Народный мститель. Дилогия (СИ) - Муха Руслан

Мы одолели, наверное, уже половину пути, когда нервы у Акима не выдержали. Ему, как самому маленькому, доставалось сильнее всего, а ветки так и норовили хлестнуть по лицу.

Вдруг он издал сдавленный, звериный рык, надвинул каску на самые брови, выставил руку с надетым сапогом вперед, как рыцарский щит, и решительно рванул напролом.

— Да что ж ты творишь⁈ — в ужасе ахнула Нина, пытаясь ухватить его за рубаху.

Но Акима было уже не остановить. Он пер, как маленький танк, с треском ломая сухие плети, увязая в малиннике, барахтаясь, но с яростным упрямством пробивая себе дорогу. Вскоре он скрылся из виду за сплошной стеной зелени.

Я уже хотел было броситься за ним, как с той стороны раздался пронзительный, радостный визг:

— Я прошел! Я первый! Тут поляна! Тут вода! Ура-а-а!

— Боец… — усмехнулся я.

Да. Хорошее место, если тут и сидеть. А вот мне нужно придумать, как выходить отсюда. Временный дом мы получили. Но долго задерживаться тут нельзя. А пока не проведу разведку, не узнаю обстановку и что-нибудь про партизан, поживем тут.

Глава 5

Лес между Рогачевым и Жлобиным.

8 мая 1942 года.

Мы ускорили шаг и через пару минут вывалились из кустов, тяжело дыша и отирая пот вперемешку с кровью от царапин. Крепкие ребята. Не ноют, идут. Сильное поколение. Но порядок в отряде должен быть.

— Ты теперь два дня на кухне в наряде, — сказал я, обращаясь к Акиму.

— За что? — обиженно удивился он.

— Приказ и порядок передвижения нарушил, — строго пояснил я. — В следующий раз наказание может быть суровее.

— Но…

— Отставить разговоры. Есть такое время, когда нужно полагаться на командира и слушать во всем. Сейчас именно так. Понятно? — строго сказал я, обращаясь ко всем сразу.

Мартын посмотрел на меня исподлобья. Он тяжело дышал, сжимал зубы до скрежета, но терпел боль. Но если бы не это, обязательно высказался.

— Осматриваемся. Дозволяется высказывать свое мнение, — сказал я.

Строго, по-военному. Но это не смогло испортить настроение ребят. Они радовались и место им нравилось. Они ходили по поляне, зачарованно улыбались. Они, наконец, хоть на миг смогли почувствовать себя в безопасности. Чем не еще одна маленькая победа? Моя. Нет, их. Ибо дошли. Не испугались болот по сторонам, малинника, лозняка, таких непролазных чащоб, что если не знаешь, что там поляна, ни в жизни не полезешь.

А место и впрямь такое, что создается впечатление защищенности. Вот только это опасное ощущение, по сути обманчивое. Нет для нас безопасного места. На войне его вовсе не существует. И значит, необходимо установить порядок дежурств, правила, провести инструктажи. Но все же, ушла тяжесть и тревога быть непременно обнаруженными. А потому почему бы и не порадоваться.

Поляна была широкой, просторной и, несмотря на то, что находилась под кронами деревьев, окруженная зарослями, даже светлой. Три могучих дуба, словно три богатыря на известной картине, стояли рядом и своими кронами закрывали почти все пространство. Чуть в стороне был небольшой участок хвойного леса с молодыми соснами.

Дубы были способны даже дым, если не спрятать, но сильно развеять, если костер будет под мощными кронами. Это у меня из прошлой жизни — стремление быть незаметными с воздуха. Уверен, что самолеты тут летают ну очень редко. Линия фронта в сотнях километров отсюда. Да и что им тут делать? Ну только разве что партизан высматривать. Да и уже сутки прошли, даже чуть больше, а ни одного самолета не было. И все же…

Кроме дубов здесь было немало молодняка. И дубы, и молодые сосны, и ясень. Вот и отлично. Из этих гибких стволов получится идеальный каркас для шалаша. Я быстро окинул взглядом окрестности, прикидывая, где безопаснее развести костер, а где начать копать землянку, чтобы в случае дождя нас не затопило.

Ну и главное, что с одной стороны к нам не подобраться, а с другой может быть наш путь к отступлению. Природа позаботилась, огораживая нас лишь с трех сторон непролазным лесом. А потом топи, озерцо, в которое впадал ручей и дальше, после еще отрезка леса, батюшка Днепр. Так что с той стороны к нам не подойдут.

— Так, бойцы, слушай мою команду, — я повернулся к детям. — Нина, Аким, на вас добыча провизии. Спуститесь вон туда, в низину. Там влажно, поищите грибов и ягод. А у самой воды, видите, высокие заросли с коричневыми початками? Это рогоз.

— Да неужто мы не знаем рогоза? — деловито спросила Нина.

— Когда говорит командир, личный состав впитывает информацию молча, — строго сказал я.

— Нашелся тут… — пробурчал Мартын, но так тихо, что я решил сделать вид, что не услышал.

А Нина с такой обидой взглянула на меня, что казалось чуть-чуть и заплачет. Эх, ранимая душа. Но извиняться мне не за что. Не то время, чтобы нянчиться. Пусть привыкают. Зачастую в армии, на войне, сама возможность выжить кроется в дисциплине.

— Так вот, — продолжил я как ни в чем ни бывало: — Ножом накопайте корней рогозы, но не свалитесь в воду. Корни толстые, белые, а если их запечь в золе, на вкус почти как немного мерзлая, но сладкая картошка. Берите каски под урожай. Только грибы берите те, что знаете: а знаете какие?

— Да что тут знать-то? Масленок еще малой вылезет. А так сморчки будут, да и все, — пробурчал Мартын, мол я зря тут распинаюсь, все все знают.

— Так и есть. Ну еще и вешанка может быть, — сказал я.

— Стёпа, и всё же какой ты умный! — неожиданно Аким мне решил польстить. — Как ты знаешь много!

Вот хитрый жук, думает подхалимажем сможет меня задобрить, так я забуду, что он приказ нарушил.

— Да, умный, — шморгая носом сказала Нина и скользнула по мне грустным взглядом.

Мартын ревниво сверкнул глазами, завистливо взглянул на меня и тут же поспешил уткнуться глазами под ноги. Да у нас тут целый любовный треугольник вырисовывается. Этого мне еще не хватало.

— Чтобы мы вообще делали без тебя? — продолжал практиковаться в подхалимаже Аким.

— Если бы Мартын нас не вывел, — ответил я, — ничего бы и не делали. Так бы там, в сарае и сидели.

Мартын с благодарностью взглянул на меня, кажется, даже засмущался. Нина посмотрела на него с благодарностью.

— Ну? Чего стоим, кого ждем? — воскликнул я и вопросительно уставился я на ребят.

Нина с готовностью кивнула, взяла нож и каску, Аким тоже не отставал. Было видно, что несколько отношение ко мне поменялось. Приняли лидера? С ломкой, с обидами, но все же приняли. Ну и правильно. Знали бы эти дети, что забота о них, для меня на данный момент главная миссия. А строгость не злоба и холодность, а желание защитить.

— Ну, а мы с тобой займемся жильем, — я посмотрел на Мартына. — До заката нужно успеть сделать крышу над головой.

Мартын как-то сразу подобрался и даже повеселел. Видимо, парня больше всего угнетало то, что он оказался обузой и остался не у дел.

— Лежа и сидя, не напрягая ногу, будешь копать землю, — сказал я. — Больше ты нам ничем и не поможешь. И на больную ногу не опирайся!

После взял немецкую саперку, которую Мартын снял с одного из убитых вместе с его ремнем.

— Держи! — торжественным тоном сказал я, протягивая лопату.

Сперва я выбрал место на небольшом склоне, под кроной одного из дубов. Так, чтобы если дождь приключится, то вода будет стекать дальше. Еще и канавками вокруг обкопаем, так вообще любая вода обойдет стороной. Решил строить полуземлянку-шалаш и в общем-то знал что делать.

Мартын сидел на земле, вытянув больную ногу, и с остервенением вгрызался саперкой в плотный грунт, выкапывая прямоугольную яму глубиной по колено. Выбранную землю он кидал по краям, создавая бруствер для защиты от ветра. Я же подпиливал ножом небольшое деревце. Не работа, а дурнина. Топором бы… Мда, еще б о бензопиле вспомнил.

— Да ну нет! — вдруг яростно с досадой взревел Мартын.

Первая мысль мелькнула, что он побеспокоил ногу. Но нет. Мартын отрыл массивный корень. Получается, что дальше копать здесь не было смысла. Корневая система дуба мощная, нам попросту нечем ее перерубить. Да еще и попробуй дубовые корни порубать! Эх, а так заманчиво было жить под кроной могучего дерева.