Кровь не вода 2 (СИ) - Седой Василий

На самом деле, находясь здесь в лесу, мне в голову неожиданно пришла мысль о том, что казаки после недавней победы над татарами расслабились напрочь. Что-то не заметил я, чтобы кто-то из них по осени пополнял припасы в убежище. Да и вообще, как мне кажется, это убежище после набега мало кто посещал, если не считать, конечно, стариков, которые несут там свою службу.

Понятно, что людям, живущим здесь не одно поколение, лучше знать, что делать и как себя вести. Но ведь и на старуху бывает проруха. А, значит, стоит, как минимум, задуматься о подобных вещах.

Естественно, что я поделился этими мыслями и беспокойством сначала с Мишаней, а потом и со Степаном. Если Мишаня, не знающий местных реалий, отнесся к этому равнодушно, а скорей наплевательски, то Степан, немного подумав, произнес:

— А ведь ты прав, Семен. Было уже когда-то два набега подряд, осенью, а потом и по первому снегу. Много тогда народу погибло. Ногаи тогда с мордвой по очереди друг за дружкой налетали.

В общем, решили мы после возвращения отложить все дела и заняться пополнением припасов, притом, не только в общем убежище, а и здесь тоже. Более того, Степану с Мишаней очень понравилось, как я здесь организовал подобие избушки и они, что называется, воспылали построить здесь несколько подобных сооружений, способных, в случае чего, вместить всех наших людей.

Кстати сказать, я с удивлением узнал, что людей Нечая после того, как их приняли в состав сотни, сразу посвятили в тайну общего убежища.

На миг даже стало обидно, что кого-то приняли прямо вот так с распростертыми объятиями, а кому-то и три года оказалось мало, чтобы быть посвященным в эту тайну.

Понятно, что я отгонял эти мысли, но осадочек все равно остался.

Возвращение домой получилось неоднозначным.

Нам со Степаном пришлось возвращаться вдвоём, налегке, оставив Мишаню охранять добычу. Втроем унести все три десятка гусей, добытых Степаном, не получилось бы при всем желании. Поэтому и пришлось на время разделиться, чтобы потом лодкой вывезти все одним разом.

Но это, как говорится, рабочий момент. А вот встреча с бабушкой получилась очень интересной.

Когда я пришёл домой, на моё пожелание здравствовать ответа не последовало. Более того, бабушка сделала вид, что меня не замечает.

В принципе, я был готов к чему-нибудь подобному. Правда, ждал скандала. Но бабушка, судя по всему, выбрала моральное давление. Я даже не разозлился, наоборот, её подобное поведение меня рассмешило. Я с трудом смог удержаться и спросил без улыбки, максимально серьёзно:

— Ба, а что происходит? Я тебя чем-то обидел, ты чего так себя ведёшь?

— А то ты не знаешь, что случилось. — Вскипела бабушка, а я продолжил валять дурака, изобразил удивленную моську и уточнил:

— Не знаю, а что произошло-то, пока меня не было?

— Значит, то, что Мария уехала, для тебя ничего не значит? — Совсем уж взорвалась бабушка, а я спросил, играя непонимание:

— Уехала? А куда?

Она хотела было продолжить в том же духе, но вдруг резко захлопнула рот, даже зубы щелкнули.

Только после очень длинной паузы спросила:

— Так ты не знаешь? — И приложила сложенные кулачки к устам.

— Ба, хорош загадки загадывать, что случилось-то?

Бабушка присела на скамью, как-то растерянно на меня посмотрела и тихо сказала:

— Уехала Мария с отцом домой. Ждала, что ты придёшь провожать. И очень обиделась, когда не дождалась.

— Вот, значит, как, обиделась? А откуда бы мне было знать, что она уезжать собралась?

— Да кто знал, что ты на какую-то охоту уйдёшь? Не хотели тебе говорить раньше времени, чтобы не злился. — Снова взорвалась бабушка.

— Не хотели, значит, да? Ну, раз не хотели, то и не надо. Уехала, значит, и скатертью ей дорога, и ветра без сучков.

— Какого ветра, что ты городишь? — Растерянно переспросила бабушка.

— Попутного, какого ещё? Уехала и уехала, на меня-то ты чего вызверилась?

— Дык, я думала… — Совсем растерялась бабушка, но собралась с силами и добавила:

— Вернётся весной, тогда и разбирайтесь сами.

— Ну, если вернётся, тогда и будем разбираться. Сейчас-то ты чего с меня хочешь? Даже вон не покормила с дороги.

— Да я ничего, я сейчас, — бабушка засуетилась, метнувшись к печи, и на полпути застыла, как изваяние, потом медленно повернулась и спросила:

— Подожди, ты же на охоте со Степаном был и с Мишаней?

— Ага, — ответил я с улыбкой и с интересом стал наблюдать за происходящими с бабушкой метаморфозами. А она, меняя растерянный вид на подозрительный, уточнила:

— И ты хочешь сказать, что они тебе не сказали, что Мария уезжает?

— Почему не сказали? Сказали. Я потому и не торопился домой. Думал, что она сбежать хочет по-тихому, вот и не хотел мешать.

— Что ты мне тут Ваньку валяешь? — Снова взорвалась бабушка, но в этот раз я её перебил и расставил все точки над и:

— Ба, хорош уже орать. Вы добились, чего хотели своими интригами, недомолвками и придумками. Получили то, что хотели, вот и нечего теперь искать во мне виноватого. Достали меня уже до печенок эти переживания с неопределённостями. А, значит, наверное, к лучшему, что раздражитель пропал, потому что надоело это все.

— Да что ты такое говоришь? — Всплеснула бабушка руками.

— Что думаю, то и говорю. Продолжайте дальше играться и дождетесь, что правда привезу себе зазнобу откуда-нибудь от османов или персов. С ней у тебя точно сговориться не получится, потому что языка не знаешь. Или знаешь? — Я с подозрением на неё посмотрел.

Бабушка потерялась и не в силах что-то сказать, только руками несколько раз взмахнула, будто отгоняя нечистого.

Не дождавшись от неё ответа, я встал и направился на улицу, с трудом сдерживаясь, чтобы не расхохотался. Очень уж смешной мне показалась эта сцена, хотя по-хорошему и должна была, наверное, навеять грусть.

Стремительно шагнув к двери, стараясь успеть исчезнуть, пока бабушка не пришла в себя, открыв дверь, я даже отшатнулся от открывшейся перед глазами картины. Только и подумал про себя: «Блин, как они здесь все поместились?»

В первый миг показалось, что весь дверной проем заполнен женскими лицами. Я реально охренел от такого расклада, а потом так рявкнул, что похоже даже голос сорвал…

Глава 5

Когда я выскочил на улицу, первый, кого я увидел, был Степан, согнувшийся от смеха. Нет, улепетывающих теток я тоже, конечно, видел, но в глаза бросился именно Степан.

Когда я подошёл к нему поближе, он простонал:

— Весело с тобой, Семен, я с детства так часто не смеялся. Слушай, а что ты такое крикнул женщинам, что они так быстро исчезли? Я не расслышал.

— Очень смешно, обхохочешься. Не помню я, да и неважно.

— Да не злись ты, это же женщины, для них нет круче развлечений, чем понаблюдать за всякими страстями.

Я на это только махнул рукой и направился к реке.

На самом деле Степан должен был один сходить за Мишаней. Но раз уж все так сложилось, я решил идти сам. Лучше уж веслами поработать, чем выслушивать бабушкины поручения, которые обязательно должны последовать.

На подходе к реке я увидел струг, стоящий у берега, аккурат напротив нашего дома. Невольно даже замедлился и сам у себя спросил вслух:

— Ещё кто-то прибыл что ли?

Сзади раздался голос Степана:

— Наследством любуешься?

— Не понял. — Выдал я, поворачиваясь к нему.

— Тебе не сказали? Ну тогда я буду первым. Отец Марии оставил струг и велел передать его тебе. У него на эту лоханку не было двух смен гребцов, и он побоялся, что из-за этого может не успеть добраться в Москву до начала морозов. — Он секунду помолчал и добавил: — Жена мне рассказала.

— И что мне с ним делать? — Озадаченно спросил я.

— Как что делать? — Удивился Степан и тут же пояснил:

— Нужно будет вытащить его на берег и соорудить над ним какой-нибудь навес, чтобы сохранить до весны. А когда соберёмся в поход, — использовать. Ты что не понимаешь, какая это удача иметь свой кораблик? Ты знаешь, какая доля положена хозяину струга?