Корсаков. Тетралогия (СИ) - Кощеев Владимир

Она дёрнула края рубашки в разные стороны. Пуговицы выдержали, но Ваня даже не усмехнулся, перехватил её руки и сам быстро расстегнул оставшиеся. Дарья стянула ткань с его плеч. И замерла прежде, чем рубашка упала на пол.

Дарья не была наивной и видела мужчин – что вживую среди спортсменов, выступающих на соревнованиях, что среди гвардейцев, что в сети. Но там всё было другое, чужое, не имеющее к ней отношения. Просто картинка, которую не хочется трогать руками.

Ваня был совсем другим. Его идеально сложенное тело впервые оказалось настолько близко к ней, настолько открытым. Настолько… вызывающим дрожь и желание прикасаться, гладить чётко очерченные мышцы рук и пресса.

Как заворожённая, Дарья осторожно опустила ладонь на его грудь и провела ниже, пока пальцы не упёрлись в пряжку ремня. Прежде она думала, что воздуха не хватает? Теперь он просто закончился.

Вторая ладонь опустилась рядом с первой, и обе прошли по напряжённым мышцам живота, снова вверх – к плечам и шее. Ваня не торопил, позволяя касаться, и смотрел так, что от одного взгляда внутри становилось ещё жарче.

– Это всё моё, – выдохнула она, прежде чем поцеловать его в шею, а затем пойти губами ниже.

Ваня запустил пальцы ей в волосы и мягко, но настойчиво поднял лицо, их губы встретились снова. Теперь уже его руки скользнули к застёжке её сарафана, и Дарья сначала напряглась, осознавая, что он сделает дальше, её глаза закрылись против воли.

Но ладони её мужчины были нежны, осторожны, они гладили спину, заставляя напряжение отступить. А потом звук расстёгивающейся молнии прозвучал почти оглушительно. Дарья рефлекторно потянулась, чтобы удержать спадающую одежду, но руки Вани оказались на её запястьях, возвращая её ладони к его обнажённому торсу.

– Не прячься, – не сводя с неё взгляда, прошептал он ей в губы.

Сарафан повис на её талии, не оставляя ни шанса для наследницы престола прикрыться. Она почувствовала злость на саму себя. Только что обещала любимому, что не сможет остановиться, а сама?

Откинувшись назад, она выгнула спину, позволяя ему увидеть всё, и сначала не смогла смотреть в лицо Вани, но он снова повернул её к себе. Их взгляды встретились, а затем он мягко произнёс:

– Закрой глаза.

Сделать это оказалось куда проще, чем она думала. И в темноте она почувствовала его нежные прикосновения. Настолько приятные, настолько обжигающие, что Дарья не смогла сдержать новый стон. С опущенными веками все чувства обострились, но исчезло стеснение, и она смогла позволить ему делать всё, что он мог пожелать. Из‑за этих ощущений Дарья не сразу поняла, что начала вновь двигаться на его коленях, а осознав, открыла глаза.

– Ваня, – выдохнула она.

– Ты прекрасна, – ответил он и наклонился вперёд.

Прикосновение губ вызвало в ней целую бурю ощущений, в которой Дарья потерялась мгновенно, чувствуя, как тает под его ласками. Ваня не ошибался, не давил, не требовал, он делал ровно столько и так, как было нужно ей. И уже через несколько секунд её императорское высочество, наследница престола, будущая государыня и прочая и прочая стала просто девушкой Дашей, которая хотела провести свой первый раз с избранным ей мужчиной.

Как она оказалась на спине, Дарья не смогла бы вспомнить ни под какими пытками. Просто мир перевернулся, и над ней возникло лицо Вани. Он не задавал глупых вопросов, не позволял спрятаться в мыслях. Он был рядом и каждую секунду давал ей знать – он любит её, он здесь, он с ней.

Она обхватила его ногами, и всё превратилось в один бесконечный экстаз.

Никаких границ между ними больше не осталось, и Дарья уже не сдерживала ни голоса, ни собственных желаний.

Иван Владимирович Корсаков  .

Обнажённая Даша лежала рядом со мной, не стесняясь собственной наготы. На её губах застыла довольная улыбка, глаза были закрыты. Я положил руку на её живот и погладил ладонью – медленно, уже без жара, просто лаская девушку, которая стала моей.

Некоторое время мы просто лежали так, наслаждаясь моментом. За окнами «Царской каюты» плескались речные волны, на столе нас ждал давно и безнадёжно застывший ужин. А мы просто переживали вместе наш первый опыт.

– Какая же я дура, – выдохнула Даша, открывая глаза.

Я приподнял бровь, поднимаясь на локте, чтобы смотреть в её лицо.

– Почему?

Она усмехнулась в ответ.

– Мы могли сделать это ещё в Выборге, – прижавшись ко мне, заявила она. – Знаешь, сколько раз мне говорили, что ты просто божественный любовник?

– Приятно, что отзывы положительные, – совершенно искренне посмеялся я. – Надеюсь, ваше императорское высочество тоже поставит нашему сервису пять звёзд?

Даша ударила меня кулачком в плечо и тихонько посмеялась. Затем попыталась изменить положение и скривилась от резкой вспышки боли. В самый болезненный момент первого раза я воспользовался магией, чтобы ничего не мешало ей получать удовольствие, но после двух часов страсти любая выносливость начинает сдавать.

– Сейчас, – произнёс я, поднимая ладонь, но Даша перехватила моё запястье.

– Не надо, Вань, – серьёзно сказала она. – Потом. Пока я просто хочу чувствовать, что всё было по‑настоящему.

Я усмехнулся и, наклонившись, поцеловал её подбородок, затем перешёл на шею. Даша откинула голову, позволяя мне двигаться свободнее, но почти тут же остановила.

– Погоди, время.

Я вздохнул и, порывшись в своих вещах, совсем не благородно валяющихся у кровати, выудил телефон. Показав телефон наследнице престола, я сообщил:

– У нас есть ещё час, прежде чем зарезервированное у твоей гвардии время закончится. Так что пойдём в душ и ещё успеем поесть.

Она немного подумала над моими словами, прежде чем ответить.

– Хорошо, ваше сиятельство, несите меня в душ, – подчёркнуто переигрывая, произнесла Даша. – Моё императорское высочество хочет, чтобы вы меня вымыли. После всего, что между нами было, вы обязаны позаботиться обо мне.

Я с улыбкой наклонился к её губам.

– Поэтому мы скоро поженимся, любимая.

Москва. Екатерина Владимировна Корсакова  .

Охранница выбрала дорогу в объезд центра, и Екатерина Владимировна не возражала – младшая Корсакова терпеть не могла пробки, особенно в центре столицы. Необходимость двигаться по узким улицам в потоке в час по чайной ложке выматывала деятельную дочь Анастасии Александровны больше, чем любое другое занятие.

Именно поэтому смену маршрута она согласовала с облегчением.

Екатерина Владимировна сидела на заднем сиденье родового седана, положив телефон рядом с собой, и смотрела на вечерний город. Москва за затемнёнными окнами постепенно успокаивалась – субботняя суета ещё не закончилась, дневная столица сменялась самой горячей ночью недели. Наступил ровно тот момент, когда город затихал перед новым оживлением. Поток уже поредел, витрины зажигались одна за другой, а редкие прохожие торопились домой.

До особняка Корсаковых оставалось меньше двадцати минут.

Диана вела машину спокойно, обеими руками удерживая руль. Она работала у Корсаковых достаточно давно, а после нападения Миронова всюду сопровождала младшую дочь рода. Екатерина Владимировна привыкла к её присутствию быстро, и ей даже нравилось.

Графиня Корсакова переписывалась с Маргаритой Ивановной, которая прислала сразу несколько сообщений о выступлении Вани. Ростова возмущалась, что он снова сумел спокойно произнести на всю империю нечто настолько громкое, а потом сделать вид, будто ничего особенного не произошло.

Екатерина Владимировна улыбнулась, гордясь своим братом. Он действительно был таким: мог признаться наследнице престола в любви перед миллионами зрителей, а после наверняка спросить, что в этом странного, ведь он всего лишь сказал правду.