Золотой край. Трилогия (СИ) - Русских Алекс

Странно как память у меня работает. Захочешь чего‑нибудь важное вспомнить и никак, хоть тресни, зато чего не надо – прямо с мельчайшими деталями нате, пожалуйста.

Протер майкой оружие, вложил в кобуру, по ней тоже прошелся тканью – ни к чему отпечатки оставлять. Про поверхность жестяной коробки тоже не забыл – удалил пальчики и с нее. Держа ее через майку, начал вкладывать в тайник, а жестянка не идет. Что‑то мешает.

Запустил руку, нащупал какие‑то свертки. Да увесистые какие, сразу определенные мысли появляются. Развернул один – ну, точно, столбик золотых червонцев, два десятка штук. Во втором оказалось наполовину царских, наполовину уже советских монет с сеятелем. Тем самым, который шаловливый Остап Бендер нарисовал на плакате, когда плавал по Волге на пароходе «Скрябин». Он там еще художника изображал, а Кису Воробьянинова представил своим мальчиком. Еще и все возражения завхоза веско отмел гениальной фразой:

– Типичный мальчик. Кто скажет, что это девочка, пусть первый бросит в меня камень!

Этого самого сеятеля тогда и на золотых червонцах изображали и на бумажных купюрах.

А вот остальные два свертка оказались с сюрпризом. В них оказались разные монеты, но все золотые, лишь одна‑единственная выделялась белым цветом. Даты на ней не я не обнаружил, зато период чеканки легко определялся по профилю Петра I, что подтверждалось круговой надписью «Всея Росiи повелiтель Црь Петръ». Остальное я прочитать не смог. На обороте значился номинал – без цифр, просто слово «полуполтинник», там еще четыре буквы шли, видимо, дата литерами записана. Полтина – это 50 копеек, получается, полуполтинник равен 25 копейкам.

Остальные монеты мне ни о чем не говорили. Тут самые разные оказались: французские с профилем Буонапарте и какого‑то из ихних Луев весьма обрюзгшего вида с характерным носом. Дальше обнаружились американский «игл» с орлом, золотые с российским орлом со странными номиналами в 2 рубля и в 15 русов. Потом наткнулся на финскую с номиналом в 20 markkaa. Еще несколько монет, скорее всего, античных, римских или еще каких, не знаю, и средневековых, наверное. А вот это дукат – тот самый «лобанчик», что в России в царские времена вовсю использовался вместо рубля. Ну, эту монетку не узнать сложно.

В целом понятно, что коллекция, хоть и небольшая, но весьма ценная и дорогая. Но толку мне от нее, как и от камешков, нет ни малейшей, кроме вреда. Это даже хуже валюты, тем более, что к ней приравнивается с теми же расстрельными последствиями. В любом случае, попытайся я сбыть, что одно, что другое и, почти наверняка, меня просто убьют. Хотя бы для того, чтобы не оставлять свидетеля, а могут и запытать до смерти в надежде, что выдам остальные захоронки. Если же просто ограбят и даже не покалечат, то вообще можно считать себя словно второй раз родившимся. Чтобы такими вещами владеть, нужно быть очень влиятельным человеком, иначе за голову твою не дадут и гроша. Или же обладать, но так, чтобы никто, ни одна живая душа не знала, как и поступал бывший владелец.

Даже разбираться, что мне досталось, не буду, нет смысла. Это нужно каталоги перебирать, потом обращаться к специалистам‑нумизматам, которые могут дать консультацию по ценности той или иной монеты. Не буду я так подставляться и привлекать к себе внимание. Завернул содержимое в упаковку обратно, как было. Положил коробку обратно в тайник, потом в оставшуюся сбоку щель добавил свертки с монетами. А продуманно уложено – получается плотно и даже, если перевернуть стол, то никакого смещения содержимого не произойдет, а потому ни малейшего стука или звона не слышно не будет.

О, у меня же еще деньги остались. В одной пачке 11 купюр по 50 рублей, во второй 24 по 25, а всего, значит, получается ровно 1150 рублей. Выходит, не нужно мне телеграмму в Магадан слать, мне и так на все хватит. И кресла лучше не трогать, потому, как денег более чем достаточно. Вечером, если все будет нормально, заскочу к Васильевичу, насчет контейнера обкашляю.

Посмотрел на часы, а время то уже позднее, поужинать, да можно будет и спать ложиться пораньше, завтра у меня намечен непростой день. Так, пожалуй, стоит поставить чайник.

Пока чай хлебал, задумался. Спрашивается, откуда у бывшего хозяина стола монеты и камни? По идее он к началу Гражданской был во вполне сознательном возрасте, мог и прихватить чего. А может, от кого‑то другого досталось, что не исключено. А при себе держал, потому как выкинуть жалко, а государству отдать – страшно. Находку клада еще грамотно инсценировать надо, а просто признаться, что ценности хранил… сразу вопросы, почему хранил, с какой целью, все ли сдал, как получил. Душу вытрясут.

Кстати, камешки вполне могут быть из золотых изделий. Золото переплавили, лом сбыть проще, а с брюликами оно засветится перед криминалом легко. Вот и не рискнул продать. Наверное. А может, все было куда проще, и клад уже был в столе, когда его приобрел прошлый хозяин? Очень даже такое могло быть, стол явно старый, на заказ изготовленный. Кто его знает, может и дореволюционный. А еще видно, что старый хозяин не коллекционер, больно монеты упакованы небрежно, истый собиратель их бы в альбом вставил или в индивидуальную упаковку определил.

А теперь я в той же роли почетного хранителя чемодана без ручки. Правда, в 90‑х станет проще с продажей антиквариата, но тоже легко с рук не сбагришь, придется связи заводить. Но и хранить в столе ценности не дело, мало ли. Надежнее выйти в тайгу и припрятать где‑нибудь в приметном, но редко посещаемом месте. Так оно спокойнее будет, а то ведь, не жизнь, все время думать, что вот сейчас кто‑нибудь наткнется, найдет. Рехнуться можно. Дальше спрячешь, ближе возьмешь. И надо будет по возможности найти нумизматический каталог, посмотреть, что хоть мне в лапки загребущие попалось.

* * *

Хозяин квартиры действительно так и не появился. С утра, когда я вышел на кухню, Пяткина не обнаружилось, я даже удивился, ведь он всегда раньше меня встает. Потом я вспомнил, что входную дверь за щеколду запер, так что Васе бы пришлось трезвонить, чтобы внутрь попасть.

Сегодня у меня день не простой намечается. А поэтому в один карман кладу весь оставшийся нурофен, а другой – фляжку с крепким сладким чаем, чтобы было чем лекарство запить. Ну и сам по себе чай с сахаром мозги поддержит. Фляжку тоже на барахолке нашел у Белорусского вокзала, самодельная, из нержавеющей стали сварена, емкостью около половины литра. Базарчик там знатный, чего только нет, не только полезного, но и интересного и просто забавного.

Хозяина при автомобиле нет, подвезти некому, так что до метро отправился пешком. Но оно и хорошо, утром воздух чистый, пока не загазованный. Прогулка с утра бодрости придает, да не так далеко и идти. И мороза пока так и нет в Москве, пока чуть выше нуля, были бы лужи, глядишь, ледок прихватил, так ведь сухо, что даже странно для осени.

Я сегодня одет серо, не выделяясь – куртка польская, штаны отечественные, шапка вязаная, ботинки чешские фирмы «Батя». На боку брезентовая сумка с инструментом электрика. Где взял? А все на той же Блошке купил, там черта лысого найти можно. Чего только народ на продажу не несет. Нет, дефицита на развале практически нет, а вот всякие вещи бывшие употреблении, вплоть до самого настоящего антиквариата – это, пожалуйста, сколько угодно.

Я себе и подобрал вещички, подходящие моменту и не яркие. В похожих шмотках сейчас половина города ходит. Нет, не совсем унылое и древнее выбрал, вполне приличная одежда, самое то, что человека, не обремененного большой зарплатой и не желающего спускать безумные деньги на наряды из каких‑нибудь Штатов или Германий. Все добротное, второго‑третьего года носки, не более. Это Москва, тут народ в целом лучше одевается, чем в провинции. Понятно, что и там модников хватает, но я имею в виду температуру по стране в среднем.