Выживала. Том 3 (СИ) - "Arladaar"

Открыв дверь, Людмила Александровна пригласила входить в помещение, напоминающее прихожую, в которой стояло три эмалированных раковины с кранами над ними.

— Ребята, перед едой моем руки, — заявила Людмила Александровна. — После этого проходим в столовую. Чтобы вытереть руки, рекомендую приносить с собой чистую тряпочку. Здесь есть полотенца, но, как правило, в течение недели они куда-то деваются.

Женька открыл краны, отрегулировал воду и помыл руки. Сейчас у него тряпочки с собой не было, поэтому вытер руки казённым вафельным полотенцем с фиолетовой печатью на краю, висевшим на крючке рядом со входом в столовую.

Когда под чётким контролем Людмилы Александровны первоклассники помыли руки, учительница повела их в столовую. В столовой красовался типичный советский интерьер, во многих школах сохранившийся, пожалуй что, даже до девяностых-двухтысячных годов, во время которых учился Женька. Бетонный наливной пол с белой гранитной крошкой, стены, выложенные белой стеклянной плиткой, беленый извёсткой потолок с длинными светильниками дневного света. Справа, в конце обеденного зала, находилась раздача с кассой и рядом приёмник для грязной посуды в виде окошка. Во всю правую стену большая мозаика из цветного стекла: снопы пшеницы, рабочий с колхозницей, серпом и молотом, красная звезда над ними. Сбоку, справа, коллаж: часть завода с дымящими трубами, охладитель атомной электростанции, в небе самолёт. Мозаика как бы намекала: кто работает, тот ест.

Обеденные столы расположены поперёк помещения длинными рядами, на столах уже расставлена еда. Увидев её, Женька непроизвольно сглотнул слюну, впрочем, так же, как и большинство его одноклассников.

— Ребята, наш стол вот этот, запомните его, — указала рукой Людмила Александровна на самый первый стол слева. — Чтобы не было путаницы, как рассаживаться, у каждого будет своё место, расположенное точно в таком же порядке, в котором вы сидите в школе. Первыми проходят Николаева и Некрасов.

Наташка, неуверенная в себе, взяла Женьку за руку, и вместе они пошли к столу. Женька опять последовал той же самой тактике, что и в тот раз, когда затаривался в классе: прошёл к самым дальним местам и уселся самый крайний, в самом углу. Наташка села рядом с ним, а потом расположились остальные ребята. Следом за первым «А» вошли первоклашки из первого «Б», потом из первого «В», которые проводили экскурсии, следуя прямо по шагам первого «А».

— Ребята, едим не торопясь, аккуратно, времени у нас сегодня много, не говорим, не балуемся, ведём себя нормально, стараемся не пачкать одежду, помните, что вашим родителям придётся её стирать, — заявила Людмила Александровна и направилась на раздачу.

— А она что, не будет с нами есть? — недоумённо спросила Наташка.

— Естественно, не будет, — с полной уверенностью заявил Женька. — Учителя же за деньги обедают, и я думаю, еда у них там получше, чем эта.

Наташка с большим удивлением и уважением посмотрела на Женьку, по-видимому, даже захотела спросить, откуда у него такие глубокие познания в вопросе, где и как питаются учителя, но всё-таки не решилась.

Женька посмотрел на еду: порции самые мизерные, что казалось естественным. Что можно купить за 20 копеек даже сейчас, в 1977 году? В школе это были жиденький светлый борщ с минимумом овощей и лёгкими признаками сметаны, ложка картофельного пюре, кусочек маринованного огурца и мизерная котлетка. На котлетке кусок хлеба. Ещё гранёный стакан с компотом, в котором половину объёма занимают сухофрукты, на стакане маленькая белая булочка. Даже по меркам СССР еда выглядела очень непритязательно, но деваться некуда, надо есть. Женька вдруг подумал, что учительница так и не показала, где находятся сортиры. Так, на всякий случай…

Впрочем, все проголодались сильно и ели так, что за ушами трещало. Пока обедали, Женька разглядывал столовую. Как входили в неё ученики сначала средней школы, потом старшеклассники. На удивление, с прибавлением возраста посещающих столовую, их становилось всё меньше. Старшеклассников так пришло вообще лишь несколько человек. По-видимому, либо старшаки экономили на питании, либо ели где-то в другом месте, а может быть, школьная еда настолько обрыдла за 8–10 лет, что проще было взять с собой бутерброды с колбасой и сыром и съесть их в спокойной обстановке в классе. Во всяком случае, помещение школы было достаточно небольшим, но одновременно в нём обедали все ученики и учителя.

После обеда Женька оказался проводником высоких идей: по-видимому, никто из первоклассников не знал, как обращаться с посудой после еды, а Женька знал. Съев борщ, поставил в пустую тарелку другую тарелку, со вторым блюдом, потом, когда съел второе и приговорил булочку с компотом, взял всё вместе и понёс к окну сдачи грязной посуды. Там поставил на отполированную металлическую полочку, и быстрая рука мойщицы сразу же взяла её, ополоснула под краном и бросила в чан с тёплой мыльной водой. Естественно, все первоклассники неукоснительно последовали примеру Женьки.

После обеда вернулись в класс. Женька подумал, что учительница сейчас отпустит их домой, или они сходят, например, погуляют по городу, но этого не случилось. Первый урок после обеда изучали букварь. Людмила Александровна прикрепила над школьной доской таблички с разноцветными крупными буквами и, указывая на них линейкой, спрашивала каждого, какая это буква, чтобы определить уровень знаний своих учеников. Потом выборочно просила почитать букварь: ей нужно было знать, с какого уровня начинать заниматься с детьми, а какие моменты можно пропустить, ведь класс считался более способный чем другие.

Вторым уроком была математика, и отсидели её также, от звонка до звонка. Людмила Александровна спрашивала цифры, счёт до 10, потом до 20, потом до 100, а потом…

— Я умею считать до 1000, — заявил Женька и тут же осёкся.

Вот вообще зря сказал, лишняя слава ему совсем ни к чему. Нафига отсвечивать? Но было уже поздно. Правда, Людмила Александровна на это утверждение никак не отреагировала, сказав лишь:

— Хорошо Женя, буду иметь в виду.

После того как последний урок математики закончился, прозвонил звонок, Людмила Александровна встала со своего место, первоклассники тоже поднялись.

— Вот и всё, ребята, звонок с урока, — сказала учительница. — Ваш первый школьный день закончен. Вы все показали себя большими умницами. Завтра жду вас также, в этом кабинете, без десяти восемь, завтра у вас по расписанию вторым уроком физкультура, поэтому не забудьте физкультурную форму. А сейчас до свидания.

— До свидания! — пропищали первоклассники и, взяв портфели и ранцы, хлопая ими по ногам, начали выходить из класса.

Так закончился первый день в советской школе. В течение этого дня Женьку охватывали очень глубокие чувства, в некоторых местах даже хотелось плакать, так как ощутил какое-то дежавю. Он уже забыл, как ходил в свой первый класс в 1997 году. Кажется, всё тогда было не так пышно обставлено, и не так торжественно выглядело. Скорее, даже бедно. Кажется… Впрочем, его первый школьный день 1 сентября 1997 года не запомнился абсолютно ничем…

Глава 6

Тренировка и физра

Когда Женька пришёл домой после школы, то был полон впечатлений, которыми не замедлил поделиться с мамой и Анастасией. Отца не было, наверное, уехал в гараж.

— Это вообще! Так классно! — с волнением сказал Женька и начал раздеваться, по привычке аккуратно снимая одежду и вешая её на плечики, чтобы не помялась.

— И что там классного? — поинтересовалась мама. — Вроде всё как обычно, как бывает первого сентября. Музыка, много родителей, детей, все нарядные. Пока с Гришкой шли домой, вспомнили себя, как ходили в школу, но у нас, конечно, в деревне поскромнее было.

Ответа на этот вопрос не было. Вернее, не мог быть озвучен. Женька хотел рассказать, как поразительно эта школа отличается от подмосковной школы, в которой он учился первый раз, но вовремя прикусил язык. Не сказать, что там было плохо, учителя делали что могли, с задержками зарплаты воспитывая из уличных оболтусов поколения девяностых более-менее вменяемых граждан страны. Но уже многое было пущено на самотёк, особенно патриотическое и нравственное воспитание. Самое главное отличие школы образца 1977 года от школы образца 1997 года, когда Сергей Смелов пошёл первый раз в первый класс, было в том, что тогда все дети были разобщённые. Российское общество уже не было однородным, а школа, дети, как яркая часть его, отображала все его недостатки. Вместе учились дети барыг и рабочих, бандитов и инженеров, родители которых месяцами не получали зарплату. Дети не были единым целым, кроме уроков, их ничего не объединяло.