Выжить в битве за Ржев. Том 6
Пролог
В результате совместных четких и скоординированных действий армий Западного фронта, десантников и партизан, к концу марта 1942 года на Вяземском направлении удалось одержать победу. Она не была решающей и носила, скорее, тактический характер. Тем не менее, немцев сумели окружить под городом Юхнов, отрезав от основания Ржевско-Вяземского выступа немалый кусок территории.
Овладев значительным участком Варшавского шоссе и окружив два немецких корпуса под Юхновым, советские войска продвинулись до железной дороги Киров — Вязьма, идущей с юга на север. Взяв ее под свой контроль почти на всем протяжении, части наступающих армий завязали бои у разъезда Лосьмино на подступах к Вязьме. Эта железнодорожная ветка теперь являлась рокадной дорогой для снабжения новой линии фронта, которая сдвинулась до десяти километров к западу от железнодорожного полотна.
Продвинулась Красная Армия и вдоль другой железнодорожной ветки, ведущей от Вязьмы на восток. Там бои шли за станцию Исаково. Тракт Юхнов — Гжатск тоже был освобожден почти полностью, оставаясь в руках немцев лишь на небольшом протяжении у самого Гжатска. Положение оккупантов, попавших в окружение возле Юхнова, усугублялось еще и тем, что началось таяние снегов. И половодье нарастало с каждым днем. Несмотря на то, что командование группы армий «Центр» пыталось наладить воздушные мосты, ни о каком полноценном снабжении окруженных частей речи не шло. И вскоре немецкие части, не привыкшие воевать в условиях распутицы, начали сдаваться в плен.
В понедельник 30 марта из Москвы поступила новая директива: «Несмотря на успех операции „Комета“, ликвидация Ржевско — Гжатско — Вяземской группировки противника недопустимо затянулась. 1-й гвардейский кавалерийский корпус продолжает оставаться изолированным от своих тылов и от других сил фронта. Тылы 39-й армии и 11-го кавкорпуса по-прежнему под угрозой изоляции. Ставка Верховного Главнокомандования приказывает: в кратчайшие сроки активизировать усилия Западного и Калининского фронтов и нанести новое поражение группировке противника».
Ловец хорошо помнил, что ничего такого в той прежней истории, которую он знал до перемещения в 1942 год из года 2023-го, никогда не было. Там все складывалось совсем по-другому. В эти дни только планировали начать лобовой штурм Зайцевой горы, а десантникам Казанкина так и не удалось пробиться через Варшавское шоссе навстречу 50-й армии Болдина. Не хватило им каких-то двух километров, чтобы соединиться со своими. А уж ни о каком новом прорыве к самой Вязьме и окружении немецких корпусов под Юхновым речи и вовсе не велось. Спасали в эти календарные даты из окружения 33-ю армию Ефремова. Вернее, пытались спасать, но безуспешно.
Теперь же кое-что поменялось. Генерал Ефремов был жив и здоров, а его армия стояла не за линией фронта, а перед ней. Пополненная резервами, она держала оборону от немцев, окруженных в Юхновском котле, в то время, когда другие армии фронта продвинулись западнее, развивая успех операции «Комета». И попаданец прекрасно понимал, что все это произошло благодаря не только его собственным усилиям, но и усилиям тех сподвижников, которые появились у него уже в этом суровом времени. И он радовался, что нашлись такие люди, которые помогали ему в деле изменения хода противостояния с Германией в сторону уменьшения советских потерь и сроков войны. Даже не только люди, но и одна удивительная собака!
* * *
Ржевско-Вяземский выступ истончился, похудев в своем основании на десятки километров. А все снабжение оставшихся на нем немецких войск повисло на железной дороге Вязьма — Смоленск. Но, несмотря на поражения и трудности, генерал Вальтер Модель, командовавший обороной на выступе и 9-й армией, не чувствовал себя сломленным. Понимая, что проиграл сражение под Юхновым, он срочно усиливал укрепления вокруг оставшихся на выступе городов. Вязьма, Гжатск и Ржев быстро превращались в настоящие крепости.
Модель стоял у оперативной карты, разложенной на большом столе.
— Докладывайте, — бросил он своему начальнику штаба.
Оберст фон Дербиц раскрыл папку и начал зачитывать.
— Русские закрепились на Варшавском шоссе, угрожая полным окружением нашим корпусам у Юхнова. Кроме этого, к югу от Вязьмы они сильно продвинулись по железнодорожной ветке от Кирова. Их передовые части сейчас ведут разведку боем у разъезда Лосьмино. Одновременно их 5-я армия прорвала наш фронт с востока у Васильковского узла обороны и угрожает станции Исаково. А кавалерийский корпус генерала Белова успешно отбивается от наших сил, задействованных в операции «Мюнхен».
Вальтер Модель медленно повернулся, блеснув моноклем. Лицо генерала оставалось непроницаемым. Только жесткие складки возле губ, суровый взгляд и легкое постукивание пальцами по столешнице выдавали сильное напряжение, когда он спросил:
— Объясните мне, как русские сделали этот рывок? Настолько умно воспользовались предательством нашего майора фон Браухвица?
— Видимо, появился новый фактор, герр генерал, — фон Дербиц замялся. — Тот русский диверсант с позывным Ловец, о котором говорил покойный майор… Уже точно установлено, что он действует с группой специального назначения и с собакой, которая ведет себя необычно. Наши солдаты называют ее Teufelshund — собака-дьявол. Она обходит минные поля, находит слабые места в обороне, нападает на часовых, перегрызая глотки.
Модель усмехнулся — холодно, без тени веселья.
— Собака-дьявол? Вы верите в ту чушь, которую придумал предатель из Абвера, чтобы с помощью этой байки отвести подозрение от себя?
Оберст ответил:
— Я верю в факты, герр генерал. Ловец и его отряд — это факт, существующий реально, а не выдумка. Он и его люди взяли Калугово и перерезали Варшавское шоссе, обойдя нашу ловушку, приготовленную у Зайцевой горы. А до этого они же вывели из окружения 33-ю армию генерала Ефремова. И они очень опасны.
Модель опустил глаза к карте, провел карандашом по новой линии фронта вдоль железной дороги на Киров и дал указания:
— Усилить оборону Вязьмы. Создать три эшелона укреплений. Мобилизовать все резервы. И найдите мне этого Ловца. Живым или мертвым — не важно. Главное, чтобы он перестал существовать. Поручите это кому-нибудь из СС. Абверу я больше не доверяю.
— Jawohl, так точно, герр генерал.
Фон Дербиц вышел.
Модель остался в кабинете один. Он смотрел на большую карту, на стрелы русских наступлений, на линии немецких позиций и чувствовал, как его выверенная система обороны на Ржевско-Вяземском выступе начинает трещать по швам.
Глава 1
Последний день марта выдался теплым, но облачным. Мороз закончился. Началась настоящая весна с капелью и вешними водами, которые предвещали скорое наступление распутицы. Потому войска торопились к позициям, которые можно будет удерживать на более или менее твердых участках господствующих высот в ближайший месяц, когда разверзнутся хляби, а дороги превратятся в направления, а то и просто в сплошную непролазную грязь.
Варшавское шоссе, отбитое совсем недавно у немцев, жило своей жизнью. По разбитому дорожному полотну, испещренному следами боев, — воронками и прочими выбоинами, — тянулись на запад средние танки Т-34 и легкие БТ-7. За ними — грузовики с пехотой, походные кухни, санитарные двуколки и обычные крестьянские телеги, запряженные исхудавшими за зиму лошадьми. Красноармейцы в расстегнутых шинелях сидели на броне, в кузовах и на подводах. Они курили, громко смеялись, рассказывали что-то друг другу, травили анекдоты. Кто-то пел песни, кто-то ругался, кто-то возмущался, что опять гонят вперед и не дают передохнуть.
Ловец стоял у крыльца старой почтовой станции. Здание из кирпича с толстыми стенами, с красивыми подвесными фонариками и лепниной, было иссечено осколками. Но крышу быстро подлатали, и в комнатах уже развернули штаб. Рядом с Ловцом сидел Афганец. Пес взирал на военную мощь, проползающую мимо по дороге. Впрочем, он не удивлялся, видел боевые колонны и покрупнее.
