– Секрет, выделяемый организмом. Один из многих. Человек – это химическая фабрика, которая производит много всего интересного и полезного. Главное – уметь этим управлять и пользоваться. Да‑с. Так и выходит: манкируешь близостью со своими женщинами и ходишь дохлым или заплывшим жиром. И на ум эта близость влияет сильно.
– Как же? – поинтересовалась Сибилла, глаза которой натурально горели.
– Здесь все просто. – вежливо улыбнулся ей я. – Много естественной близости со своими дамами очищает ум и облегчает мышление. Если же манкируешь этим, то превращаешься в зануду и моралиста, который утрачивает всякую живость рассуждений. Ходит такой и нудит. Это вы легко можно наблюдать у стариков. Особенно у тех, которые в юности были сильны по мужской части, а с годами превратились в… старых зануд. Мы ведь созданы Всевышним. И в нас все не просто так. Взять хотя бы оргазм. Вы никогда не задумывались о том, для чего Всевышний нам его даровал?
– Георг! – воскликнула Мод, моя двоюродная сестра, которая непонятно как к этой компании прибилась. Вон, стояла – красная как помидор, но не отходила.
– Георг, – подала голос дама из второго ряда, – древние эллины считали, что близость мужчины только с дамами делает его слишком женственным…
– А потом пришли древние римляне, – перебил я ее, – и объяснили тем древним эллинам, что они обычные содомиты, возомнившие слишком много о себе.
Дамы прыснули смехом, да так громко, что на нас весь зал повернулся.
– Вы разве не слышали? – продолжил я.
– Что?
– У тех самых древних римлян даже шутка была. Пытаясь уличить кого‑то в недостатке мужественности, они спрашивали его «ты что, эллин?»
И так весь вечер.
Байки одна пикантнее другой.
Хуже того, я в какой‑то момент стал скверно играть на гитаре всякую пошлятину. Впрочем, дамы были уже крепко навеселе, и качество моей игры их интересовало несильно, прям скажем. Главное – я пел им, я уделял внимание им.
Мне же приходилось продолжал трудиться и методично разворачивать минную банку под высшим обществом Великобритании. Ведь во всех своих рассказах я делал акцент не только на том, что вся сила и ум у мужчины от близости с женщинами, но и не забывал почеркнуть: процедура эта лекарственная должна быть не только естественной, но и со СВОЕЙ женщиной.
Подчеркнуто.
Раз за разом.
Это шло буквально красной нитью. В парадигматический противовес всяким нездоровым и противоестественным забавам аристократии, от которых, по моим словам, были все беды…
Часть 2
Глава 9
10 ноября 1893 года. Сандрингем
Королева Виктория отпила глоток из чашки чая с молоком и поставила ее на блюдце. После чего подняла взгляд на терпеливо стоящего перед ней лорда.
– Вы спали?
– Как начался прием глаз не сомкнул.
– Совсем вы себя не бережете, – покачала она головой.
– Обстоятельства требовали моего участия, – развел он руками.
– Обстоятельства? – переспросила королева. – Судя по вашему выражению лица, эти обстоятельства разумнее было бы называть ущербом, не так ли?
– Ваше величество, прошу прощение за пикантные детали, но… – лорд Розбери закашлялся. – За вечер он… кхм… имел близость с пятью замужними дамами. Мужья всех находились на приеме, но им было чем заняться более интересным.
– Пять дам. – покачала она головой. – Просто невероятно! Это точно?
– Наблюдение велось непрерывно весь вечер. Если быть точным, то он выводил дам пять раз за вечер и еще одна осталась у него в комнате до утра.
– До утра⁈ И ее муж этого не заметил?
– Он был занят более интересным делом, – чуть смутившись, заметил лорд Розбери. – Она вернулась в отведенные ей покои раньше мужа и еще ему утренний скандал устроила. Дескать, ночь не спала, его ждала.
– Какой мерзавец… – произнесла королева Виктория, и ее визави ровным счетом не смог понять, кого именно она имеет в виду. Да и сам тон высказывания был таков, что решительно было неясно – осуждает она или восхищается.
– Все дамы, ваше величество, имеют единый типаж. – продолжил лорд Розбери, выдержав небольшую паузу. – Рыжие, стройные и миловидные лицом. Но по нашим меркам не первые красавицы – излишне худы.
– Хоть один муж возмутился или закатил скандал?
– Нет. – покачал головой лорд Розбери. – Двое довольно быстро оказались изрядно пьяны, и им стало не до чего. Еще двое играли в карты до самого утра и не имели никакого иного интереса ни к чему более, ибо проигрывали и мечтали отыграться. А последний… он нашел себе занятие по душе на всю ночь.
– Вы же сказали: пять дам вывел и одну взял на ночь. Что же делал муж шестой или она явилась без супруга?
– Он показывал леди Констанс портретную галерею дважды.
– Дважды, – повторила королева. – Леди Констанс всегда была любознательна. Да‑с. А кто у него остался ночевать? Это ведь немалый риск.
– Леди Сибилла весь вечер вилась вокруг Георга, но осторожничала. Только лишь болтала. Когда же тот пошел спать, выждала четверть часа и тоже удалилась.
– И как же она оказалась в его покоях?
– Ошиблась дверью. – именно это она начала щебетать, когда невольно ввалилась к нему. – Хотя она была трезва и ей покои были отведены совсем в другом месте. Георг же, он распорядился принести ему ванну и отмокал в ней перед сном. Так что… – развел руками лорд.
– Она застала его в ванной?
– Точно мы не знаем. Служанка, что слышала начало истории, уже удалилась, опасаясь, что ее заметят.
– А почему вы вообще решили, что она осталась у него?
– Служанка донесла об инциденте, и мой человек проследил за покоями Георга до самого утра. Он видел, как леди Сибилла вышла от него уже засветло, как направилась к себе, как закатила мужу скандал.
– Я правильно вас понимаю, наш гость за один вечер наставил рога пяти пэрам Англии?
– Формально, ваше величество, никто ничего не видел. Он с дамами уединялся, но слишком не задерживался. Во всяком случае, мне ни разу не удалось его застукать на горячем. Хотя я старался и отправлял «случайных» свидетелей подходящего статуса, но они просто не успевали. И он использовал каждый раз новое место.
– А ночной эпизод?
– Мне доложили только утром. Я ушел к себе разгребать накопившиеся донесения, за ним же записывали, и распорядился меня не беспокоить. Что могло вообще пойти не так после такого бурного вечера? Дело молодое, понимаю, отдельные гусары и похлеще выступают. Но… – развел он руками. – Виноват.
– Интересно, зачем она вообще осталась у него на ночь?
– Это не так уж и важно, ваше величество. Конкретно в этом случае ему сложно что‑то вменить, потому что леди Сибилла сама к нему пришла. А замужем она или нет – он знать не обязан. Здесь сложно что‑то предъявить. Тем более что я филера своего выдавать не могу, ибо это будет страшным скандалом. Слежка за участниками такого приема просто недопустима.
Королева взяла чашку и чинно отпила из нее еще белесых помоев, которые в Великобритании почему‑то называли чаем. Вернула ее на блюдце и уточнила.
– Любвеобилен, понимаю, – кивнула она. – Надеюсь, это все наши убытки?
– Увы, ваше величество. Он проповедовал весь вечер, ваше величество.
– ОН⁈ ПРОПОВЕДОВАЛ⁈ – ахнула королева. – Боюсь себе представить, что.
– Весь вечер рассказывал дамам о том, что сила мужская и ясность ума проистекает из частой естественной близости мужа со своей женой. Как вы понимаете – леди слушали его как мессию.
Королева молча кивнула, принимая ответ.
– Это все?
– Да, ваше величество. Но… я опасаюсь продолжения.
– Маленьких рыженьких бастардов императорского дома?
– Возможно. Хотя я об ином. Даже ваша внучка, Мод, которая тоже его слушала, отметила необычайное воодушевление дам. Особенно тех, которые… хм… недополучаются внимания своих супругов.
