Грязный приём. По хрену! Тут не до принципов.
Майор дернулся, глухо зарычал от острой боли. Этого мизера хватило.
Я вывернулся ужом, сбросил его в сторону. Но сволочь крепко ухватился за мою гимнастерку одной рукой. Мы покатились по грязи.
Мельников оказался проворнее. Боль его только разозлила. Он разжал пальцы, вскочил на ноги. Одним рывком скинул плащ-палатку на землю. Чтоб не мешалась.
Я тоже поднялся, шатаясь и судорожно глотая воздух. Грудная клетка горела от удара, ребра ныли.
Оружия нет. ТТ валяется в стороне. Противник превосходит меня физически. Хреновый расклад.
Майор хищно оскалился, взял стилет обратным хватом и сделал короткий, пружинистый шаг. Готовился к решающему броску. Сейчас он меня просто зарежет, как свинью. Думай, Волков! Думай, твою мать!
Бах!!! Бах!!!
Два выстрела прозвучали со стороны дверного проема сарая.
Яркая, слепящая вспышка дульного пламени на долю секунды выхватила из темноты силуэт стрелявшего.
Майор Мельников дернулся всем телом. Он как раз стоял спиной ко входу. Его тело неестественно выгнулось. На груди, прямо по центру, мгновенно начало расползаться темное пятно. Пули прошли на вылет.
Стилет со звоном выпал из ослабевшей руки майора. Он медленно осел на колени. Удивленно, непонимающе посмотрел на меня стеклянными глазами, издал тихий булькающий звук, а потом рухнул лицом в грязь.
Мертв. Окончательно и бесповоротно. Тут даже доктора не надо.
— Соколов, какого ляда⁈ — рявкнул Карасев, опуская свой пистолет.
И да, это был он. Товарищ старший лейтенант. Его выстрел оборвал жизнь предателя Мельникова.
