Босс всех боссов (СИ) - Выборнов Наиль Эдуардович

И Фрэнк задумался, крепко задумался. А я решил, что пора ковать железо, пока горячо — почему бы и нет.

— А чтобы никого не ущемлять финансово, у меня есть еще одно предложение, — сказал я.

— И какое? — спросил Буккола.

— Бостон находится на берегу и оттуда ходят корабли на Кубу. С товаром тут сейчас станет нехорошо, зато для туризма — лучшее место. Для тех, кто хочет сбежать от ваших вечных пьяных туманов. И я собираюсь вложить сюда деньги, поэтому и купил этот отель. Я переоборудую его в казино. Люди получат тут то, чего не могут получить в Штатах, причем легально. И поедут отдыхать. И я предлагаю — вкладывайтесь вместе со мной.

— А Траффиканте? — тут же спросил Фрэнк.

— С Траффиканте мы договоримся, — ответил я. — Договоримся, уверен, что получится. Спорить с нами он не будет. Так что, джентльмены?

— Нам надо подумать, — сказал Фрэнк. — Мы вместе сегодня сядем и прикинем, что и как должно быть.

— Да, — сказал Филиппо.

— Но решить лучше за сегодня, — я решил слегка намекнуть на то, что это, в общем-то, не предложение, а очень настоятельная рекомендация. — Если договоритесь, завтра объявим об этом перед общим сбором.

Снова пришлось прерваться — принесли еду. Много рыбы и много овощей и фруктов, и прохладительные напитки — гуарапо. Я не понял, из чего это делают, но было вкусно, слегка травянисто и освежающе.

А я решил закрыть тему разговора — удочки я уже закинул, стараясь показать, что это будет выгодно обоим. Пошел разговор уже на другую тему, обсуждали Гавану и все остальное.

Когда наговорились, а все было допито и доедено, я снова нашел Родригеса и попросил приготовить номер на ночь. Возвращаться в поместье не было смысла — встреча уже завтра, и лучше быть тут, чем терять время на дорогу. Багси решил тоже остаться.

Потом прогулялись по Гаване, но о делах особо не говорили. Я не выдержал и все-таки раздал милостыню мальчишкам — может быть вспомнят или расскажут родителям о мужчине в дорогом костюме и со шрамами на лице. Мне нужно хорошее отношение местных.

Но было понимание о том, что завтра будет очень трудный день. Двадцать шесть Семей, каждая со своими интересами, и каждая занимала ту или иную сторону в недавно прошедших войнах. И часть из них видит меня всего лишь боссом одной из Семей среди многих. Завтра им предстоит увидеть кое-что другое, и не всем это понравится.

Глава 5

Я вошел в зал ровно в десять утра.

Все уже сидели за столом — больше тридцати человек, боссы плюс несколько консильери, которых они привезли с собой. Когда дверь открылась, разговоры стихли сами собой, без команды. А до этого они наверняка говорили, обсуждали, что я им скажу. Точно так же, как и мы обсуждали дела Маранцано совсем недавно. Это был хороший знак — боссы были готовы слушать меня, и они меня уважали.

А стол, за которым они сидели, был большим и круглым. Вчера я велел Родригесу найти именно такой — достаточно большой и обязательно круглый. Это был мой знак для всех. Может быть, я слишком много внимания обращал на невербальные знаки, но я собирался ясно объяснить им это.

А тут все было интересно, потому что за столом сидели люди, которые привыкли, что кто-то сидит во главе. И сами они сидели во главе стола, когда собирали свои Семьи. Сейчас было иначе, и я заметил, что им это было непривычно.

А еще я сознательно поступил иначе, чем Маранцано. Он опаздывал на свои встречи, и так давал понять, что он — главный, и все должны ждать, когда он появится. Я же пришел вовремя, потому что хотел показать им, что я — такой же как они. Что мы все равны.

Я не хотел играть в те же игры, что Маранцано, но при этом уверенно вел свою. Надеялся, что уверенно, по крайней мере мне хотелось верить именно в это. Потому что все, кто собрался тут — это акулы, самые настоящие акулы. Ну а я… Бизнесмен с бандитским прошлым из двадцать первого века, пусть и в теле одного из самых отъявленных бандитов этого времени. Но в общем-то я делал то же самое, что делал он, лишь немного ускоряя некоторые события, проворачивая их иначе. Пока что все шло хорошо, а я надеялся, что так оно и будет дальше.

Я, не торопясь, прошел к столу. И сел на свободное место — к счастью оно оказалось не со стороны двери. Справа сидел Костелло — и похоже именно он занял мне место. Слева — Торрио, а рядом с ним — Капоне. Остальные тоже были здесь.

Я подождал еще минуту, пока все посмотрят на меня, после чего заговорил.

— Я благодарю всех за то, что вы приехали, — сказал я. Вообще я говорил иначе, чем Лучано, тот матерился постоянно, а я вполне культурно и вежливо общался, манерой из своего времени, разве что вставляя итальянские слова периодически. — Особенно тех, кому пришлось проделать долгий путь. Я понимаю, что Куба — не самое удобное место для встречи. И покидать дела, Семьи и оставлять все — тоже неудобно. Но я не собираюсь тратить ваше время зря, и мы будем говорить о делах.

Никто не перебил, и это было хорошо. Тогда можно продолжать.

— Сперва я хочу сказать кое-что про этот стол, — я положил руку на столешницу, даже погладил ее немного. — Как вы заметили, он круглый. И это не случайность, потому что за круглым столом нет места во главе, а значит и нет места для того, кто сидит выше остальных. Это значит, что каждый из вас здесь равен другому. Я равен вам, вы равны мне. Так было задумано, и так должно быть устроено то, о чем мы сегодня будем говорить. О новом порядке.

Я поймал на себе взгляды всех людей. Ну да, Маранцано тоже говорил о новом порядке. Вот теперь и пришло время пройтись по Сэлу и объяснить, в чем именно он был не прав.

— Не так давно у нас был босс всех боссов — Массерия. Он требовал большую долю и требовал почтения. И вы знаете, чем это для него закончилось, все это видели, и я тоже. Маранцано тоже хотел стать боссом всех боссов, он тоже потребовал долю и вообще вообразил себя Цезарем. И это тоже кончилось для него плохо. Оба раза это была война, которую мне удалось закончить с большим трудом. А война — это плохо для бизнеса, потому что мы теряем ресурсы, теряем людей и привлекаем лишнее внимание.

Народ закивал, особенно те, кому пришлось участвовать в этих войнах. Остальные же продолжали сидеть и сверлить меня взглядами. Но никто не перебивал, парни вообще ничего не говорили.

— Система, в которой один человек стоит над всеми, порождает только войны, — продолжил я. — Потому что всегда найдется человек, который захочет сидеть во главе стола. Он начнет войну. Погибнут люди, и мы потеряем деньги, — я сделал паузу, а потом сказал. — Мне это не нужно и, думаю, вам тоже.

— Что ты предлагаешь? — спросил Каролло — босс Нового Орлеана.

— Я предлагаю организовать Комиссию, — ответил я. — Постоянный орган, в который войдут боссы всех Семей Америки. Без наших друзей со старой Родины — им делать тут нечего, это наша территория, хотя я только за, чтобы мы наводили с ними мосты и вели общие дела. Все решения будут приниматься голосованием, и у каждой Семьи будет один голос. Если между Семьями возникает спор — мы выносим вопрос на Комиссию и решаем его вместе. Мы больше не стреляем, не режем и не взрываем. Мы говорим.

Забавно с учетом того, что нескольких боссов, которые сидели за столом в прошлый раз, именно что взорвали, застрелили или зарезали по моему приказу. А одного так вообще я лично.

— И кто возглавит эту Комиссию? — спросил Антинори ровным голосом. Но было в его тоне что-то, что показывало, что он собирается возражать. Фрондер нашелся в совете, ничего не скажешь. А что он заявит, когда я подниму вопрос о запрете наркотиков? И ведь меня поддержат — очень многие боссы будут голосовать за то, что я скажу.

— Председатель, — сказал я. — И это будет выборная должность. Председателем должен быть человек, которого все уважают, и которому все доверяют, — я повернулся к Торрио и сказал. — Я предлагаю Джонни. Он достаточно мудр, а еще отошел от дел, и у него нет причин тянуть одеяло на себя. Ты согласен?