"Фантастика 2026-165". Компиляция. Книги 1-23 (СИ) - "Аргус"

Путь был тернист. Горы покаты. Небеса безжалостны в своем желании сломить заново рожденного сурии. Каждый, не имеющий рода и племени, оказавшись на дороге, сможет понять, как трудно жить, под ногами не зная опоры. Дни тренировок, дни голода, дни в поисках еды. Так скиталец достиг крупного города, где стал простым работягой. Он хотел учиться. Мечтал повидать мир. Желал встретить любовь, как и все молодые люди. Прошло несколько лет, но он так и не мог назвать себя сурии. Он скитался из угла в угол, делил пищу с уличными собаками, ночевал под открытым небом и видел в этом нечто особенное.

Как-то раз, отдалившись от города, он встретил на своем пути пещеру. Вся равнина перед ней обросла костями, а дикие твари сновали в тени, лелея надежду о легком ужине. Юноша вырвал из земли давно иссохшую кость и пронзил ей одну из тварей. Затем вторую, третью. И продолжил свой путь, питаясь одной ядовитой плотью. Юнец заболел, но тогда и научился взывать к помощи света. Маленькие крылатые создания пожалели молодого сурии и поделились с ним своей дэ. Светочи ни на секунду не покидали юношу, пока он пересекал равнину, держа путь к таинственной пещере.

Там он и встретил свой закат и рассвет. Умерев и возродившись из крови и пепла, он смог поразить вожака тварей. А затем сделал своим оружием его ребро. Юноша был дик, необуздан и все хуже и хуже понимал человеческую речь. Он спал и ел в одиночестве, пока в один день в пещеру не вступила молодая хаванка. Она тоже бежала и пряталась. Ее мучители были так страшны, что и дикий юнец, с ног до головы покрытый грязью и кровью, не вызвал у нее отвращения.

Молодая дева научила его всему. Шаг за шагом она прорубала путь к его сердцу, пока он не начал говорить. Он уже не был тем диким ребенком. Теперь он стал молодым семнадцатилетним сурии, который поет песни и поутру выбирается из жилища, чтобы искупаться в реке.

Они были близки. До тех пор, пока юноша не захотел продолжить свои странствия. Он вновь хотел повидать горы, ощутить в жилах силу и побывать в пылу битвы. Дева не разделяла его желаний, но и противостоять пылкости юноши не могла. И в один из дней, в череде бесконечных странствий, во время восхождения на северный пик, она умерла. Пока юноша пытался вернуть к жизни свою спутницу, он осознал, что внутри нее уже билось второе сердце. Так поздно он понял, что едва обретенная им семья погибла. И он один был причиной смерти любимой девы и собственного ребенка.

Много лет прошло с того дня. Юноша стал мужчиной. Повидал мир. Но больше не желал возвращаться к людям и жить среди них. Каналы росли, и мужчина учился управлять светлой дэ. Его дни превратились в кромешную бездну. С утра и до заката он, не жалея себя, терзал собственное тело. Каждое ранение, полученное в битве с другим сурии или тварями, прорывало новые пути в его теле. Мужчина рвался в бой, почти умирал и вновь возвращался к жизни, словно на него было наложено проклятье. Сколько раз он пытался умереть, столько же раз небосвод и бездна отвергали его. Так, день за днем проводя в битве, умирая, теряя сознание от голода и усталости, он стал истинным сурии.

Кнон, объятый огнем войны, призвал его к ответу. И мужчина выступил против завоевателей и провел много лет, сражаясь и теряя соратников. Красная трава. Красные небеса. Кровавый свет, порождаемый звездами, освещал пройденный им путь. На той войне мужчина обрел оружие дэ, так легко и естественно. Просто искаженное лицо упавшей под его ноги женщины на секунду напомнило образ любимой. И тогда выпал из рук мужчины земной меч, а из груди вырвалось свечение. Он отбил атаку врагов, но незнакомка уже была мертва.

Поступь новоиспеченного знатного сурии была легка. Его меч разил метко и никогда не промахивался. Но Кнон все равно потерпел поражение и был сожжен дотла.

С тех пор минуло много лет. Одиночество было вторым именем потерявшего все бойца. Его изгнали с таким позором, будто он мог хоть один уголок родной страны назвать домом.

Такова история сурии, не рожденного в знатном роду, но ставшего сильным по праву. Сила не дается легко. Только раз за разом падая в пропасть, раз за разом взбираясь обратно, можно достичь вершины. Нет легких путей, хоть и есть обходные. Но тот, кто достиг пика, проделав путь на чужой спине, разве смеет называть себя сурии?

Когда Минхэ закончил рассказ, светлая дэ разом испарилась, утопив дом во тьме. И тогда Нуска крепко обнял учителя и сказал:

– Минхэ, я бы хотел, чтобы вы тоже присутствовали на моем экзамене.

Хаванец улыбнулся, а затем зачесал назад отросшие волосы Нуски.

– Если тебе так будет легче, то я спущусь с горы вместе с тобой, – согласился он.

Нуска не ожидал столь легкой победы. А потому еще крепче обнял учителя и вздохнул. Его сердце болело от услышанного, но и поделать ничего он не мог. Прошлое неизменно, но вот будущее – это то, что лекарю подвластно изменить.

Давно утраченное чувство зарождалось в груди. Словно что-то, упущенное когда-то, теперь стало доступно лекарю. Что-то, чего он так долго желал, но не мог получить.

Вот только теперь Нуска уже не маленький ребенок, чтобы зарываться носом в чужое плечо и искать в ком-то опору. Но он все равно продолжил держать учителя в объятиях, пока они оба не отправились спать.

Перед отправкой в обитель Минхэ, кажется, решил показать Нуске настоящую бездну. Утро лекаря теперь начиналось не с работы по дому, а с отработки ударов. Учитель больше не оставлял своего ученика наедине с тренировками – он стоял подле и комментировал каждое его движение, каждый лишний глоток воздуха, что делал Нуска. Хмурясь, Минхэ встал рядом, выхватил у Нуски меч и стал рассекать им воздух медленно и четко, чтобы молодой сурии понял наверняка.

Нуска никогда не жаловался на плохую память. Он тут же уставился на учителя, пытаясь запечатлеть в памяти даже угол между его локтями.

«Это удар сверху… Это – выпад справа, это – слева. Этот удар сначала идет вниз, а затем скользит вверх, прямо в сердце противнику. А это… Гм…» – Нуска сощурился, напрягая зрение. С каждым выполненным приемом Минхэ ускорялся, а ученик уже не успевал за ним. Но Нуска знал, что его способности улучшились, что теперь он способен разглядеть движения этого невероятно быстрого сурии.

Но в какой-то момент Нуске пришлось сдаться. Он вздохнул и отвел взгляд. Не было смысла продолжать вглядываться, когда все, что лекарь видел, – это размытые белые пятна. Пропасть между ними была непреодолима. Наверное, к тому моменту, как Нуска научится управлять своей дэ, он уже падет от меча какого-нибудь захмелевшего аристократа.

– Нуска, скажи мне, как ты получил разрыв каналов? – вдруг спросил учитель и остановился, держа меч в одной руке, а кончиками пальцев другой ощупывая деревянное лезвие.

– Это долгая история… – неуверенно отозвался Нуска и помолчал. Он и сам до конца не понимал, что именно произошло в Подземном городе. Но, может, как раз учитель сможет что-то объяснить? – В какой-то момент я… Мне удалось догадаться, какими будут действия противника. Друг хотел прикрыть меня от смертельного удара, но вот мне не очень-то нравился подобный расклад. И тогда мне показалось, что время потекло медленнее, что другие сурии застыли. И я смог прикрыть от удара своего друга, только вот сам, гм… Ну, это еще одна долгая история о том, как меня возвращали к жизни, ха-ха…

– И почему ты не пользуешься этой способностью сейчас? – спросил вдруг Минхэ и посмотрел на лекаря. Его слова звучали так просто, словно каждый сурии ежедневно практикует остановку времени!

– Знаете, учитель Минхэ, я не представляю, каким образом смог это сделать. Да и еще один разрыв каналов не сделает меня сильнее, – хмуро ответил Нуска и насупился. Почему учитель все время требует от него невозможного таким тоном, будто разговор идет о какой-то ерунде?