Корсаков. Тетралогия (СИ) - Кощеев Владимир

Ниточки от генерал‑губернатора Выборга теперь совершенно прозрачными и законными путями приведут к теневым активам Лопухиных. И пока Алексей Максимович страдает от последствий за применение своей силы, наступило время разорвать созданную им империю по кусочкам. Заодно можно будет и лояльных дворян поддержать, выдав им по чуть‑чуть свежего мяса Лопухиных.

Верность нужно поддерживать, а обрастать имуществом самим Долгоруким можно только до предела. Потому у Виктора Павловича уже был подготовлен список сторонников, которые получат свою крошку из общей добычи. Не зря же их выводили прямо во время бала, чтобы выдать по причитающемуся кусочку.

Двери в покои распахнулись, впуская в гостиную великого князя Екатерину Юрьевну. Её императорское величество одним взглядом оценила состояние куратора жандармерии и взглянула на телефон в его руке, из динамика которого вновь прогремел выстрел.

Убрав локон за ухо, государыня села в кресло напротив него.

– Зачем вы заставили Корсакова спустить курок? – спросила она. – Он не должен был поднимать руку ни на кого… У нас что, внезапно убийц стало не хватать, что мы целителей теперь заставляем пачкать руки? Палачей мало?

Виктор Павлович отложил телефон и хмыкнул.

– Ты, Катька, не забывай, на чьём престоле сидишь, – довольно резко напомнил он, глядя на собеседницу. – Корсаков мог отказаться, я специально обговаривал этот момент с Дашкой. Она честно вывалила ему, чего мы от него хотим. И знаешь, что он ответил?

Екатерина Юрьевна вскинула брови, предлагая великому князю озвучить.

– «Будьте уверены, я буду следовать за вами, когда это нужно», – с явным удовольствием процитировал Виктор Павлович. – И при этом, Катя, вспомни его слова после крушения поезда. Как он тогда высказался обо всех нас, кто вокруг трона крутится. Как считаешь, прогресс?

Императрица откинулась на спинку кресла и, закинув ногу на ногу, задумчиво приложила палец к губам. Великий князь не торопил её с ответом, вместо этого он снова включил запись дуэли. Хотя, конечно, какая там дуэль при таких условиях…

– Ты считаешь, близость с Дашей заставила его пересмотреть свои взгляды? – уточнила она, после чего холодно улыбнулась. – Что ж, тогда я тебя разочарую, Витя. Корсаков идёт за ней совершенно добровольно, но я уверена, что ты не услышал главного. Наверняка он напомнил, что исполняет свой дворянский долг.

– «Так вышло, что именно целители – лучшие на свете убийцы. И забывать об этом никому не стоит», – бросил очередную цитату великий князь. – Несмотря на твоё стремление угодить подружке и вывести её сына из игры, уже поздно пить боржоми, когда почки отказали. Корсаковы уже погрузились в политику настолько, что обратного хода им нет. Иван это прекрасно понял и идёт за нашей Дашкой, чтобы стать по‑настоящему её человеком. Не твоим, Катя, не моим, именно будущая императрица станет его патроном.

Екатерина Юрьевна покачала головой.

– Зря вы это сделали, Витя, вот увидишь, я буду права.

Долгоруков лишь усмехнулся. Молчал он и когда её императорское величество поднялась и покинула его покои. А как только дверной замок щёлкнул, сообщая, что створка действительно закрыта, Виктор Павлович ещё раз включил запись.

– Вы прирождённый стрелок, Ваня!

Выборг, гостиница «Россия». Иван Владимирович Корсаков  .

Я открыл глаза и повернул голову к окну, за которым начинался рассвет. Тело отдохнуло, магия переполняла меня, подталкивая вставать и срочно что‑то делать, кому‑то помочь, что‑то исправить, кого‑то спасти.

Вздохнув, я сел на постели и посмотрел на собственные ладони. Сжав кулаки пару раз, я зевнул и протёр глаза. Как же хорошо, когда к тебе в спальню никто не вламывается, стоит лишь продрать глаза. А то помню своё второе детство, когда служанки приходили меня будить и напоминали, что зевать, широко распахнув пасть, неуместно для дворянина.

Но, как говорил один персонаж, князь я или не князь?

Так что, поднявшись с кровати, я побрёл в ванную. Семён, дежурящий днём, кивнул мне и направился заказывать для меня первый завтрак и кофе. Я же умылся и, рассмотрев собственное отражение, взялся за бритву.

Восемнадцать лет – прекрасный возраст. Но как же бесит этот подростковый пушок на лице, который всё никак не станет нормальной щетиной!

Пока я орудовал бритвой, снова мелькнула мысль доработать собственное тело с помощью магии. Вроде же небольшое изменение – уничтожение бороды и усов. Многие мужчины лысеют, и их никто не стыдит. А у меня не будет волос на лице, ну подумаешь, недостаток.

Увы, но мужчине идёт только трёхдневная щетина, та самая, что кажется небрежной, и при этом красивой. То, что растёт вначале или после – уже либо заявка на канадского лесоруба, либо священника. А подростковый пушок вообще никого не красит.

Благо хоть у целителей прыщей не бывает. Хорош бы я был сейчас рядом с наследницей престола весь в фиолетово‑красных угрях. Фу, даже думать об этом мерзко.

Сплюнув пену от зубной пасты, я вытер рот и, повесив полотенце на шею, собрался выйти в гостиную на запах свежего жареного мяса и кофе. Но дверь не поддалась.

– Ваше благородие, здесь её императорское высочество, – услышал я голос Семёна.

Пара секунд, и мне вручили домашний костюм – брюки и белую сорочку. Так что, чертыхаясь мысленно, я приоделся, прежде чем покинуть ванную. Попутно размышлял, что понадобилось Дарье Михайловне в такую рань. Вроде бы мы вчера ни о чём таком важном и не говорили, я всего лишь сопроводил будущую государыню до её номера.

Выйдя из ванной, я согнулся в поклоне, положенном этикетом.

– Анна Павловна, доброе утро, – проговорил я, не спеша разгибать спину.

Тётушка наследницы престола и сестра куратора жандармерии была уже наряжена, как полагается светской даме. Никаких вычурных платьев и кричащих о достатке украшений, однако одного взгляда в сторону хватало, чтобы понять – перед тобой самая важная персона, которую ты только сегодня встретишь.

– Расслабься, Ванечка, – с лёгким смешком сказала Анна Павловна и указала рукой на накрытый Семёном стол. – Тебя здесь уже и завтрак дожидается. А я надолго тебя не задержу.

– Прошу прощения, если бы я только допустил мысль, что вы посетите меня в такой ранний час, непременно распорядился бы подать завтрак и для вас, Анна Павловна, – выпрямившись, заверил я, после чего сел напротив великой княгини. – Что привело вас ко мне?

Она взглянула на меня с лёгкой улыбкой на лице, хотя глаза Долгоруковой смотрели на меня холодно. Применять способности целителя перед ней я не стал, это однозначно было бы воспринято как недоверие с моей стороны. А зачем мне такие сложности?

– Вчера ты убил по приказу Дашеньки, – озвучила свою тревогу Анна Павловна. – И сегодня, как я погляжу, совершенно спокоен. Понимаю, что ты уже убивал, помню запись кончины младшего Миронова. Но тогда ты действовал под напором эмоций, а сейчас сделал это совершенно хладнокровно. И мне хочется знать, Корсаков – психопат, который не испытывает на самом деле того, что демонстрирует, или матёрый убийца, который всё это время скрывался за маской незначительного дворянина из обедневшего рода?

Я улыбнулся.

– Прошу прощения, Анна Павловна, но вчера главным моим мотивом была не просьба, – подчеркнул нужное слово я, – её императорского высочества, а моё личное убеждение.

– Вот как?

Недоверие в её голосе можно было черпать ложками. Впрочем, я был совершенно спокоен по этому поводу. А разговор – в том или ином виде – всё равно должен был состояться. Долгоруковы не могут подпустить к наследнице престола психопата, для которого убить человека – всё равно что высморкаться. Слишком ценна Дарья Михайловна, чтобы доверять её молодому мужчине, способному без колебаний оборвать чужую жизнь. Ведь Долгоруковы никогда не смогут быть уверены, что меня не переклинит и я не решу расправиться с будущей государыней.