СМЕРШ – 1943. Книга вторая (СИ) - Барчук Павел

Сначала он увидел Рыкова. Интендант несся прямо на него. В майке, галифе, босиком.

— Товарищ лейтенант? — растерянно крикнул боец, замедляя шаг.

Он узнал Рыкова. Конечно, узнал. Это же порученец генерала, свой человек.

В мозгу солдата не укладывалось, что полуодетый офицер может быть врагом. Тот факт, что за Рыковым неслись мы с Карасём и орали благим матом, парня если удивил, то не насторожил. Либо совсем неопытный, необстрелянный. Либо просто идиот.

Боец опустил ствол, ожидая… Хрен его знает, что ожидал этот придурок. Наверное, объяснений. Думал, сейчас порученец генерала остановится и вежливо все расскажет. Например, почему за ним по территории спецобъекта гонятся оперуполномоченные СМЕРШ.

Фатальная ошибка и нереальная дурость.

— С дороги! — крикнул Рыков.

Он хотел проскочить мимо парня, но в последнюю минуту вдруг передумал. Сходу, на всей скорости налетел на него.

Лейтенант не использовал никаких особенных приемов. Это был грязный, подлый удар отчаяния. Порученец врезался плечом в грудь солдата, одновременно зарядил ему коленом в пах.

Боец охнул, согнулся пополам, рефлекторно выпустил оружие из рук.

Интендант подхватил автомат на лету. Привычно, ловко. Значит, не только бумажки перекладывать умеет, сучонок.

— Ложись!!! — заорал я Карасю

Тут же метнулся за старую липу и упал в траву.

Очередь вспорола воздух.

Тра-та-та-та!

Рыков, не целясь, веером полоснул в нашу сторону. Выстрелы сбивали листву, вгрызались в кору деревьев, поднимали фонтанчики земли.

К счастью, Карась быстро среагировал на мой крик. Он успел нырнуть за чугунную садовую скамейку спрятаться. Пули дзинькнули о металл, высекая искры.

А вот боец, у которого Рыков отнял оружие, не успел. Его задело. Бедолага взвыл, схватился за ногу. Потом начал на боку, упираясь локтем, отползать в сторону.

— Ах ты ж гнида! —старлей от такого поворота просто осатанел, — Да я тебя…Сука! Я тебе руки, на хрен, выдерну! Сдавайся, тварина!

Ситуация резко изменилась. Из погони за безоружным беглецом она превратилась в полноценный огневой контакт. И это было совсем нехорошо. Варианта, в котором Рыкову удастся ускользнуть, не существует. Он исключен.

Порученец, сжимая ППС, пятился к деревьям. Глаза у него были безумные, рот перекошен. Он понимал, что вляпался по уши. При этом, башка у придурка отключилась полностью. Он вёл себя как полный неадекват.

— Не подходи! — орал лейтенает срывающимся фальцетом. — Всех положу! Убью!!!

Он дал еще одну очередь — короткую, веером, чтобы помешать нам высунуться. Прижимал нас к земле. Надо признать, сучонок действовал грамотно.

Ему осталось еще метров сто — и там уже густо растут деревья. Парк переходит в лес. Ограждение по любому есть. Но дальше. Пока мы с Карасем будем бегать между березок, искать его, он тихонько уйдет в сторону, доберется до удобного местечка и прекрасно преодолеет ограду. Жить захочешь, через Китайскую стену за секунду перелезешь.

Охрана на въезде звуки выстрелов слышала. Не могли не слышать. Но если они такие же бестолковые, как этот придурок, у которого Рыков отнял автомат, то лучше пусть вообще не вмешивается. Сделают только хуже.

Я покрутил головой, оценивая обстановку.

До порученца метров тридцать. Он укрылся за стволом дуба. Позиция у него неплохая, сектор обстрела широкий.

У нас — пистолеты против автомата. Дистанция для ТТ рабочая, но риск схватить шальную пулю от порученца — велик. А главное — лейтенант нужен он живым. На этот раз, если привезем очередной труп, уже ничего не спасёт наши головы. Представлять не хочу, какая будет реакция у Назарова. Про тех, кто выше, вообще молчу.

Я посмотрел в сторону скамейки, за которой спрятался Карась. Судя по решительной физиономии старлея и поднятому вверх ТТ, он собрался играть в героя. Начал тихонько вставать, чтоб выстрелить.

— Миша!

Карасев повернул голову. Посмотрел на меня с раздражением. Мол, какого черта отвлекаешь? Не лезь под руку!

Я попытался объяснить ему свой план. Знаками, которые в моем времени вбивали в подкорку любому бойцу штурмовой группы.

Сначала ткнул пальцем в старлея: « Ты».

Затем несколько раз быстро, отчетливо похлопал себя ладонью по макушке. На языке тактики это означало: « Держи меня под прицелом» или «Прикрой огнем».

Потом ткнул большим пальцем себе в грудь: « Я».

И сделал широкое, дугообразное движение рукой вправо: « Обхожу с фланга».

Карась посмотрел на меня как на умалишенного. Потом нахмурился и тоже ответил знаком. Одним. Более конкретным. Покрутил пальцем у виска. Суть ответа старлея была предельно ясна.

Карасев совершенно искренне не понимал мои «танцы с бубном». Для советского офицера в 1943 году жест «похлопать по голове» не значил ровным счетом ничего.

Черт. Придется по старинке.

Я по-пластунски, используя кусты шиповника и клумбы, быстро пополз к скамейке.

Добрался до Карася.

— Слышь, лейтенант, что ты там башку чешешь. Я его сейчас… — начал он тихо.

— Молчи! Слушай задачу. Он в истерике. Вообще не соображает. Действует на инстинктах. Это наш шанс. Ты начинаешь орать, ругаться, стрелять в его сторону. Привлекаешь внимание. Будет просто отлично, если он решит, что мы оба здесь и боимся высунуться. Понял?

— А ты?

— А я обойду. С тыла. Нужно подобраться вплотную. Живым его надо брать, Миша. Кровь из носу.

— Понял, — кивнул Карась. В глазах старлея загорелся азарт. — Сделаю. Давай, ползи. — Он усмехнулся, покачал головой и добавил, — Ушлый.

Я кивнул, скользнул вправо, в высокую траву.

Как только отполз метров на пять, Карась начал свой спектакль.

— Эй ты, крыса штабная! — заорал он во всю глотку, высунув руку с пистолетом и дважды пальнув в сторону дуба. — Сдавайся, падла! Окружен! Сейчас гранатами закидаем! От тебя мокрое место останется!

Рыков огрызнулся очередью. Пули взрыли землю у скамейки.

— Врешь! Не возьмете!

— Возьмем! — орал Карась, входя в раж. — Я тебе, сука, уши отрежу! Ты Родину променял на что⁈ Гнида!

Пока они перекрикивались и обменивались выстрелами, я полз.

Моя задача — зайти с фланга. Рыков в панике. Он сфокусирован на Карасе, который орет и создает шум. Значит, не смотрит по сторонам. Порученец не профи-диверсант, он — интендант, которого загнали в угол. Все получится.

Я целенаправленно двигался вперёд, стараясь перемещаться максимально быстро. Секунда, две… Еще немного. Рывок в густой траве. Вот он — лейтенант Рыков.

Именно в этот момент, со стороны въезда на территорию объекта, показались ещё двое бойцов. Они бежали в нашу сторону.

— Не стрелять! — заорал Карась.

Я понял — пора. Сосредоточился на спине в белой, грязной майке. Рыков прижимался плечом к дубу, тяжело дышал. Руки его тряслись. Он лихорадочно дергал затвор — видимо, патрон перекосило или проверял остаток.

— Ну что⁈ — заорал порученец, брызгая слюной. — Идите сюда! Всех положу!!!

Я бесшумно поднялся.

До лейтенанта оставалось метров пять. Отборный мат Карася, который требовал, чтоб бойцы свалили отсюда немедленно и не мешали, заглушил мои шаги.

Рыков снова высунулся из-за дерева, готовясь дать новую очередь.

Пора.

Я рванул вперед. Три прыжка.

Порученец генерала почувствовал движение. Или услышал хруст ветки под сапогом. Не знаю.

Он начал оборачиваться. Ствол ППС пошел в мою сторону. Я даже успел увидеть расширенные от ужаса глаза Рыкова. Парня совсем накрыло. Он вообще ни черта не соображал.

Я был быстрее.

Сбил ствол левой рукой вверх. Очередь ушла в небо, срезая ветки. Правой рукой нанес короткий, жесткий удар в солнечное сплетение.

Рыков выдохнул, глаза его полезли на лоб. Воздух вышел из легких со сдавленным «хэк!». Он согнулся.

Но оружие не выпустил. Вцепился мертвой хваткой.

Метнулся лейтенанту за спину, взял в захват. Предплечьем передавил горло, своим коленом ударил под сгиб его колена, вынуждая опуститься на землю.