Речной Князь. Книга 2
Глава 1
Ветер гнал низкие, рваные облака, со злым свистом путаясь в парусе «Плясуна». Лодка летела, задрав нос, и я чувствовал каждую её судорогу. Потесь гудела под ладонями, передавая дрожь реки прямо в кости. Дар звенел натянутой струной. Я спинным мозгом чуял тяжесть воды, течение и две огромные тени впереди. Они перли на нас, взламывая реку своими килями.
Ладьи шли борт о борт, наглухо перегородив протоку. Левая, флагман — здоровенная, как плавучий гроб. Вдоль планширя сверкает начищенная сталь щитов, на ветру бьется красный вымпел, а на форштевне скалится вырезанная из дуба песья морда. На палубе кольчуги блестят, как рыбья чешуя. Сразу видно не речная шваль с топорами по наши души пришла. Сорок рыл, не меньше, и каждый готов пустить нам кровь. Правая ладья поменьше, но от этого не легче.
— Кормчий…
Голос Гнуса дал петуха. Он сидел на носу, вцепившись побелевшими пальцами в ложе самострела, сам бледный, как утопленник.
— Вижу, — отрезал я, не сводя глаз с флагмана.
— Их двое! Ярик, они ж нас в щепу…
— Рот закрой и слушай! — рявкнул я так, что Гнус вздрогнул. — Стрелять будешь в кормчего. Того, что на флагмане, слева. Видишь его?
Гнус судорожно сглотнул и кивнул. На высокой корме флагмана здоровенный детина навалился всем весом на рулевое весло. Рядом с ним, широко расставив ноги, стоял воевода в шлеме с глухой личиной.
— Рыжий!
— А⁈ — Рыжий сидел как каменный истукан, только глаза дико метались от одной вражеской ладьи к другой.
— Бей в воеводу. В того, что в шлеме.
— Я не попаду, Ярик! — взвизгнул он. — Далеко! На волне качает!
— Будет близко! Так близко, что болт ему руками в глаз воткнешь! Жди моей команды и не вздумай дернуть рычаг раньше времени!
Расстояние таяло с пугающей скоростью. Княжеские ладьи росли, заполняя собой весь мир, заслоняя небо. Весла били по воде ровным ритмом — раз-два, раз-два. Я слышал, как надрывается их загребной.
На флагмане зашевелились лучники. Один вскинул лук, натягивая тетиву до уха.
— Не тратить стрелы! — хриплый рык воеводы перекрыл шум ветра и плеск воды. — На таран их! В щепу дави голодранцев!
Лучник с неохотой опустил оружие. Они даже не попытались разойтись, чтобы взять нас в клещи. Зачем утруждаться? Мы для них — просто мусор на воде. Комар, которого сейчас размажут и пойдут дальше.
Гнус тонко, по-собачьи заскулил.
— Тихо. Не нервничай. Соберись, Гнус. На тебя вся надежда, — процедил я сквозь зубы. — Держи цель.
Флагман надвигался. Я уже видел вырезанные клыки на деревянной песьей морде, пену, кипящую под массивным носом, и лица гребцов. Они скалились. Для них это была веселая забава — хрустнуть мелкую лодчонку и посмеяться над тонущими смердами.
Еще немного.
Я держал потесь прямо. Давай, поверь, что мы оцепенели от ужаса.
Ещё чуть-чуть.
— Ярик!!! — заорал Рыжий срываясь на визг. — УХОДИ!!!
Деревянный пёс разинул пасть прямо над нами, нависая, как скала. До удара оставались мгновения.
Я с ревом рванул на себя потесь, вкладывая в поворот всю массу тела, и бросил руль вправо.
«Плясун» вильнул, как заяц из-под лап борзой. Парус с пушечным хлопком перекинуло на другой галс, ловя ветер. Нас швырнуло вперед и вбок, выдергивая прямо из-под смертельного удара.
Мы проскочили в волоске. Огромное резное брюхо пса со свистом пронеслось почти над нашими головами, закрыв солнце. Стена ледяной пены из-под их форштевня ударила нам в лица, обдав с ног до головы. «Плясуна» дико накренило на разошедшейся волне, борт почти черпанул воду, но я намертво вцепился в потесь, чуть не сломав от натуги плечо и выравнивая киль.
Тяжелая туша ладьи пролетела мимо по собственной инерции — такую массу быстро не остановить.
Мы вынырнули прямо в десяти шагах от кормы. Их кормчий с открытым ртом таращился на нас, не понимая, как мы выжили. Воевода только начал удивленно оборачиваться.
Сюрприз, сволочи.
— БЕЙ!!!
Гнус спустил тетиву с щелчком и болт с хрустом вошел вражескому кормчему под ключицу. Здоровяка крутануло на месте и швырнуло на палубу, как куль с дерьмом. Огромная потесь флагмана, потеряв хозяина, бешено заметалась в воде.
Рыжий выстрелил мгновением позже. Его болт со свистом прошел в ладони от лица воеводы и со стуком впился в мачту прямо у него за спиной. Воевода в ужасе отшатнулся, рефлекторно хватаясь за шлем.
— Эй, пёс помойный! — заорал я во всю глотку, перекрывая шум реки. — Шлем сними, а то обоссышь изнутри!
Воздух над нами злобно свистнул.
Первая стрела с шипением ушла в воду в пяди от борта. Вторая с хрустом впилась в корму, зло задрожав оперением в ширине ладони от моего колена.
— Морды в палубу! Вниз! — рявкнул я, не отпуская бьющейся в руках потеси.
Гнус мешком рухнул на мокрое днище, Рыжий сдавленно пискнул и вжался в борт, стараясь слиться с деревом. Третья стрела с гудением прошила воздух прямо над их головами, чудом не зацепив мачту.
Я оглянулся через плечо. Флагман позади рыскал по течению, потеряв управление. Раненый кормчий валялся на палубе, заливая доски кровью, а кто-то из дружинников отчаянно пытался поймать взбесившуюся в воде потесь.
Воевода стоял на корме и смотрел прямо на нас. Даже сквозь прорези его глухого шлема я чувствовал этот взгляд. Прямо видел, как он просчитывает расклад. Мы оказались у него за спиной, прямо между ним и вторым ушкуем. Как заноза в заднице. Если он сейчас плюнет на нас и пойдет дальше по своему плану — мы просто ударим ему в спину арбалетными болтами, когда он сцепится с нашим «Змеем».
— Чего он телится⁈ — прошипел со дна лодки Рыжий, не поднимая головы. — Пусть валит уже своей дорогой!
— Не свалит, — процедил я, выравнивая курс.
— Это с хера ли⁈
— Потому что он не дурак и спину нам не подставит.
Будто в подтверждение моих слов, воевода яростно рубанул кулаком воздух. Его рык долетел до нас над черной водой:
— Разворот! За лодкой! Утоплю тварей, на ремни порежу!
— Ох ты ж Макошь милостивая… — Гнус осторожно высунул нос из-за борта. — Он за нами⁈
— За нами.
— А второй?
Я бросил взгляд на левый фланг. Второй ушкуй продолжал мерно идти к Гнезду. Их воевода даже голову не повернул на крик воеводы. Приказ есть приказ.
— Второй идет на «Змея». Один на один, — хищно оскалился я.
— Это ж хорошо? — Гнус вдруг истерично хохотнул, адреналин ударил ему в дурную башку. — Кормчий, это ж мы их разделили⁈ План сработал!
— Разделили.
— Ха! — Гнус ткнул скрючившегося Рыжего кулаком в бок. — Слыхал, рыжая твоя морда⁈ Разделили!
— Слыхал, — Рыжий трясущейся рукой потрогал свою щеку, уставился на кровь от царапины на пальцах и поднял на Гнуса безумные глаза. — Только теперь эта махина за нами гонится, дурень ты стоеросовый!
— Ну и чё? У нас парус!
— Как «чё»⁈ Тридцать весел, идиота кусок! Догонят и намотают кишки на мачту!
— Не догонят! — Гнус с надеждой уставился на меня. — Ярик, скажи ему, что не догонят!
Стрела ударил в мачту прямо над моей головой. Дерево жалобно крякнуло, древко стрелы загудело.
— Догонят, — холодно сказал я.
Гнус подавился воздухом и заткнулся.
Позади раздался слаженный «ух». Флагман закончил разворот. Тридцать длинных весел одновременно вспороли черную воду. Пена снова вскипела под их форштевнем, а деревянная песья морда уставилась нам в затылок, стремительно сокращая разрыв.
— Догонят? — еле слышно, одними губами переспросил Гнус.
— Догонят, если останемся на открытой воде тягаться с их веслами.
— А если не останемся? — сглотнул Рыжий.
Я стиснул зубы и всем весом навалился на потесь, направляя легкого «Плясуна» в сторону от основного фарватера, прямо к боковой протоке.
Рыжий проследил за моим взглядом, и остатки крови разом схлынули с его лица. Он стал белее паруса.
