Ворошиловский стрелок. Книга первая (СИ) - Найденов Дмитрий

— А откуда мы знаем, что ты говоришь правду? — раздался голос из глубины толпы.

— Назовитесь, уважаемый.

— Прохор я, меня здесь все знают, а вот вас видят впервые.

— Скажу правду, Прохор, живых доказательств у меня нет, я не держал эту секретную директиву в руках, но скажу тебе одно. В Польше, которой раньше принадлежали эти земли, в Варшаве, всех евреев выселили из их домов, устроили погромы, лишили гражданства и всяких прав. Сейчас их уже переселяют в созданные концентрационные лагеря, где пока используют как рабочую силу за вонючую похлёбку, но в скором времени будут сжигать в печах, расстреливать и убивать всеми доступными способами. Уже разработан план — травить евреев газом, чтобы не тратить патроны, так необходимые рейху для войны. Да вы и сами слышали слухи про творимые бесчинства в Варшаве, но если вы думаете, что всё закончится на евреях, то вы глубоко ошибаетесь. Может, год или два остальных жителей и не будут трогать, но в любом случае все эти земли обещаны солдатам вермахта в качестве личных вотчин, а жители пойдут в качестве бесплатной рабочей силы. Решайте сами, мой долг как комсомольца, как человека, в конце концов, для которого все люди равны, сообщить вам об этом, а голова на плечах есть у всех. Поэтому вам решать, как поступить, я своё слово сказал. Кто хочет записаться добровольцем в ополчение, прошу подходить ко мне, кто придёт со своим оружием, будет почёт и уважение. Ну и за помощь продуктами и бытовыми вещами, необходимыми в походе, будем благодарны.

Да, ещё хочу добавить, если соберётесь уходить, идите по второстепенным дорогам, все основные немцы расстреливают и бомбят с самолётов. Всё, товарищи, собрание окончено, — произнёс я, спускаясь с крыльца, посчитав, что этого достаточно.

— А правда, что этот мотоцикл немецкий? — спросил молодой парень лет двенадцати, смотревший с интересом на технику.

— Да, взяли трофеем с немецкой разведывательной группы, уничтожив её в пятнадцати километрах отсюда.

— Немцы что, уже так близко? — ужаснулась одна из женщин, стоявших рядом.

— Да, большую колонну мы потрепали в десяти километрах отсюда, дав короткий, но яростный бой. Вот с этого пулемёта я лично скосил десяток фашистских захватчиков, а мои товарищи, уничтожали их выстрелами из винтовки, — ответил я, попытавшись переключить внимание на девушек, и это мне удалось.

Вперёд вышло несколько парней моего возраста и с интересом посмотрели на них и винтовки на их плечах.

— Что сама вот из этой винтовки убила немца? — не веря, спросил один из парней Акулину.

— Не знаю, убила или нет. Я прицелилась, выстрелила, он взмахнул руками, схватился за живот и упал, а я переключилась на другого, — смутившись, ответила девушка.

Дальше я стоять не стал, было ещё много дел, поэтому, найдя глазами женщину из сельсовета, я направился к ней.

— Вы, правда, считаете, что еврейским семьям, что-то угрожает? — спросила она, стоило мне подойти.

— К сожалению, да, угроза реальна и спрятаться от неё можно только в советском тылу. Нам бы на постой встать, на сутки, может, двое, где можно поспать, перекусить, пока одни дежурят, да и если желающие в ополчение найдутся, нужно будет их тоже накормить и разместить, — ответил я, задав насущные вопросы.

— Пойдёмте, я размещу вас в здании, здесь есть для командировочных и для гостей. У нас ведь здесь Аграрная школа, часто приезжают перенимать опыт, всё заслуга председателя, он не дал её закрыть, вот деток обучаем, — ответила женщина, ведя меня внутри, по коридору, но в другую строну, чем я шёл в прошлый раз.

— Простите, не уточнил, как вас зовут.

— Рубинович Малка Валериановна.

— Станкевич Дмитрий Александрович, — ответил я, разглядывая комнату, которую нам выделили, она была разделена небольшой перегородкой на две части, что нам очень подходило, и я сразу захотел прилечь и поспать, настолько устал, но сделал усилие и, поблагодарив, забрал ключ, закрыв дверь на замок. Стоило мне выйти на крыльцо, как застал интересную картину, вокруг девушек собрался десяток мужиков и расспрашивал их, а они не знали, что им делать.

— Митька. Ой, прости, Дмитрий Александрович, вот добровольцы, четверо хотят записаться в ополченцы, а эти шестеро хотят помочь с охраной города на время эвакуации, — выговорила Акулина, смутившись.

— Рад, товарищи, что проявили сознательность и не остались в стороне, начнём с добровольной охраны, расскажите о вашем городке, сколько дорог, давайте посмотрим, откуда может появиться немец, — произнёс я, доставая карту и выкладывая на багажник мотоциклетной коляски.

— Так, как вижу, по эту сторону реки Щара есть шесть дорог, на каждой нужно поставить по наблюдателю с ружьём. Задача только одна, дать сигнал выстрелом в воздух. Этого будет достаточно, чтобы понимать, откуда идёт гроза. Не думаю, что первый раз немец подлезет с разных сторон. Обычно это разведчики на мотоциклах, в крайнем случае — бронеавтомобиль. Задача наблюдателя — засечь немцев, выстрелить в воздух и отойти. Стрелять по ним не нужно, во-первых, не попадёте, во-вторых, у них в любом случае будет пулемёт, а против пулемёта вы ничего не сделаете, даже спрятаться не удастся, стволы деревьев и деревянные стены может прошить насквозь, поэтому не геройствуем. Если есть возможность, то менять наблюдателя каждые 2–3 часа, днём и ночью. Найдёте ещё добровольцев на дежурство, только ответственных? — спросил я мужиков.

— Найдём, чего же не найти, и ружья найдём, чай, все тут охотники, так что это не проблема. Меня дед Игнат зовут, я старший в колхозе за уборку урожая, старшим буду. Ты вот что нам скажи, как же армия отступает, нам вот говорили, что бить врага будут на его территории, а вона оно как получается.

— Дед Игнат, ты знаешь, что такое военная хитрость?

— Ну, допустим.

— Вот немцы её и применили, согласовали с руководством пакт о ненападении, сами стянули войска к границе, да не только свои, а и чехословаков, румынов, итальянцев и прочих. Ударили, когда не ждали, и в крупные бои не вступают, используют тяжёлую технику для прорыва, берут войска в окружение и идут дальше. У нас страна самая большая во всё мире, и угроз на границе достаточно. Вот пока соберут все войска в кулак, когда выстроят оборону, тогда и остановит Красная армия врага, а пока приходится подстраиваться под текущую обстановку, отступать, чтобы сберечь резервы и занять оборону. Но фашисты не дураки, режут укрепления танковыми ударами, прорывают оборону, заходят в тыл, поэтому нужно время приспособиться к такому ведению войны, а на это нужен срок. Не спорю, ошибок в руководстве хватает, но и советские солдаты исполняют свой долг до конца. Конечно, есть и паникёры, и откровенные дезертиры, но и их поставим в строй, заставим искупить вину перед родиной, — ответил я.

— Складно говоришь, а сколько тебе годков-то?

— Пятнадцать, но ты, дед Игнат, на мой возраст не смотри, на войне взрослеют очень быстро, да и комсомолец я, а мы всегда на острие удара стоим. Вон, Гайдар в 15 лет тоже ротой командовал, а здесь ополчение, справлюсь, и не смотри, что молодой, на моём счету немцев уже хватает, можешь у моих подчинённых спросить, — ответил я, кивнув на девушек, которые очень внимательно слушали наш разговор.

— Лады, как к тебе обращаться, командир, — спросил дед.

— Станкевич я, Дмитрий Александрович, при всех по имени-отчеству, а наедине можно и Митрием, всё-таки вы старше меня будете, а старость уважать нужно. Ну, как, справитесь с задачей, на вас можно положиться? А то мне ещё ополчение формировать.

— Нашёл здесь старого, я ещё в первую Мировую немцев бил, наград не получил, но с постановкой постов справлюсь, не переживай, порядок у меня в бригаде железный, тут можешь быть спокоен.

— Вот и хорошо, если ещё пацанов местных привлечёшь, чтобы сигнал давали. Вдруг кто незнакомый в город зайдёт или заедет, чтобы сразу весть дали. Может, солдаты, может, дезертиры или шпионы, диверсанты. Немец хитёр, нужно быть готовым ко всему.