Корсаков. Тетралогия (СИ) - Кощеев Владимир

Виктор Павлович кивнул.

Запись из спальни наследницы престола могла стоить дороже самой яхты. В том, что попытка купить её последовала бы ещё до утра, великий князь не сомневался. Разведки зарубежных «друзей» начали бы драку, как только узнали, что такая запись вообще существует. Именно поэтому всё должно было пройти без сучка без задоринки.

Конечно, в двадцать первом веке мало кого удивишь тем, что цесаревна переспала со своим женихом до свадьбы. Однако одно дело – слухи, и совсем иное – материальные доказательства. Ронять престиж будущей государыни – отличный способ создать проблемы доверия на ровном месте.

Алла Евгеньевна, не дождавшись новых вопросов, продолжила доклад:

– Экипаж получил приказ не беспокоить гостей без прямого вызова, – сказала она. – Гвардейцы всё время находились снаружи.

– Сколько Дарья с Иваном оставались одни?

– Все три часа, о которых его сиятельство просил изначально, – сообщила Анна Евгеньевна. – Граф проявил пунктуальность, так что в момент, когда её императорское высочество села в машину, три часа как раз истекли.

Что ж, трёх часов, даже с учётом прощания, было достаточно, чтобы никаких сомнений в результате свидания у Виктора Павловича почти не осталось. Впрочем, предположения его не интересовали.

– Близость состоялась? – прямо спросил он.

Полковница не стала ни краснеть, ни изображать оскорблённую нравственность.

– Никто из моих людей внутри не присутствовал, ваше высочество, – осторожно произнесла она. – Поэтому утверждать наверняка я не могу.

– Но?

– По совокупности наблюдаемых признаков, – подтвердила Алла Евгеньевна.

– Как всё прошло?

Подчинённая на мгновение замолчала, подбирая формулировку, которая одновременно соответствовала бы служебному докладу и действительности.

– Её императорское высочество выглядела очень довольной, – тактично проговорила полковник.

Великий князь легко кивнул, хотя на его лице появился намёк на улыбку, которую он тут же убрал.

– А Корсаков?

– Не менее довольным.

Виктор Павлович откинулся на спинку кресла, обдумывая доклад.

Вот это уже имело значение. Сам факт того, что Иван Корсаков соблазнил цесаревну, проблемой не являлся. Дарья была совершеннолетней женщиной. Граф – мужчиной, за которого она собиралась выйти замуж.

Физическая девственность оставалась не святыней, а легко восстанавливаемым состоянием тканей. Скорее всего, Иван уже привёл всё в первоначальное состояние. А если не привёл – это мог сделать любой надёжный целитель рода.

Виктора Павловича интересовало другое.

– Принуждение исключено?

Лицо полковницы сразу стало серьёзнее.

– Насколько это можно установить без прямого присутствия, – подтвердила Алла Евгеньевна. – Её высочество сама отдала приказ никого не впускать. Тревожный браслет всё время находился при ней и оставался исправен. После выхода она не просила остаться с охраной наедине, не сообщала о нарушении своих границ и не проявляла желания увеличить расстояние между собой и графом. Стандартная проверка не обнаружила ничего, что могло бы подавить её волю. Следы обычной целительской магии были, но рядом с Корсаковым это ожидаемо.

– Ну, конечно, они ожидаемы, – коротко посмеялся великий князь.

Иван мог снять боль, убрать усталость, исправить последствия первого опыта. Всё это не удивляло и не тревожило Виктора Павловича. Напротив – если Корсаков использовал свой дар, чтобы Дарья не запомнила первую близость как боль и страх, значит, поступил именно так, как от него ожидалось.

– После они воспользовались душевой, – продолжила Алла Евгеньевна. – Точно сказать по времени нельзя, но бак пресной воды, выделенный для «Царской каюты», оказался почти полностью осушен.

Виктор Павлович поднял бровь.

– Они там под душем, что ли?

Полковница на мгновение отвела взгляд. Её не смущал вопрос, скорее вспомнилось нечто другое. И через секунду подчинённая дала ответ, что именно.

– Судя по словам её императорского высочества, – произнесла Алла Евгеньевна, – граф её вымыл и долго за ней ухаживал.

Великий князь улыбнулся, закинув руки за голову.

– Ваня‑Ваня, – произнёс он, – всё сделал наш граф, чтобы Дашенька в него влюбилась окончательно и запомнила первый раз на всю жизнь.

Алла Евгеньевна попыталась сохранить бесстрастное выражение лица, но уголки губ всё‑таки дрогнули.

– Судя по тому, что её императорское высочество при расставании льнула к нему, как кошка к валериане, у его сиятельства получилось, – прокомментировала она.

Виктор Павлович с усмешкой погрозил ей пальцем.

– Завидовать нехорошо, Алла Евгеньевна.

– Я лишь докладываю наблюдаемые факты, ваше высочество, – поспешно склонила голову та.

– Разумеется. Исключительно факты.

Теперь полковница уже откровенно улыбнулась, хотя почти сразу вернула лицу служебное выражение. А Виктор Павлович взял чашку, чтобы сделать глоток, и ненадолго задумался.

Он никогда не сомневался, что Дарья любит Ивана.

Это было видно задолго до публичного признания. По тому, как племянница произносила его имя. В чувствах Ивана великий князь тоже больше не сомневался. Корсаков не умел правильно притворяться в важных вещах. Он мог промолчать, не раскрыть чужую тайну, увести разговор в сторону – но произнести перед всей империей слова о любви ради одной только политической игры не смог бы.

Однако любовь и удачный брак не являлись одним и тем же. Особенно когда речь шла о наследнице престола. Мужчина и женщина могли уважать друг друга, иметь одинаковые цели, искренне любить – и оказаться полностью несовместимыми в постели. В обычной семье это приводило к несчастью двоих, в императорской – к любовникам, обидам, борьбе приближённых, сомнительным наследникам и угрозам государству.

Достаточно вспомнить Михаила, чтоб ему в аду черти в зад вилами жалили.

Проверить такую совместимость документами было невозможно, именно поэтому Виктор Павлович не препятствовал свиданию в закрытой каюте. Не устанавливал внутри наблюдение, не приказывал гвардии ломиться в спальню при первом громком звуке.

Они должны были разобраться сами. И, судя по докладу Аллы Евгеньевны, разобрались превосходно.

– Она что‑нибудь говорила о следующей встрече? – спросил великий князь.

– Ещё до возвращения в резиденцию распорядилась подобрать время, – подтвердила полковница.

– И когда же? – с усмешкой уточнил Виктор Павлович.

– Чем раньше, тем лучше.

Что ж, это было просто прекрасно. Разочарованная женщина не требовала бы немедленно найти время для повторения.

– А Корсаков? – снова став серьёзным, задал следующий вопрос великий князь.

– При расставании явно не торопился отпускать её императорское высочество, – поделилась Алла Евгеньевна. – Но после сообщения о нападении на Екатерину Владимировну уехал к семье. Граф попросил её императорское высочество вернуться в резиденцию и не появляться на месте продолжающихся следственных действий. Дарья Михайловна не спорила, но было заметно, что её это не радует. После приказала предоставить Корсаковым любую необходимую помощь.

Виктор Павлович одобрительно кивнул.

Иван не стал использовать положение Дарьи, чтобы ворваться в расследование вместе с наследницей престола. Дарья не устроила сцену из‑за того, что он выбрал семью в момент опасности. Вместе это было ещё одним подтверждением, что их отношения держались не только на страсти.

– Само нападение оставим следствию, – распорядился великий князь. – Сейчас меня интересует итог свидания.

– Цесаревна довольна. Граф Корсаков доволен. После близости они стали заметно свободнее друг с другом. Признаков разочарования, страха или конфликта нет, – резюмировала полковница

– То есть риска, что первая совместная ночь разрушит всё, что мы строили, больше нет, – негромко подытожил Виктор Павлович.

– Судя по поведению её императорского высочества, – уже не скрывая улыбку, произнесла подчинённая, – первая ночь скорее разрушила последние препятствия.