– И что они могут сделать? Ссылаться мужьям на пример Георга? – усмехнулась королева.
– Не могу даже предположить, ваше величество.
– Признаться, я ожидала от нашего гостя большего.
– Это еще не все, ваше величество.
– Да? Утомившись от леди, он переключился на лордов?
– Никак нет, ваше величество. Хотя вечером, к слову, к нему пытались подойти ценители греческой любви. Слишком уж он дышал жизнью и здоровьем. Так вот, он ответил шуточкой в своем стиле, заявив «не для вас я свой цветочек растил». Громко. Достаточно громко, чтобы дамы это услышали и засмеялись. А этот лорд, покрасневший и растерянный, спешно, ретировался, бормоча какие‑то оправдания…
– А вы как думаете? Это была пустая шутка?
– Да что угодно могло быть. Зная Георга, он мог и воспользоваться слишком неосторожным и неопытным человеком в своих целях.
– О чем же вы тогда хотели мне рассказать, если все обошлось? Едва ли об этом дурацком конфузе.
– С мистером Майерсом случилась беда. Вы его не застали, так как удалялись… кхм…
– Мистер Майерс? Кто это? Фамилия мне кажется знакомой.
– Это глава Общества психических исследований, которого мы привлекли для помощи в изучении феномена Георга.
– А‑а‑а? Это тот странный человек, который настаивает, будто Георг фейри?
– Да, ваше величество.
– И что же случилось с этим… джентльменом?
– Помните, я вам рассказывал, что он завербовал русского морского лейтенанта в Гавре?
– Да‑да. Который выказывал крайнюю неприязнь к Георгу и был жаден до крайности. И что же?
– Я пригласил его на праздник, чтобы он понаблюдал Георга вблизи. И… вы понимаете, внезапно оказалось, что тот самый морской офицер Георг и есть. Он просто представился Петром Михайловым и разыграл бедного мистера Майерса.
В помещении повисла удивительная тишина.
Только часы на каминной полке тикали с невозмутимостью. Королева же, казалось, перестала дышать.
Мгновение.
Она прикрыла глаза и схватилась за сердце.
– Ваше величество, как вы себя чувствуете⁈ – встрепенулся лорд Розбери.
– Боже… боже… идиоты… – не открывая глаза произнесла королева Виктория. – Не подходите! Я боюсь, что это заразно! Боже! Петр Михайлов. И вы, конечно, даже не потрудились проверить, где служит этот лейтенант?
– Ваше величество…
– Молчать! – рявкнула он.
Посидела немного с закрытыми глазами.
Наконец, вздохнула глубоко. И уставившись на лорда Розбери тяжелым взглядом, спросила:
– Милорд, вы разве не знаете, кто в старину путешествовал под псевдонимом Петр Михайлов?
– К сожалению, нет, ваше величество. – развел тот руками.
– Петр Великий, первый император России. Стыдно этого не знать. Этот псевдоним можно считать его второе имя. Шутливое. Он под ним проехал всю Европу и даже гостил в Англии.
– Боже…
– Милорд, мне кажется, что вы просто некомпетентны и собрали вокруг себя таких же людей.
Лорд потупился и промолчал.
– Вы говорили, что он торговался.
– Да, ваше величество.
– И сколько вы ему заплатили?
– Первоначально сто фунтов.
– Всего милорд. Всего. Вы же хвастались, что получили от него какие‑то очень важные и интересные сведения, в том числе на древних языках. Да и песенкой той пошлой мне все уши прожужжали, пытаясь найти в ней скрытый смысл. Она ведь вам досталась не просто так. Сколько вы заплатили всего?
– Десять тысяч. – нервно сглотнув, произнес лорд Розбери.
– СКОЛЬКО⁈ – аж привстала королева.
– Десять тысяч фунтов стерлингов[1]. Он каждый раз повышал цену, присылая материалы один интереснее…
– Милорд, – перебила его королева. Немного помолчала, беря себя в руки. А потом ласково спросила: – И что же мистер Майерс?
– Ему дурно стало. Сердце.
– Жив?
– Жив.
– Как жаль.
– Ваше величество!
– Взыщите эти десять тысяч фунтов с мистера Майерса. Если потребуется, продайте с молотка его имущество. Не хватит? Продайте его самого кому угодно, хоть чертям. Мне более его судьба неинтересна. Все, что не взыщите с него – добавите из своего кармана. Вы поняли меня, милорд?
– Да, ваше величество! – излишне бордо произнес побледневший лорд Розбери.
– Фейри… боже… привлеките компетентных специалистов уже и доложите, что там на самом деле произошло!
Лорд Розбери вышел от королевы бледный, погасший… словно из него вытащили стержень. Постоял у стеночки, приходя в себя. И направился на улицу.
В парк.
Ему требовалось подышать свежим воздухом.
И какое же было его удивление, когда именно тут он встретил Георгия Александровича. Тот, несмотря на ранний час[2], не спал, а обнажившись по пояс, занимался. И прямо вот сейчас, выбрав один из суков покрепче – подтягивался на нем.
Словно сомнамбула лорд подошел ближе и замер, наблюдая.
– А! Милорд! Тоже не спиться? – хохотнул я, спрыгивая на землю.
– Могу я полюбопытствовать?
– Так вы уже любопытствуете, разве нет? – широко улыбнулся я, сбивая его с толку. Вот и притормозил.
– А что вы тут делаете? – наконец, спросил он.
– Алкоголь я так выгоняю из тела. Не люблю, когда шумит в голове или вялость мыслей. Очень рекомендую. Сначала пробежка хотя бы в милю, потом растяжка, чтобы мышцы не повредить, а потом небольшая бодрящая тренировка.
– Боюсь, что мое здоровье и годы уже не позволят так забавляться.
– Тогда практикуйте хотя бы прогулки. Десять тысяч шагов в день минимум. Ну и попробуйте спать, что ли. Выглядите скверно. Я к вам уже как‑то привык за время этой глупой, но смешной игры.
Лорд Розбери вздрогнул, словно от оплеухи. Но лицо сохранил и чуть помедлив спросил:
– Вы… хм… а откуда вы брали те странные письмена?
– А… – улыбнулся я и хохотнул. – После того как этот ваш забавный сотрудник меня чуть с ума не свел, рассказывая всякую дичь про фейри, я решил полистать старые трактаты. Чтобы розыгрыш получился более обстоятельным. Тогда я и обратил внимание на специфическую графику некоторых старых рукописей. Такую характерную – с длинными хвостиками и обилием знаков как надстрочных, так и подстрочных. Дальше я взял английский алфавит. Придумал для него новую графику в этом стиле. И используя ее, попросту переписал вам инструкцию средства от диареи.
– Ох… – схватившись за сердце, произнес лорд Розбери, отшатнувшись и прислонившись спиной к дереву.
– Во втором тексте я переписал мистеру Майерсу его же письмо. Букву в букву. Только скомпоновав в единое полотно текста, как в старину делали. Мне просто лень было что‑то выдумывать. В третьем я поместил выдержку из Британской энциклопедии. Кажется, про Лондон. В четвертой какой‑то фрагмент из Спенсера про фейри. – я рассказывал, испытывая непередаваемое удовольствие.
А мой собеседник буквально покачивался в полуобморочном состоянии. И было видно – это не игра.
– Так что, милорд, – резюмировал я, – вы меня неприятно удивили. Столько времени потратили, а простейший шифр так долго ломали. Это так не профессионально… я понимаю эти французские лопухи, но вы. Ай‑ай‑ай…
Лорд Розбери кивнул, вроде как соглашаясь со мной. Покачнулся, с трудом удержав равновесие. И спросил:
– А что не так с французскими… кхм… лопухами?
– Они так верят в свои навязчивые идеи, милорд. А вера, как известно, мешает думать. И неважно во что она. В католическую церковь, протестантского пророка или идол республики. Вера мешает видеть реальность такой, какой она есть. Вот вы думаете – это камень, а палочкой ткни его и окажется, что жучок. Вы думаете это золото, а палочки ткни его и окажется, что просто гниющие листья.
Лорд Розбери молча кивнул и, чуть покачиваясь, отправился в особняк.
Спать.
Он был раздавлен морально до последней крайности. Давненько он себя не чувствовал таким ослом…
Мы же не стали задерживаться и после завтрака, то есть, обеда, если по‑людски, уехали. Ссылаясь на больного отца, которому нужно наше общество.
