— Том, здравствуй.
— Соко? Ну привет, — он неуверенно пожал мою ладонь. — Ты что-то хотел?
Да, друзьями мы определенно не были. Да и черт с ним.
— Слушай, мне нужны контакты Аурелио Бесерры из Южного Централа. Шеф сказал, он информатор кого-то из «нравов».
Том задумался.
— Аурелио? Не припомню такого. Бобби! — сказал он чуть громче, обращаясь к сидящему напротив напарнику. — Бесерра твой стукач?
— Кто? — слегка потерянно ответил тот. — Бесерра? Не знаю такого.
— Хм… — Том задумался, после чего наклонился в проход и окликнул последнего сидящего в кабинете коллегу. — Ник!
Я повернулся, посмотрел на того, к кому он обращается, и на секунду завис. Он…выделялся. Среди детективов не было жесткого дресс-кода, особенно когда мы выезжали на задания — я и сам стоял сейчас в застиранной футболке. Однако его нежно-розовая рубашка с коротким рукавом, белые брюки со стрелками, блестящие черные туфли со слегка заостренным носком, зачесанные назад темные волосы и здоровенный «Ролекс Субмаринер» на запястье были, мягко говоря, нетипичны. Он был скорее похож на голливудского актера, чем на детектива.
— Ник! — повторил Том громче.
— А? — откликнулся тот, блеснув белоснежной улыбкой.
Память Соколова ничего не подсказывала. Он видел этого детектива краем глаза, но никогда не фокусировался на нем. Что было странно, потому что уж очень он был заметным.
— Аурелио из Южного Централа знаешь? — продолжил Том
— Аурелио? Бесерру? Да, он завербованный, а что? — ответил Ник.
Том повернулся ко мне.
— Вот, спрашивай у Ника.
— Спасибо, — искренне поблагодарил я.
— Ага, — Том мгновенно потерял ко мне интерес.
Я протиснулся по коридору дальше, подошел к столу Ника и протянул ему руку.
— Майк Соко.
— Ник Касселс. — он пожал протянутую ладонь. — Тебе нужен Аурелио?
— Да, мой свидетель сказал, что он может что-то знать по поводу угона, который я расследую.
— Окей, — пожал плечами Касселс. — Он мой прикормленный информатор, но говорить с другим детективом вряд ли станет — вредный старикашка, делец до мозга костей.
Я присмотрелся к Нику внимательнее: острый подбородок, правильные, слегка вытянутые черты лица, прямой нос. Ему бы еще сигару — и можно ставить на обложку журнала про роскошную жизнь. Или в рекламу букмекерской конторы. Что он вообще забыл на этой работе?
Касселс задумался на пару секунд, наморщив лоб.
— Сегодня я не могу с тобой поехать, работы непочатый край — он указал на открытую папку перед ним. — Давай завтра после утреннего брифинга прокатимся?
По сравнению с Томом, Касселс производил более приятное первое впечатление.
— Хорошо, спасибо. Тогда я подойду к тебе после брифинга.
— Окей, — он махнул рукой. — Бывай, Соко.
Я развернулся, собираясь выйти из кабинета, но в последний момент решил подойти к своему рабочему столу.
Благо он не был в самом «новичковом» месте — по центру помещения, где все время со всех сторон кто-то ходит, шумит и мельтешит. Когда я только пришел на службу, так получилось, что чаще всего я попадал в смены именно с Филлмором, поэтому мне выделили стол напротив него. Уж не знаю, куда делся тот, кто сидел там до меня — да мне и не было особо интересно.
Вообще предполагалось, что за парными столами должны сидеть те, кто работает вместе, чтобы удобнее было обсуждать дела. Однако по факту постоянные напарники были далеко не у всех, поэтому рассаживали, зачастую, просто как бог пошлет. Поэтому мой стол был у стены без окон, в середине ряда.
Я подошел к своему рабочему месту и ахнул. Во-первых, по центру стояла печатная машинка. Не старый компьютер, который мне бы так хотелось увидеть, а печатная машинка. И до тех пор, пока в обиход широко не войдут первые ЭВМ, мне, как человеку, привыкшему работать с электронными базами данных и всегда иметь доступ в Интернет, придется натурально страдать.
Второй деталью, за которую цеплялся взгляд, были две высокие стопки папок с делами, неровно сложенные и покосившиеся. Их было примерно в четыре раза больше, чем на стоящем напротив столе Билла. Да как же я все это разгребать-то буду, еще и без компьютера? На мгновение я почувствовал, что начинаю ненавидеть Соколова.
Еще среди бумаг я заметил грязную металлическую вилку. Твою-то мать, лежит прямо на каком-то отчете, на бумаге вокруг расплылось жирное пятно. Соко, ну и свиньей ты был…
Дополняла картину широкая настольная лампа, на которой сверху — видимо, потому что больше места на столе не осталось — стояла белая керамическая кружка с логотипом Департамента полиции и надписью LAPD. Заглянув внутрь, я увидел на дне настолько застарелый налет от кофе, что стереть его, пожалуй, можно было только пескоструйной обработкой.
Не обнаружив на столе ничего действительно полезного на текущий момент, я покинул кабинет, а после и участок, и уселся в машину Билла.
— Ну что, в Карсон? — спросил он, запуская двигатель.
Я задумался. В животе внезапно заурчало — во рту с утра не было ни крошки. А ведь дома нечего есть. Вообще нечего, если не считать неизвестно сколько стоящей в холодильнике коробочки китайской лапши. Информации о ее возрасте не оказалось даже в памяти Соко.
— Да… Можно попросить тебя по пути заехать в супермаркет? В холодильнике — шаром покати.
— Без проблем, заскочим в Ralphs в Карсоне, подойдет?
Кажется, это большой супермаркет по типу тех, что сейчас популярны в России. Куча разной еды, но есть и отдел с товарами для дома — как раз то что нужно.
— Да, в самый раз.
Уже через пять минут «Краун Виктория» Билла набирала скорость на шоссе. А меня внезапно посетила мысль, которая должна была прийти сильно раньше: а деньги-то у меня есть?
Я полез в карман из него и достал пачку, которую забрал у сбитого негра. Развернул ее и принялся пересчитывать. Да уж, не разгуляешься. Выглядела она относительно солидно, и я был уверен, что финансы на первое время у меня есть.
Однако она полностью состояла из купюр по одному и пять долларов. Аккуратно разложил, пересчитал — шестьдесят шесть баксов. Вот это засада. Да, этого хватит на еду на несколько дней, если не шиковать. Но так мне даже машину не на что будет заправить.
Если верить памяти Соколова, зарплату должны выплатить через четыре дня — тогда у меня будет тысяча четыреста долларов… тысячу из которых придется сразу отправить в счет алиментов. А четыреста баксов вообще не исправят ситуацию. Надо что-то придумать…
За этими мыслями пролетела дорога до Карсона. Мы подъехали к супермаркету, расположенном на улице, название которой придумывал «большой оригинал» — Карсон-стрит. Я вышел и отправился за покупками. Приобрести нужно было много, денег на это было мало… В принципе стандартные вводные для человека, раньше работавшего опером в России.
Я взял тележку и пошел вдоль полок. Так, куриная тушка, по 99 центов за фунт… А фунт это сколько? Память Соко заботливо подсказала, что курица весит примерно три-четыре фунта. В этот момент я был чертовски рад, что Михаил оказался родом из СССР — он уже разобрался, как переводить все эти дурацкие единицы измерения в систему СИ. Это было огромной удачей — теперь не придется переводить фунты в килограммы через вес курицы, а ярды в метры через количество попугаев, как учил старый мультфильм…
Ладно, разберемся. Значит курица примерно на четыре бакса. Надо бы сварить из нее суп — его хватит на несколько дней. Взял две пачки вермишели по восемьдесят центов, четыре фунта моркови по тридцать центов, два фунта лука обошлись еще в бакс. О, картошка. По тридцать четыре цента за фунт… Возьму-ка я сразу десять, она и в суп нужна, и пожарить можно.
Зашел в отдел с крупами, взял большую пятифунтовую пачку риса — он не портится, а стоит дешевле, чем если брать маленькими пачками. Еще три доллара. С сомнением посмотрел на пачку овсянки за два бакса, но решил взять — я же в Америке, будет полезный завтрак. Устроим телу Соколова детоксикацию.
