Ворошиловский стрелок. Книга первая (СИ) - Найденов Дмитрий

— Цел? — спросила Смирнова.

— Да, — смог выдавить я из себя, так как лёгкие горели.

С трудом поставил пулемёт на вертлюг, даже обжёгся, быстро глянул мотоцикл, и с первого рывка он у меня завёлся. Газанув несколько раз, запрыгнул на сиденье и, дождавшись, когда Валуева усядется сзади, медленно отпустил сцепление, давая газу. Дёрнувшись, он покатил вперёд, уверенно двигаясь, а я, поддав газу, выскочил на дорогу, выжав его на полную. Оглянуться себе не позволял, боясь не удержать дорогу, поэтому надеялся, что немцы не успели добежать до поворота и увидеть нас.

Уже отъехав на километр с небольшим, услышал за спиной хлопок и опять поднявшуюся стрельбу, которая начала стихать. Похоже, моя идея с гранатой сработала, и немцы подумали, что там засада, но теперь я переключил внимание вперёд, на дорогу, ведь мы можем нарваться на броневик или на мотоциклетную группу немцев.

Проехав два небольших перекрёстка, я остановился у третьего и осмотрел следы на дороге. Нужно было решать, куда ехать, прямо вела дорога на городок Слоним, и, вероятно, немцы двигались туда. Судя по следам, ни они, ни мотоциклы направо не сворачивали, значит, есть шанс с ними разминуться. Сейчас я точно не готов на встречный бой, пулемёт не заряжен, а винтовками много не навоюешь.

— Внимание, проверить оружие, сейчас поедем в городок Бытень, там могут быть немцы, поэтому готовность к стрельбе должна быть у всех, — громко произнёс я и, сняв винтовку, проверил её.

К моему удивлению, она оказалась разряжена, и этот факт мне не понравился, я в спешке, забыл её зарядить и отходил, по сути, безоружным, доберись до меня немцы, живым бы точно не ушёл. Быстро вставил обойму, проверил предохранитель и, закинув аккуратно за спину, посмотрел на спутниц. Они молча мне кивнули, подтверждая, что у них оружие заряжено, чему я оказался рад.

Дав газу, повернул направо и, не торопясь, двинулся вперёд, а через 200 метров попалась ещё одна развилка. Пришлось доставать карту, благо она была сложена на нашем районе, и долго искать не пришлось.

— Налево, прямо и прямо, — тихо проговорил я для себя, после чего медленно двинулся вперёд.

Ехал осторожно, сильно не гнал, километров 20 в час, не более, поэтому дорога до городка заняла почти полчаса, всё это время мы были в напряжении, не позволяя себе расслабиться. На въезде всё было спокойно, никаких следов немцев мы не застали, поэтому медленно двинулись вдоль улицы. Людей было немало, вели себя они хоть и настороженно, но смотрели не враждебно, значит, немцев точно нет.

Доехав до первого перекрёстка, остановился, не зная, куда ехать, в немецкой карте улиц не было, да и городок выглядел несколькими значками зданий.

— Кого ищете, рабяты? — спросил пожилой мужичок, вышедший у одного из заборов сделанного из горбыля.

— Где у вас администрация, немцев не было ещё? — спросил я.

— Так, вроде уехала вся администрация, а немцев ещё не было.

Вид дедка вызвал во мне что-то непонятное, и, повинуясь внутреннему импульсу, я спросил,

— А евреи есть в городе?

Тот ответил не сразу, вначале ещё раз внимательно осмотрел, глянул на оружие, на мотоцикл, только сейчас увидел немецкий крест на коляске и вздрогнул, побледнев.

— А зачем вам евреи? — с дрожью в голосе спросил он.

— Нам они не за чем, да и не боись, это трофейный, комсомольцы мы, из ополчения. А вот насчёт евреев я спросил не просто так. Директива у них, всех евреев расстреливать, от стариков и заканчивая детьми. В начале повязки заставят носить, как в Польше, затем в концентрационный лагерь сгонять будут, а уже потом и расстреливать. Не только здесь, но и со всех окрестных деревень, так что кто не успеет уехать, всех в землю закопают, от стара до млада. Только боюсь, уехать уже не успеют, мы колонну в десяти километрах отсюда пощипали, но много их. Хорошо, если не сюда идут, то сутки, может, и есть, да и то, думаю, перекрыли уже дорогу, только если лесами уходить. Так, с детьми и стариками далеко не уйдёшь, — ответил я.

— Ох ты ж напасци якая, — раздался выкрик за спиной мужика.

— Здесь почитай две трети евреев. Что, прям всех расстреляют? — неверующе спросил мужик, а женщина стояла, прижав платок к лицу, зажимая рот.

— Их считают за неполноценную расу, и они подлежат тотальному уничтожению. Понятно, что сразу, может, и не убьют, но и долго затягивать не будут, так что вы это передайте по домам, может, кто и спасётся ещё, а нам к администрации надо, может, кто захочет в ополчение вступить. Коммунисты или сочувствующие, ну и евреи, у них выбора-то особо и нет.

— Свернёшь здесь налево, потом ещё раз левее на перекрёстке, и через полкилометра справа будет сельсовет, вам туда надо, а я сейчас по домам пойду, народ соберу, вы там не уезжайте сразу, задержитесь, пусть люди послушают. Если правду говорите, то уезжать нужно или в лес уходить, да только куда с малыми детьми-то, — рассказал мужичок, а я, уже более спокойный, поехал по указанной дороге.

Здание сельсовета было не очень большое, одноэтажное, деревянное, неподалёку развалины большого храма, а рядом новострой, церквушка. На здании висел красный флаг, что убедило меня в том, что немцы досюда ещё не доехали. Заглушив двигатель, я слез с мотоцикла, проверил оружие и на всякий случай нашёл кобуру с пистолетом Люггера или парабеллум, как его некоторые называют. Пришлось повесить её рядом с сумками для магазинов, вынул, проверил обойму, на этом и закончил, решив разобраться с устройством позже, но винтовку оставлять не стал.

— Отряд, слушай мою команду, — строго произнёс я, внимательно осмотрев девушек, которые вытянулись передо мной с винтовками на плечах.

— Я иду выяснять обстановку, ваша задача — охранять мотоцикл, и никого к нему не подпускать, будь то гражданские или военные. В случае угрозы разрешаю стрелять, предупредительным в воздух, это наш трофей, и он нужен для оперативной работы. Да и найдите, чем соскоблить эти кресты, мы всё-таки советские люди. Приказ понятен?

— Понятен, — хором ответили девушки.

Я развернулся и направился к открытой двери сельсовета, войдя внутрь. Там цариил полумрак и прохлада, по сравнению со знойным летним днём снаружи. Только сейчас я понял, что хочу пить и желательно чего-то перекусить, а значит, и мои подчинённые тоже хотят этого.

— Есть кто живой? — громко спросил я, и вначале ответом была тишина, но потом в конце коридора скрипнула дверь, из которой вышла пожилая женщина.

— Вам кого, молодой человек, — прищурившись, спросила она.

— Председателя или иного представителя власти.

— Так уехали председатель и бухгалтер с утра в областной центр, на машине.

— Куда именно? — спросил я, уже чувствую, что ответ мне не понравится.

— Так, в Брест и поехали, говорят, немцы войну начали, вот они и поехали для нужд армии зерно и продукты повезли.

— Телефон работает? — спросил я, поняв, что председателя ждать бессмысленно.

— Третий день молчит.

— Комсомольцы в голоде есть?

— Да, но они с председателем все и уехали на двух полуторках: в одной — продукты, а в другой — люди, все двенадцать человек. А что случилось то, что за срочность? — спросила женщина, когда я уже подошёл вплотную к ней.

Тут она увидела у меня на плече винтовку и ахнула, прикрыв рот.

— Немцы в десяти километрах отсюда, прорвались, скоро будут здесь, нужно эвакуировать женщин и детей, особенно евреев.

— А почему евреев? — не отпуская рук ото рта, спросила она.

— Немцы решили, что во всех их бедах виноваты именно они и выпустили приказ, от тотальной зачистки населения от евреев, путём геноцида, то есть убийство всех, от стариков до младенцев. Мне сказали, что евреев в вашем городе больше половины, вот их и нужно эвакуировать в первую очередь.

— Но это же невозможно, это не может быть правдой.

— Вы хотите проверить на детях, убьют их или нет? Поэтому нужно собрать людей, я скажу о планах немцев, а дальше они пусть решают сами. Если соберутся быстро, может, и успеют ещё уйти, вроде немцы кольцо не замкнули.