Сегун I (СИ) - Ладыгин Иван

Нобору шёл впереди, его ранец ои покачивался за спиной в такт шагам. Он читал гору, как открытую книгу. Вот он остановился, наклонился и сорвал несколько невзрачных листьев.

— Это букко! Отлично помогает от головной боли. — улыбнулся старик и сунул находку в ранец.

Затем, через десять шагов, он снова остановился. И осторожно, чтобы не повредить грибницу, срезал ножом несколько коричневых шляпок.

— Мацутакэ… — старик поднес пучок грибов к носу и глубоко вдохнул их запах. — Осенний аромат уже в них. Редкая удача!

Я шёл за ним, а Нейра без устали комментировала:

[Lindera aggregata. Действительно, содержит алкалоиды со спазмолитическим эффектом. Tricholoma matsutake. Ценный съедобный гриб, симбионт корней красной сосны. Высокое содержание глутамата, богат белком.]

Через какое-то время мы спустились к реке. Это был стремительный и шумный ручей, прыгающий по каменным ступеням. В одном месте он срывался с уступа метров в восемь-десять высотой, образуя небольшой, но шумный водопад, над которым висел постоянный бриз из мельчайших брызг и, как следствие, радуга…

— Здесь, — сказал Нобору, указывая на плоский камень на самом краю очередного обрыва, прямо над водобойной ямой. — Рыба любит стоять в струе после падения. Сила есть. А нам — вид хороший.

Мы устроились на берегу. Нобору ловко привязал крючок к леске, насадил приманку — кусочек червяка, найденного под камнем, и забросил. Леска с грузилом ушла вниз, в пенную воду.

Я сделал то же самое, постаравшись повторить его неторопливую и непритязательную манеру. Вышло у меня не очень…

Сидеть на краю обрыва было странно-приятно. Шум воды заглушал мысли. Солнце, наконец, перевалило через гору и ударило лучами в лицо. Стало тепло. Мир свелся к напряжённой леске, к блеску воды и к крику ястреба-тетеревятника, что парил над нашими макушками…

— Кажется, клюёт. — пробормотал Нобору и начал осторожно подматывать леску.

Именно в этот момент у него что-то случилось со снастью. Крючок, видимо, зацепился за камень на дне. Нобору дёрнул сильнее. Леска натянулась как струна и… лопнула у самого удилища.

— Да поразит тебя Фудо-мёо своим мечом!- громко выругался старик. — Старая напасть. Опять плохо узел завязал. Надо бы всё исправить…

Он отложил удилище и достал из-за пояса свой крепкий нож с деревянной рукоятью, а затем присел, чтобы аккуратнее обрезать оборванный конец и завязать новый узел.

И в этот миг по ушам меня ударила волна грозного рыка. Из зарослей рододендрона метрах в пятнадцати выше по склону вывалилось нечто огромное и косматое. Оно издало хриплый и яростный рёв. Это был японский чёрный медведь. Его задняя левая лапа волочилась, оставляя кровавый след на камнях. Шкура на боку была покрыта старыми шрамами и свежей, сочащейся язвой. Морда была перекошена болью и бешенством. Один глаз затянут бельмом, другой горел тусклым желтым огнём голода и боли.

Он увидел движение — присевшего Нобору — и сразу же рванул в атаку. Несмотря на рану, его прыжок был ужасающе стремительным.

— Нобору! — закричал я, вскакивая.

Старик обернулся и даже успел выставить нож в сторону угрозы, но было поздно. Медведь, весивший, как мгновенно оценила Нейра, не менее ста двадцати килограммов, сбил его с ног одним ударом лапы. Я услышал хруст и короткий, обрывающийся выдох. Они покатились по камням, слишком близко к краю обрыва.

Кровь ударила в виски. Всё замедлилось. Я видел, как медведь, ошалев от боли и ярости, встаёт на задние лапы над телом Нобору. Старик попытался перекатом уйти в сторону, схватившись за вывихнутую лодыжку… Но уперся в речной валун.

В голову тут же врезался отточенный инструктаж:

[ Цель идентифицирована: Б елогруд ый (гималайск ий ) медвед ь. Вес ~120 кг. Приоритетные угрозы: инфекционная ярость, болевой шок, крупная масса. Задняя конечность повреждена — мобильность снижена на 40%. Атака неизбежна.

Протокол «Отвлечение и износ». Не кричите, а рычите. Низкие частоты воспринимаются как вызов. Двигайтесь по дуге, сектор 45 градусов от раненого. Используйте метательн ые снаряды. Цель: сместить точку агрессии. ]

Моё тело двинулось прежде сознания. Я схватил посох старика (благо тот был рядом) и протяжно зарычал. Низко, по-звериному. Затем побежал наискосок, швырнув в него камень размером с кулак.

Булыжник ударил зверя в ребро с глухим стуком. Медведь громко фыркнул, оторвался от Нобору. Его маленькие, безумные глаза нашли меня. Он зарычал, и звук был таким, будто сами горы закашляли кровью, затем животное развернулось ко мне, оставив на камнях кровавый отпечаток лапы.

Я же тем временем не стоял на месте: бегал как дурак и продолжал рычать, швыряя камни. Мне приходилось двигаться зигзагами, чтобы запутать зверя и увести его прочь от неподвижного Нобору, к открытому краю площадки, что находилась прямо над грохочущей бездной водопада.

В какой-то момент медведь перескочил через боль и бросился на меня. Его прыжки были мощными, но неуклюжими из-за раны. Он сносил заросли, скользил на мокрых камнях. Я отбегал и отпрыгивал, чувствуя на спине его звериное дыхание — горячее, вонючее, смердящее гнилым мясом и яростью.

Через считанные секунды мы оказались у края. Позади был только обрыв, рев воды и смерть в белой пене. Я обернулся. Передо мной замаячила тонна ярости в меховой шкуре.

Медведь встал на задние лапы и замахнулся. Когти тускло блеснули в солнечном свете. Я инстинктивно присел: удар прошёл над головой, сорвав прядь волос. Второй удар я отвел посохом. Дерево треснуло, но выдержало.

Зверь рванулся вперёд, попытавшись сбить меня грудью. Я отпрыгнул в сторону, на самый край. Камень под ногой дрогнул, галька посыпалась в пропасть. Сердце схватилось за горло да там и повисло.

Медведь припал на все лапы и зашипел, как гигантский кот… Из его пасти капала слюна с розоватой пеной — видно, прикусил язык в бешенстве.

Он бросился снова. На этот раз низко, чтобы схватить за ноги.

Я рванул вправо. Посох со свистом опустился, ударил медведя по морде. Послышался хруст. Один клык сломался, брызнула кровь. Медведь взревел, тряся головой, но не остановился. Его лапа зацепила мою ногу. Когти впились в икру, как пять горячих ножей. Я закричал, но не упал, а откатился в сторону, волоча окровавленную ногу, к выступающему камню. За спиной зияла пустота. Водопад ревел не хуже этого гребанного мишки…

Медведь устремился ко мне. Кровь из пасти заливала ему грудь. Он видел мою рану. Чуял кровь. И шёл на неё.

Я стоял, опираясь на посох. Нога горела. Кровь текла по щиколотке, тёплая и липкая.

Он был в трёх шагах. В двух.

В голове Нейра высветила последний расчёт:

[Вы ранены: мышечная ткань задней поверхности голени, глубокие царапины. Кровопотеря: 0.4 литра и продолжается. Адреналин нивелирует 70% болевого шока. Ваше положение: тактический тупик. Анализ вариантов… Отскок: смерть с вероятностью 98%. Пассивная оборона: 95%. Рекомендация: атака в лоб с использованием кинетики противника. Вероятность выживания: 34%…]

Я не дослушал и проигнорировал рекомендацию.

Медведь сделал последний прыжок. Он летел на меня, раскрыв пасть: розовая глотка и жёлтые зубы замаячили перед лицом неминуемой смертью…

Но нейра отчаянно заорала последней рекомендацией:

[Траектория рассчитана. Точка контакта: грудная кость. Упор посоха: угол 27 градусов к плоскости камня. Удар примет 82% его массы. Сейчас!!! Действуйте!!! ]

Я шагнул навстречу этому монстру и в последний миг присел. Уперся посохом в камень за спиной и направил другой конец ему в грудь.

Он налетел на него всей массой.

Посох сломался, но сделал своё дело. Медведь, уже в воздухе, получил точку опоры, его тело перевернулось через меня. Он пролетел над головой, ревя от ярости и непонимания.