумбочке, на зарядке, и решил вернуться. Опоздание не являлось проблемой — на новой работе официально был свободный график. А бабье лето в этом году удалось, погода стояла тихая и солнечная, так что небольшая дополнительная прогулка окажется только в радость.

Компания, куда Роман устроился техлидом, занималась разработкой программного обеспечения для онлайн-казино. Сфера хорошая, стабильная, устойчивая к кризисам — чем больше тревоги вызывают новости, тем охотнее люди спускают денежки на быстрый дофамин. Те же, кто ловит аддикцию, которая разрушает их жизни, сами виноваты.

Работа была — не бей лежачего. Программисты особо не напрягались, иногда вяло имитировали деятельность на отвали. Многие в офисе почти в открытую читали, смотрели кино или просто тусовались. Поддержание софта в рабочем состоянии и допиливание апгрейдов занимало от силы часов десять в неделю, но руководство было слишком лениво, чтобы в это вникать. Требовалось только время от времени придумывать проблемы, чтобы на митингах бодро отчитываться об их преодолении. При работе над ГосРегламентом Роман ненавидел и пытался искоренить вайбы пофигизма в команде, а здесь, наоборот, радовался, что коллегам своя рубашка ближе к телу. Наконец-то он был с командой на одной волне. Платили здесь на тридцать процентов больше, чем на прошлой работе — маржинальность бизнеса позволяла.

Роман вернулся к подъезду, поднялся в квартиру и, открывая дверь, услышал Катин голос. Кто-то так рано явился в гости? Но в прихожей — только их одежда. А, она занимается какими-то косметическими процедурами в гостиной и говорит по телефону через наушники. Роман разулся и тихонько, чтобы не мешать, прошел в спальню за телефоном.

Катя так и не нашла работу, и Роман сомневался, что на самом деле искала. Она, конечно, не была настолько хорошим менеджером, как он считал во время работы над ГосРегламентом, но не была и настолько плохим, как считали коллеги — изрядная часть их яда была вызвана тем, что Катя спала с начальником. Так что работу она найти могла бы, но не считала нужным. В общем, все оказалось именно так, как говорил Андрюшков: Катя видела в Романе источник средств для безбедной жизни. Если даже Лера после всего, через что они прошли, оказалась подлой и меркантильной, то от этой-то чего еще ждать…

Жить с Катей оказалось далеко не так увлекательно, как встречаться. Она подолгу занимала ванную, проводила вечера с подругами, ни черта не делала по дому и без конца тянула деньги. Роман претензий не выдвигал — все равно он жил здесь временно. Не видел смысла заморачиваться с арендой, потому что уже почти закончил процесс покупки собственной новой квартиры, где собирался долго и счастливо жить в одиночестве.

Роман забрал телефон и уже почти зашнуровал ботинки, чтобы снова уйти на работу, когда вдруг расслышал то, что Катя говорит — и замер.

— Людк, я что, похожа на дуру? Конечно, ребенок от Романа, он же ДНК проверять помчится сразу из роддома. Не, замуж вряд ли. Он теперь не позовет, после того, как бывшая его нагрела. Ну да не очень-то и хотелось. Главное, алики будут нормальные, зарплата-то белая. А что еще с него взять? Мне же тридцатник скоро стукнет... Синица в руках, как говорится. Ч-черт, щиплется эта новая сыворотка…

Катя сделала паузу, выслушивая реплику подруги, потом негромко и мелодично засмеялась:

— Да ну ты чё, Людк, какая любовь? Мы ж не дети. Кирюху вот я любила, да. Дура была. Недавно только с кредитами рассчиталась, которые брала для него… Нет, не проявлялся, уже три года и пять месяцев… Да нормально все, сняли меня давно с учета в ПНД, я же с тех пор больше выйти в окно не пыталась… Говорю тебе, Людк, нормально все. Нормальный роман с нормальным Романом, с нормальным и ожидаемым итогом… Да как все делают, скажу, что таблетка не сработала.

Роман выскользнул за дверь — ботинки зашнуровал уже в подъезде.

Ну, про белую зарплату — здесь, пожалуй, Катерина просчиталась, онлайн-казино платило в серую. Так что все будет на его, Романа, условиях. Но своего ребенка он, конечно же, не обидит. Отношения с его матерью как-нибудь выстроит, обозначит ей границы. А ребенка будет любить и принимать безусловно. Даст ему все то, чего ему не досталось от собственных родителей. Ребенок не виноват ни в чем.

Интересно, сын будет или дочь? Не так уж важно, на самом деле. Роман знал самое главное, чему научила его жизнь и что он передаст своему ребенку. Живи для себя, никогда не ставь другого человека в центр своей жизни — потому что даже самый близкий, любимый и родной может предать… и однажды предаст. В работе то же самое: думай прежде всего о собственных интересах, вкладывайся в себя — потому что мир не изменится.

А все-таки здорово, что он станет отцом! Не так он это планировал, но уж как получилось. Год выдался неприятный, тягостный, зато завершается хорошо.

Сегодня Роману исполнялось тридцать четыре года.

***

Лера не сразу вспомнила, что сегодня за день. Она взяла выходной, не надо было с утра пораньше через пробки ехать на очередные съемки, так что удалось выспаться вволю. Проснувшись ближе к полудню, Лера неспешно выпила на крыльце мятного чая. От кофе она уже месяц как отказалась, все-таки первая беременность в тридцать шесть — не шутка. Подумала, что бабье лето в этом году удалось на славу. Наверное, до конца сентября можно с комфортом жить на даче.

Побродила по своему саду, собирая паданцы и позабытые Мартышками игрушки. Посидела на качелях — Мишаня повесил их для Мартышек, как когда-то собирался папа. Полюбовалась на лучи солнца, запутавшиеся в яблоневых ветках.

Нарастало ощущение, будто она забыла о чем-то — не так чтобы важном, но значимом. Что это может быть? Показания электросчетчика она передала, новый газовый баллон заказала… Тогда что сегодня нужно сделать или, скорее, вспомнить?

Ах, да. Ромкин день рожденья. Лера вдруг поняла, что уже некоторое время не вспоминала ни про бывшего мужа, ни про то, что разведена. А давно ли эта тема владела ее мыслями так, что она с огромным трудом переключалась на что угодно другое…

Два года назад в этом самом саду она отмечала день рожденья любимого мужа вместе с любимым отцом. А год назад Роман притащил сюда толпу чужих людей и вдобавок эту свою… А сама Лера сидела в детской, вцепившись в бутылку коньяка, и отчаянно пыталась принять реальность, в которой муж ее больше не любит.