Газлайтер. Том 40 (СИ) - Володин Григорий Григорьевич

Я, конечно, поступаю с ними слегка требовательно. Но простимулировать благоверных надо срочно на фоне возможного скорого покушения со стороны Размысла или даже самого Хоттабыча. Кто этих Организаторов разберёт — они интриги строят даже друг против друга. В общем, я предпочитаю, чтобы мои жёны были готовы к любому сюрпризу. Ну или чуть более готовы, чем обычно.

— Даня, надо же собираться, — канючит Настя, которая только и успела сделать укладку.

— Полчаса у вас же есть? — спрашиваю Лакомку, и альва, тоже с укладкой, но каким-то образом натянувшая топ вместе с лосинами и не повредившая причёску, кивает:

— Конечно, есть, мелиндо, сколько тебе угодно. Ты же не просто так нас собрал.

Ну и всё, на этом младшие жёны и унялись, а то куда им против нас двоих.

— Тогда приступаем к медитации «Созерцание». Всё как обычно, внимательно следите за рядовыми циркуляциями.

Девушки ничего не сказали, только подняли брови. Мол, и ради обычной «гляделки» ты нас вытащил? Даже Лакомка удивилась. Но вскоре они удивлённо застывают. А придумал я вот что — накрыть девчонок Пустотой. То же, что делал со своей телепатией, в общем-то. Замедлению подвергаются только меридианы, энергия и сам Дар, а мышление благоверных я, наоборот, ускоряю и усиливаю уже с помощью телепатии, ибо в головы я не рискую влезать Пустотой да и незачем.

Жены с удивлением заглядывают внутрь себя.

— Ого!!! — восклицает каждая вторая. — Как в стоп-кадре.

— Изучайте и пробуйте осторожно корректировать потоки, — учу жён, сам заглядывая к каждой по очереди. — Сейчас видно все неровности и ошибки, а значит, можно их исправить. Видишь, Насть, сколько лишнего выплёскиваешь?

— Угу, — пристыженно отвечает оборотница. — Я тогда поправлю этот выброс?

— Давай.

В общем, так сидим и правим, и больше уже никто не жалуется на то, что она не успевает чулки натянуть или носик припудрить. А в конце Светка откидывается назад на татами и так бурно выдыхает, что бретельки лифа едва не рвутся:

— Ну всё, я готова попробовать что-нибудь этакое.

— Только чтобы «этакое» не выше полпроцента от резерва, — хмыкаю, а то спалит нам тренировочный зал, а во двор ее в таком виде не выпустишь.

— Как мало! — бурчит бывшая Соколова, но слушается и делает из языка пламени маленькую птичку, отчётливую: огненный комочек с острым клювом, круглой головой и двумя короткими крылышками, которые дрожат, как живые.

— Милый воробушек, — улыбается Лена.

— Это филин вообще-то, — вскидывается Светка, а только в ту же секунду птичку её разрывает ветряная птица, которую скастовала Камила. — Эй!

А брюнетка в ответ задорно показала язык:

— Филин съел воробушка.

— Мы закончили. Вы, кажется, торопились, Ваши Величества, — уведомляю я девушек, и теперь уже они с неохотой покидают зал. Вошли во вкус, называется.

Что ж, мне тоже есть чем заняться: помедитировать, одеться и, дождавшись жён ещё через пару часиков, наконец-то отправиться через портал в Гюрзу. Перемещаемся прямо в резиденцию Гюрзы, и леди-губернатор очаровательна в красном платье, а красный локон как всегда выделяется в чёрной пряди.

— Ваши Величества… — Гюрза делает отточенный реверанс, но Лакомка её тут же обнимает по-приятельски да целует в щёку, а та и тает.

— Гюрзочка, очаровательно выглядишь, — альва захваливает хозяйку вечера, и она, покраснев, отводит нашу процессию в бальный зал без крыши.

Звёзды горят в небе, а оркестр играет, а всегда следующий за мной Ломоть уже тащит в теневой карман жареную утку. Жареных уток на вечерах дроу стали готовить именно благодаря Ломтику. Просто их не остаётся к концу вечера, а потому дроу решили, что это гости без ума от этого вида угощений, и теперь всегда подают, ну а моя правая лапа только и рад.

Ольга Валерьевна здесь, красотой не уступая бессмертным леди-дроу, и Маша с Леной уже развлекают великую княжну; я даже позвал представителя из Организации — показать Хоттабычу, что война у нас с ним неявная, как он того явно и хочет. Прислали Масасу, которая даже подпоясала чёрный балахон серебряным поясом. Ну и я, как истинный джентльмен, замечаю:

— Ваш праздничный наряд прекрасен, леди.

— Благодарю, конунг Данила, — тёмные щёки магини слегка порозовели, ну а я шагаю дальше.

Фишка в том, что я король, и теперь все ко мне подходят здороваться, но чтобы толпой не окружили, Зар всегда начеку, и в очередь идут к нему, и он уже разрешает следующему лорду запечатлеть почтение передо мной.

Дроу-лорды уже подвыпили, в кружках в углах шутки льются рекой, идут анекдоты про Багрового Властелина. После того как он пропал, то превратился в местного поручика Ржевского. Кто-то рассказывает историю о том, как он соблазнил принцессу казидов, но без поцелуев — потому что борода колется. Борода, конечно, у принцессы. Народ подхихикивает.

Я наблюдаю за происходящим с лёгкой грустью. Меня никто не вызывает на дуэль. Совсем. Ни один остроухий аристократ не хочет под надуманным предлогом бросить перчатку в мою сторону. Король ведь теперь.

Светка тоже выглядит не особо довольной и от скуки общается с Ледзором и Кострицей. Многие мои вассалы здесь, если что. Кострица толкает Ледзора в бок и шипит, чтобы он не пялился под платья красоткам-дроу. К чести Одиннадцатипалого, пялился он только на жареную утку, уползающую как раз под подол одной леди. Там Ломтик открыл очередной теневой карман для диверсии.

Зато вызывают Грандбомжа. Причём не церемонясь. Вскоре смотрим, как на арене один из сиров-дроу напичкивает кровника ледяными пиками. Грандбомж вскоре стоит весь истыканный, как подушечка для булавок, и уже собирается уходить к своей Принцессе Шипов, которой сейчас он своим обликом очень даже соответствует. Да только сир-дроу загораживает ему дорогу и вопит:

— Почему ты до сих пор не помер⁈

Грандбомж, уже порядком задолбавшийся, кастует кровавый щуп да даёт противнику такую затрещину, что того моментально вырубает, несмотря на стихийный доспех. Медики подхватывают тело и уносят, а праздник продолжается.

Принцесса Шипов говорит истыканному Грандбомжу:

— Мой герой.

Грандбомж, конечно, делает вид, что он стальной и суровый, но я-то вижу: у него прям внутри что-то приятно скрипнуло, как хорошо смазанный механизм. Так что даже приятно наблюдать, как Принцесса Шипов вынимает из его тушки ледяные колья, а Грандик счастливо улыбается в бороду.

Когда я осаждаю стол с закусками и уминаю пирожки с черёмухой и ватрушки, которые теперь в моде во всех Багровых Землях, ибо мода идёт по пятам за королём, Зар с Гюрзой подходят, и Зар говорит:

— Ваше Величество, явился Бер Санцел. Он с трофеями.

— О, кузен уже разобрался с пиратами? — приподнимаю бровь. Бера отправляли захватить Острова Специй, чтобы японский император наконец-то отстал от меня.

— Ваше Величество, — воркует Гюрза. — Предлагаю устроить помпезное шествие вашего военачальника. Народ такое любит.

— «Такое»? — не понимаю.

— Победы своего короля, — улыбается леди-губернатор, чуть наклонив головку.

— А, хорошо, — даю добро.

Оркестр притихает, губернаторская гвардия выстраивается вдоль дверей, и вскоре топает Бер: чёрная повязка на глазу, на плече сидит попугай, а на голове корона из костей. Альв чуть ли не светится, весь довольный, будто начищенный самовар.

Я усмехаюсь:

— Кузен, тебя можно поздравить с победой. А с глазом что?

— Да ничего, — подтверждает Бер и снимает повязку, показав здоровый глаз. — Это так, для антуража.

Зела, которая тоже здесь и даже надела платье, подходит к своему вечному жениху и толкает его локтем в рёбра:

— Ты зачем корону напялил⁈ Совсем сдурел⁈ Снимай и отдай нашему королю.

Бер вздыхает, снимает костяное недоразумение и протягивает её мне, бурча:

— Блин, да она даже не золотая.

— Пираты золото предпочитают в сундуках, а не на голове, — усмехаюсь, передавая корону Зару. Не надевать же мне её. Тогда любой некромант сможет грохнуть, превратив головной убор в нежить.