Гадать о том, что именно подразумевал под этим Виктор Павлович, не приходилось. Прежняя жандармерия фактически уничтожена, вместо неё уже появилась, хоть и не оформившись до конца, служба имперской безопасности, а благородные лишились права служить законности. Решение ударило по десяткам родов, привыкшим считать места в ведомстве частью своего наследства.
Великий князь и фактический глава клана Долгоруковых вполне мог не возражать против самой реформы, но потребовать исключений – для самих Долгоруковых, для нескольких проверенных семей. В конце концов, для старших чинов, без которых новая служба якобы не сможет работать.
Но государыня уже приняла решение – она не позволит.
Екатерина Юрьевна уже решила, где может уступить в сроках и порядке перехода, а где спор закончится немедленно. Благородные в службу имперской безопасности не пройдут. Ни под видом советников с полномочиями, ни как особые представители родов, ни через временные назначения. Государыня слишком хорошо знала великого князя, чтобы давать ему хоть малейшую лазейку.
Он будет спокоен, признает её правоту в главном, а затем предложит незначительную поправку, после неё ещё одну – и через час окажется, что от первоначального решения осталась красивая вывеска.
Не сегодня.
У дверей кабинета великого князя Екатерина Юрьевна остановилась.
– Останьтесь здесь.
Сопровождавшие её гвардейцы склонили головы, и слуга открыл дверь. Государыня переступила порог, и за её спиной створка мгновенно закрылась.
Виктор Павлович ждал её один. На столе лежала тонкая папка, совершенно не похожая на подготовленный проект изменения государственной реформы. Великий князь не сидел в кресле, а стоял у окна, любуясь видом снаружи.
– Катя, – слегка кивнул он, когда обернулся к её императорскому величеству.
– Витя, – холодно отозвалась та.
Не дожидаясь разрешения, Екатерина Юрьевна села в кресло напротив него.
– Сразу предупреждаю, – проговорила государыня, – служба имперской безопасности останется в утверждённом виде. Никаких исключений для благородных не будет. Если ты намерен требовать особых условий для своих людей…
Виктор Павлович отмахнулся.
– Ты императрица, менять ведомства твоё законное право.
Екатерина Юрьевна оборвала фразу.
– И всё? – не скрывая удивления, уточнила она.
– А что ещё ты хочешь услышать? – с усмешкой спросил великий князь.
– Например, почему глава Долгоруковых внезапно не собирается защищать интересы благородных, – чуть наклонив голову, и глядя на собеседника совершенно серьёзно, произнесла её императорское величество.
Виктор Павлович сел в своё кресло и демонстративно развёл руками.
– Мне здесь совершенно нечего исправлять, Катя, – озвучил он. – Решение жёсткое, но разумное. Если же новая служба провалится, я с удовольствием напомню, что идея принадлежала тебе.
– Непременно, – усмехнулась государыня.
– Но мешать не стану, – кивнул тот.
Она несколько секунд смотрела на него.
Они знали друг друга достаточно давно, чтобы Екатерина Юрьевна понимала: великий князь говорил искренне. И именно поэтому её императорское величество почувствовала не облегчение, а раздражение.
Она потратила всю дорогу на подготовку к битве, которой он даже не собирался начинать.
– Тогда зачем эта таинственность? – спросила она.
Виктор Павлович положил ладонь на папку.
– Вчера Даша встречалась с Иваном, – озвучил он.
– Я знаю.
– Они переспали, – припечатал великий князь.
Екатерина Юрьевна медленно откинулась на спинку кресла.
Она не возмутилась, не с её историей было возмущаться по такому поводу. Было кое‑что пострашнее факта, что наследница престола не дотерпела до свадьбы.
Она не рассказала об этом собственной матери.
Великий князь же, не обращая внимания на её реакцию, продолжил говорить.
– Так что теперь перейдём к действительно важному вопросу, ваше императорское величество, – сказал он. – Пора объявлять о помолвке.
Конец четвёртого тома .
