Ликвидация 1946. Дилогия (СИ) - Алмазный Петр

– Массированный огонь! – крикнул я МВД‑шному старлею. – Прижмите их к земле! Не дайте головы поднять!

Те огрызались огнем, кто‑то истошно орал невнятное, кто‑то уже припадочно дергался в агонии на земле. Один – не то в отчаянии, не то одурев до потери разума – бросился бежать прямо на нас, выставив английский эрзац‑автомат «Стэн», но почему‑то не стреляя из него.

Ну и я решил не стрелять. ППШ – увесистая хреновина, зато в рукопашном бою с ней хорошо. И я встретил очумелого дурака кратким, точным движением приклада. На! – в лоб. Какой‑никакой, а все же «язык».

Тот опрокинулся навзничь, выронив «Стэн». Я отшвырнул его ногой.

– Сдавайтесь! – крикнул я, зорким взглядом фиксируя всю картину боя.

Какой‑то бес, довольно грамотно прячась за стволом, умело накрывал огнем из МП‑40 пространство. Влево двигаться мне было бессмысленно, там работали другие наши, а справа я этого стрелка не мог обойти. Попробуй я это сделать, мигом бы попал в зону поражения.

Только я хотел крикнуть: «Обходи слева!» – как бойцы, не хуже меня ориентировавшиеся, предприняли этот маневр. Стрелок тоже сообразил, что его сейчас накроют, и вынужден был менять позицию. Отступить.

Он бросился назад, под прикрытие другой сосны. Это был риск, но другого выхода у него не было.

И я скосил его на перебежке концентрированной очередью.

Не знаю, осознали ли бандиты неизбежность поражения, или неконтролируемый страх смерти захлестнул их, но они стали бросать оружие.

– Сдаюсь! Сдаюсь! – зазвучали голоса.

– Прочешите окрестности! – последовала было команда старлея МВД, однако, тут же отменилась. Крикнул сгоряча. На самом деле уже сильно стемнело, и шарить в полумраке было практически бесполезно. А потеряться или нарваться на кого‑нибудь случайно убежавшего – запросто.

Стали разбираться с итогами и потерями. Быстро пришли к выводу, что силы противника представляли собой группу порядка двадцати пяти‑ тридцати человек. Трое были убиты, шестеро ранены. Несколько (точно число установить не удалось, но не более пяти) сумели сбежать. Никакой боевой силы они уже не представляли, хотя, конечно, отловить, нейтрализовать их – прямая задача местных правоохранительных органов.

У нас оказалась неожиданная печальная утрата – погиб капитан МГБ, тот самый, что предсказывал успешную погоню.

Предсказал верно. Но свою собственную смерть предвидеть не мог.

Трое бойцов были незначительно ранены, после оказания первой помощи остались в строю. Один потяжелее – оказалась раздроблена пулей нога. Его, после оказания медицинской помощи, пришлось нести на носилках. У моих – ни царапины. Молодцы парни.

Начались экспресс‑допросы пленных. Выявилось, что после побега главаря с бабой и неизвестного, которого никто из пленных не знал (клялись, что никогда раньше не видели, и тут им можно было верить) среди разбойников пошло брожение умов. Дело едва не завершилось стрельбой и поножовщиной. Отдельные персонажи, силой стихий очутившиеся в банде, стали потихоньку линять. В итоге группа разделилась примерно на две равные части. Одна решила разбойничать здесь – и вот результат. Другая двинула в поисках лихой удачи на восток, в Латгалию.

– Ну, в целом ясно, – подытожил еще один местный МГБ‑шный капитан. И обратился ко мне: – Ваши распоряжения, товарищ майор?

Мои распоряжения не могли быть иными, кроме как – гнать и тащить пленных до машин под плотной охраной. Ну, а там дело техники.

Так и поступили. И вскоре были в Елгаве, где задержанных стали размещать по камерам, раненых по лазаретам, а нас, командированных, в тесноте, да не в обиде определили в общежитии‑гостинице при здании МГБ.

Ребята мои вырубились как убитые, а я должен был связаться с Псковом, объяснить причину нашей вынужденной задержки. И получил приказ поторапливаться, ибо в Лиепаю уже принеслись товарищи с Лубянки, безошибочно почуяв запах наград и повышений.

Полковник Лагунов просто так делиться пальмой первенства не желал.

На рассвете мы рванули дальше на запад.

Лиепая, она же в прошлом Либава или Либау – морской порт со времен Курляндского герцогства. А окрестности – сплошь песчано‑сосновые пустынные места, где небольшому катерку есть где приткнуться. Конечно, при условии, что получится прорваться через пограничные кордоны.

Ну, у тех, кто прибыл эвакуировать Батищева, конечно, это «получится» гарантированно.

Не успели мы прибыть, как меня тут же пригласили на совещание к начальнику здешнего УМГБ, подполковнику. Из Москвы прибыл полковник, с ним еще двое офицеров. Тех на встрече не было, совещались втроем.

Москвич, насколько я понял, был не очень доволен, что параллельно с ним действует какой‑то там майор из Пскова. Выскочка, черт возьми. Но полномочия мои были подкреплены едва ли не с самого верха Лубянки, и полковнику – фамилия его оказалась Перфилов – пришлось с этим смириться.

Ущемленное самолюбие он стремился восполнить командирскими повадками.

– Значит, так, – диктовал он. – Нам с вами надлежит действовать так. Соколов, вы со своими людьми располагаетесь вот тут…

И указал на крупномасштабной карте остро отточенным карандашом.

В сущности, говорил он вещи дельные, и возражать не было никакого смысла. А тон оракула можно было пропустить мимо ушей.

Сущность операции была такова.

«Шпионское судно», представляющее собой небольшой рыболовецкий баркас, разумеется, радиофицированный, в нейтральных водах держит связь с рацией Вальдманна. За полночь баркас входит в территориальные воды СССР. Здесь возникает режим радиомолчания, поскольку точка рандеву уже определена: почти безлюдная песчаная бухта километрах в десяти севернее города. Столько‑то северной широты, столько‑то восточной долготы. Глубокой ночью баркас входит в бухту, трое беглецов перебазируются на него… и попадают в крепкие руки оперативников. Наша задача, группы майора Соколова – подстраховывать операцию на берегу.

Бегущих за рубеж было трое. Изначально предполагалось четверо, но что‑то там в бандитских планах изменилось.

Впрочем, это было не существенно.

– Мы будем на борту, – не без апломба заявил Перфилов, – и уж примем их по полной программе. А ваша задача – быть в резерве. На подхвате. На всякий случай. Правда, я думаю, что случая не будет, – ухмыльнулся он. – Но страховка необходима.

И далее он разъяснил, что нашей группе необходимо выдвинуться заранее. Машину оставить в стороне и совершить рейд по лесу, чтобы к вечеру расположиться в укромном месте.

– Вот именно тут, – полковник вновь властно постучал карандашным грифелем по карте. – С точностью до метра! Здесь очень удобный наблюдательный пункт. Бухта видна как на ладони, а вас видно не будет.

Откуда москвич узнал такие подробности о Балтийском побережье? – неведомо, но не доверять этому оснований не было.

Вмешался и начальник Лиепайского МГБ:

– Я вам провожатого дам. Наш старшина, местный житель. Русский. То есть, белорус, но это без разницы. Каждый квадратный метр в округе знает. Вы сейчас перекусите, отдохните немного и выдвигайтесь.

Выдвинулись через полтора часа, на местной машине. Нашу оставили в Управлении. Притормозили на лесной дороге. Старшина – моложавый светловолосый человек лет тридцати пяти, очень доброжелательный и крайне немногословный – сказал мягким говорком:

– Вось по той тропке пойдзем, пойдзем, як раз и выйдзем. И нихто не увидеть.

Точно так и получилось. Шли довольно долго, в приличном темпе. В сосновом лесу ощущалась и хвойная и морская свежесть – я начал понимать, почему прохладные Балтийские курорты так привлекательны. Старшина – тоже в штатском, разумеется – шагал впереди. Тропки‑то, собственно, и не было, шли меж сосен по упруго пружинящим мхам.

По мере продвижения бодрящий бриз ощущался в воздухе все сильней. Наконец, старшина обернулся, шепотом произнес:

– Уже рядом.

И верно, вскоре замаячил за бронзовыми сосновыми стволами ультрамариновый морской простор.