Кровь не вода 3 (СИ) - Седой Василий

В итоге, совещались, обсуждали и планировали до позднего вечера, решив отправиться в дальнейший путь уже на следующий день на рассвете. Но главное, что определили, — новому поселению быть.

Глава 4

Оставшись один в каюте, я все не мог успокоиться. размышляя о состоявшемся совещании и продолжая думать о будущем поселении. Точнее о том, что предстоит сделать, чтобы оно появилось.

На самом деле, чем больше об этом размышлял, тем больше меня накрывал мандраж от осознания тяжести взваленной на себя ноши. Сделать ведь предстоит не просто много, а запредельно, можно сказать, нереально до фига. И ещё не факт, что взятой в этом походе действительно огромной добычи будет достаточно, чтобы закрыть все вопросы по этому будущему поселению.

Очень долго терзал себя этими размышлениями и уснул далеко за полночь.

На следующий день мы продолжили путешествие, и если с ветром по большей части везло, погода радовала, то вот страсти, которые начали кипеть на кораблях не то, чтобы напрягали, но точно вызывали удивление. Казалось, людям больше не о чем разговаривать, кроме как об этом будущем поселении.

Довольно скоро стало ясно, на какое количество людей можно будет рассчитывать на первом этапе. Из трёхсот с лишком оставшихся бывших рабов поселиться в моем будущем поселении готовы двести пять человек. Неожиданно, но то же самое решили сделать двадцать два молодых казака, подогнанных мне волхвом. И это, по меньшей мере, странно, учитывая из каких они семей.

На вопрос одному из них, почему он принял такое решение, тот бесхитростно ответил, что верит в мою удачу, а значит, без добычи не останется и ему будет, чем обеспечить свою будущую семью.

На самом деле, у всех этих молодых казаков были свои резоны. Но причины не важны, главное, что они остаются.

Таким образом, если учитывать ещё и людей Нечая, Степана и моих боевых холопов, под рукой у меня рисуется довольно-таки немалое количество людей. Да и воинская сила для тех краёв тоже немалая. Из бывших рабов, готовых ко мне присоединиться, больше сотни оказались людьми, не понаслышке знакомых с воинскими забавами. Притом, кого только среди них не было, начиная от казаков, когда-то угодивших в плен к османам, и заканчивая московскими ратниками или австрийскими рейтарами.

Вообще, по этим освобожденным рабам можно было географию изучать, потому что среди них можно найти людей чуть ли не из каждой существующей ныне страны.

Что говорить, если я обнаружил аж пять человек из Норвегии, которая расположена относительно османов хрен знает где? Или, к примеру пару моряков были из Голландии. Да и вообще кого тут только не было!

Кстати, довольно много было венецианцев. Но основная масса ушла на Дунай, а оставшиеся четыре человека решили присоединиться ко мне и обосноваться в будущем новом поселении. Именно эти венецианцы оказались действительно ценными специалистами, потому что были пушкарями. Нашлись и другие люди, имеющие понятие, с какой стороны подходить к пушкам. Но именно эти четверо были, что называется, профессионалами.

Как не странно, с изготовлением инструмента действительно проблем не будет. Среди гребцов нашлось довольно много кузнецов, что меня, реально, удивило. Всё-таки подобных специалистов, наоборот османы холят и лелеют. Оказывается, и ремесленников ссылают на галеры в случае, если те пытаются бежать или отказываются работать по специальности на благо поработителей. Вот из такой когорты людей мне и достались будущие соратники.

Путешествие проходило на удивление спокойно, что позволило нам прямо на ходу заняться решением некоторых вопросов уже сейчас, не дожидаясь прибытия на место.

Так, под руководством Святозара из бывших гребцов были сформированы две полусотни из людей, которые решили жить с меча, и были вооружены по образу и подобию наших полусотен.

Правда, пистолетов для этого малость не хватило, но и так эти два подразделения получились более чем боеспособными. При этом Святозар подошёл к формированию этих полусотен творчески и делил народ, что называется, по интересам. Так, одна полусотня — это будущие всадники, любящие и умеющие воевать верхом, а вторая — чистая пехота, которую можно назвать морской, потому что контингент там собрался в основном из приморских народов.

Помимо этого, мы на очередном совещании определили, что защищать будущее поселение должны все его жители, без исключения. Решили уже сейчас начать обучать остальных, не вошедших в воинские полусотни, работе с оружием.

Так пришлось формировать ещё две полусотни и включать в их состав, главным образом, людей Нечая и моих боевых холопов в качестве наставников.

Из-за этого решения теперь путешествие сопровождалось активной пальбой, которая иногда неслабо пугала редких рыбаков, встреченных в море. Они, заслышав стрельбу, драпали так, что весла гнулись.

В общем мало-помалу выработался определённый распорядок занятий, все как-то устаканилось и вошло, можно сказать, в привычное русло.

Стоить ещё, наверное, упомянуть о командирах вновь созданных полусотен. Что касаемо собранных из опытных бойцов, с ними было проще. Там сами собой выделились лидеры, уже командовавшие ранее людьми, и можно сказать, самоназначились. Назначал их на командование я, но до этого их выбрали подчинённые, а я как бы одобрил этот выбор.

Так, пехотой, к моему несказанному удивлению, стал командовать Байдалинов. Я почему-то думал, что он, наоборот, пойдёт во всадники. Но нет, он выбрал именно пехоту.

Всадниками будет командовать тоже казак, но из донских. Кстати, тоже Иван, но с фамилией или прозвищем Кольцо. Изначально он тоже был выходцем из запорожских казаков, но его семья перебралась на Дон ещё пару поколений назад.

Ремесленными же полусотнями, как их мгновенно обозвали мои казаки, выпало командовать (вот странность) Рихарду и Николе. Правда, в заместителях у них были толковые, опытные люди, и им пришлось, помимо освоения воинских умений, ещё учиться и правильно командовать своими подчиненными.

Пока находились в пути, мне подфартило среди бывших невольников найти себе подобие толкового секретаря, который за очень короткое время стал незаменимым помощником.

Я случайно обратил внимание на ещё молодого мужика, черноволосого, с буйной шевелюрой и сросшимися над носом бровями, который о чем-то спорил сразу с несколькими оппонентами. Интерес он вызвал тем, что препирался сразу на нескольких разных языках, обращаясь каждый раз к своим собеседникам на родных для них наречиях.

Я, хоть и не полиглот, но уловить этот момент смог и без задней мысли тут же спросил у него, сколько этих самых языков он знает. Ответ приморозил к земле, не то, что удивил. Оказывается, этот кадр знает пятнадцать языков, и большую часть из них в совершенстве.

Понятно, что упустить такое сокровище я, в принципе, не мог. И после недолгой беседы предложил ему поработать моим помощником в повседневной жизни. Что удивило, он сразу отвечать согласием не стал, но обещал подумать над этим предложением.

Говоря по правде, не встреть я его случайно, рано или поздно пришлось бы искать подобного человека, учитывая какое у нас собралось Вавилонское столпотворение.

На самом деле, знание языков — это не главное достоинство Павлидиса, которого все называли не иначе как Пашей, и он относился к этому нормально. У этого грека, купеческого сына оказалась абсолютная память, и он в юности получил для этого времени шикарное образование. Если сложить все эти составляющие, то становится понятна моя радость от факта обнаружения такого таланта и желание заполучить его себе в помощники.

Святозар, заметивший этот мой интерес к означенному греку, о чем-то переговорил с ним наедине, и через день Паша сам попросился ко мне на службу. При этом он настоял на принесении клятвы верности. Прямо средневековьем повеяло, но народ отнесся к этому более, чем серьёзно и мне пришлось во всём этом участвовать как бы в главной роли, потому что подобную клятву неожиданно решили принести все новообразовавшиеся руководители из числа освобожденных рабов.