Сегун I (СИ) - Ладыгин Иван

— Он хорош? — мысленно спросил я, наблюдая, как последний удар боккэна рассекает клочок тумана.

— Даже очень хорош, — ответила Нейра без тени сомнения. — Мышечный контроль выше 95%. Экономия движений близка к оптимальному уровню. Баланс, координация, дыхание — всё указывает на десятилетия практики. Он не просто бывший самурай. Он мастер. У него есть чему поучиться. Может, и мы начнем работу над телом?

Я согласился, и начались мои тренировки. Сначала тайные… Пока Нобору уходил за травами или проверял ловушки на зверье, я оставался в пещере и все время занимался…

— Согласно протоколу «Сёгун», приоритет номер один после здоровья — базовые боевые навыки, — объявила Нейра. — Анализ моторных функций текущего носителя: слабый мышечный корсет, плохая нейромышечная связь, нулевые навыки владения холодным оружием. Мы это компенсируем.

Она становилась моим личным и безжалостным тренером. В углу зрения возникали полупрозрачные схемы: скелет в движении, подсвеченные мышцы, векторы приложения силы.

— Примите стойку. Ноги на ширине плеч. Колени слегка согнуты. Центр тяжести — здесь, в тандэне, два пальца ниже пупка. Дышите животом. Нет, не грудью. Животом! Ощутите, как воздух наполняет низ. Задержите дыхание. Выдох должен быть медленным и через сжатые губы.

Простейшие упражнения превращались в пытку. Приседания. Отжимания от пола (я падал после пятнадцати, хотя в прошлом теле мог спокойно выдать сорок). Далее шла планка. Казалось, мышцы, которых я не знал, решили объявить мне войну. Но Нейра была непреклонна.

Мы работали над ударами. Сначала кулаками, по воображаемому противнику. Потом с палкой, заменявшей меч. Нейра корректировала каждый миллиметр траектории:

— Удар исходит не от руки. Он исходит от земли. Через стопу, через бедро, через скрученный корпус. Рука — лишь конечный проводник. Представьте, что вы — копье. Острие — ваш кулак. Древко — все ваше тело. А вы и есть удар.

Я задыхался. Пот заливал глаза. Старое, привычное сознание солдата и бойца рвалось наружу, но натыкалось на слабые, непослушные мышцы юнца. Это было унизительно и крайне неприятно… Я бесился…

И, конечно же, Нобору заметил это через несколько дней. Я стоял, согнувшись, опираясь руками на колени, и пытался отдышаться после очередной серии ударов по стволу старого кедра, что чудом пророс на каменном уступе.

— Странная техника, — раздался его голос за спиной.

Я выпрямился, стараясь скрыть дрожь в ногах.

— Я… просто разминался.

— Разминка должна разминать, а не ломать, — он подошел ближе, его взгляд скользнул по моим сбитым костяшкам. — Ты бьешь, как будто хочешь проломить гору одним ударом. Сила есть. Но она… незрелая. И мира в этой силе нет. Одна только буря… Сила без любви — дыба для окружающих… Уж я то знаю…

Он помолчал, глядя на водопад, низвергавшийся внизу.

— Хочешь, я научу тебя, как сделать силу гладкой? Как заставить бурю служить тебе, а не крушить всё вокруг?

Я кивнул, вспомнив как он недавно двигался на тренировке. Это было невероятно красиво и тонко. И я хотел так же… А если я чего-то хочу, то я это рано или поздно получаю.

На следующее утро он разбудил меня до рассвета.

— Сегодня мы не будем собирать травы, — сказал он. — Сегодня мы пойдем к большому водопаду.

Мы пошли по едва заметной тропе, спускавшейся в ущелье. Гул воды нарастал, превращаясь в сплошной, осязаемый грохот. И вот мы вышли к нужному каскаду…

Широкая молочно-белая лента воды срывалась с каменного уступа высотой с пятиэтажный дом и била в чан из черного базальта, вздымая туман, который висел над всем ущельем леденящей пеленой. Воздух дрожал. Земля под ногами вибрировала. Крики птиц тонули в этом вечном рёве.

— Это — Дзи-но-О. Водопад Тишины, — с трепетом сказал Нобору. — Ирония, не правда ли? Самый громкий голос в горах назван тишиной. Потому что тот, кто сможет услышать себя под ним, обретёт истинную тишину внутри. Уж я то знаю…

Он сбросил с плеч свою верхнюю одежду, остался только в набедренной повязке. Его старое, жилистое тело казалось крепче любого камня в округе…

— Сюгё, — произнес он, и слово повисло в тумане, как заклинание. — Это аскеза. Горные духи не принимают слабых. Они принимают только чистых. А чистота рождается в огне и в ледяной воде. Пойдем со мной…

Он вошел в мелководье у края водобойного котла. Брызги летели во все стороны. Потом он подошел прямо к тому месту, где тонны падающей воды обрушивались на камни. И встал под ними.

Я видел, как его тело напряглось от удара. Как он вжал голову в плечи. Как его дыхание стало резким и рваным. Он простоял так несколько минут, а потом вышел и отряхнулся. Его кожа покраснела, будто его отхлестали плетью…

— Теперь давай-ка ты. — сказал он. — Попробуй это…

«Какое-то мракобесие» — подумал я. Но Нейра со мной не согласилась. И в углу зрения замелькали цифры:

[Температура воды: приблизительно 4–6 градусов по Цельсию. Ударная сила потока в точке контакта… значительна. Это крайний стресс для организма. Однако… фиксирую резкий выброс норэпинефрина и эндорфинов у Нобору. Частота сердечных сокращений выравнивается. Иммунный ответ активизируется.]

— Ты хочешь сказать… эта ерунда имеет физиологический смысл? — спросил я мысленно.

[Это контрастное воздействие. Крайняя криотерапия и гидромассаж. Запускает древние механизмы адаптации. Укрепляет сосуды, стимулирует нервную систему. Психологически — тренировка воли и концентрации. Если не умереть от гипотермии или не сломать позвоночник — это потенциально полезно.]

Я вздохнул, сбросил свою рваную рубаху и шагнул в воду. Холод впился в ноги тысячами игл, но я упрямо двинулся вперед, к ревущей стене.

Первый удар воды сбил с меня дыхание. На меня будто рухнула скала, состоящая из хлещущих, ледяных молотов. Вода впивалась в кожу, в мышцы, в кости. Она выбивала из легких воздух и оглушала, как артиллерийский снаряд. Мир сузился до белого шума…

— Дыши! — услышал я крик Нобору. — Расслабься и прими эту силу! Стань пустым, как кувшин! Пусть вода пройдет сквозь тебя!

Я честно пытался это сделать. Я глотал ледяную воду, задыхался и чувствовал, как тело начинает биться в конвульсиях. Мысли птицами разлетались в стороны.

А потом Нобору начал читать какую дрянную мантру. Как будто это могло помочь!

— Он но мандзи ситтан ба зарадатан кан…

Я ничегошеньки не понял… Но в этом речитативе был ритм и какой-то упор. Смирившись со своей участью, я попытался сосредоточиться на этом звуке.

И тут Нейра снова подала голос:

[Фиксирую! Уровень кортизола падает. Воспалительные маркеры снижаются. Выброс эндорфинов и дофамина увеличивается на 40%. Это реакция на преодоление экстремального стресса. Продолжайте. Сосредоточьтесь на дыхании. Вдох на четыре удара сердца. Выдох — на шесть.]

Ну что за бред? В какой-то момент мне показалось, что эти двое сговорились и попросту решили прикончить меня таким нетривиальным способом. Но тем не менее я заставил себя дышать. Вопреки падающей воде. Вопреки холоду. Вдох. Выдох. Я повторял за Нобору обрывки слогов, не понимая смысла. Просто чтобы зацепиться за звук.

И в какой-то момент это начало работать. Холод перестал быть моим врагом, а я стал частью этого места и этого момента… В башке что-то сломалось, и я стал думать, будто я и есть этот водопад. Чувство было неописуемое… Поэтому и не буду описывать… Все равно не получится…

И как бы сильно мне не хотелось замереть в этом миге, но тело дало сбой… Продержался я недолго — наверное, меньше минуты. А когда я, наконец, вывалился обратно на берег, во мне уже стояла оглушительная и звенящая тишина. Странное неведомое тепло разливалось по каждой клеточке моего тела.