Девятиэтажка. Трилогия (СИ) - Ветров Клим

Шаги за спиной вывели его из раздумий. Подошёл Колян. Он не принимал участия в «походе» – не так давно упал с лошади, вывихнул ногу, и передвигался еле‑еле, прихрамывая и опираясь на костыль. Но на борт поднялся сам, и теперь стоял рядом, щурясь на солнце. Достал кисет, трубку.

– Будешь?

Сергей кивнул, вытащил свою. Табак у них был в достатке – тот, с Колянова балкона, разросшийся до небольшой плантации. И это очень помогало. Да, Сергей понимал: вредно, рак, и так далее. Но так же понимал, что шансов поймать стрелу или напороться на клинок куда больше, чем умереть в своей постели, пусть и от болячки, связанной с куревом.

Они набили трубки, закурили. Дым был густым, сладковатым, с лёгкой горчинкой. Сергей затянулся глубоко, чувствуя, как тепло разливается по груди, как отпускает напряжение последних дней. Рядом закашлялся Колян – видимо сильно вдохнул, неумело, хоть трубку курил уже не первый месяц.

– Хорошо‑то как, – откашлявшись, выдохнул он, откидываясь на фальшборт.

Сергей кивнул. Кроме девятиэтажников, табак‑траву – так называли её местные – покуривали и князья. Сначала кашляли, плевались, морщились, не понимая, в чём смысл. А потом распробовали. И теперь Владимир с Мстиславом, сидя на советах, нет‑нет да и доставали трубки, пуская дым к потолку.

Корабль качнуло, и берег начал медленно отдаляться. Сергей курил, глядя, как уменьшаются башни Херсонеса, и думал о том, что впереди – дом. Жена, сын, родная девятиэтажка. А потом – снова война. Но это будет завтра. А сегодня можно было просто стоять на палубе, курить и смотреть на море.

Попутным ветром морской бог их не баловал. Едва отошли от Херсонеса, как паруса обвисли. Пришлось идти на вёслах. Гребцы менялись каждые два часа, и дромон, тяжело зарываясь носом в волну, упрямо полз на восток. Благо ночь выдалась лунной, и при свете полной луны, заливавшей море серебром, они шли без остановок, меняя гребцов и надеясь, что ветер всё же проснётся. Но проснулся он только под утро, хоть и слабый, зато попутный, и паруса наконец надулись.

Сергей спал в углу кормовой надстройки, закутавшись в плащ и подложив под голову походный рюкзак. Спал крепко, без снов – сказалась усталость последних дней. Разбудил его толчок в плечо. Он открыл глаза и увидел Коляна, который стоял над ним, опираясь на костыль.

– Вставай, Серег. Приплыли.

Сергей сел, потёр лицо ладонями. Сборы, как и всегда, были недолги. Он слегка размялся, разгоняя кровь, и достал из рюкзака бинокль.

Дромон уже подходил к устью. Утренний туман, стелившийся над водой, начал рассеиваться, и впереди, на высоком обрыве, проступила белая коробка девятиэтажки. Сергей поднёс бинокль к глазам.

Вдоль берега, от восточного склона до западного, тянулась линия укреплений – бетонные доты, приземистые, с узкими амбразурами. Кое‑где ещё белели деревянные участки стен – старый частокол, который ещё не успели заменить, – но уже сейчас было видно, что строительство идёт полным ходом. Бастионы, крытые платформы для пушек, выдвинутые вперёд, контролировали подходы с моря и суши.

За стенами, на склоне и дальше, вырос целый посад. Бревенчатые дома – десятки, нет, уже, наверное, сотни, – жались друг к другу, образуя улицы. Кое‑где поднимались двухэтажные срубы, и над их крышами вились дымки. В центре посада, над серыми тесовыми кровлями, сиял медный купол небольшой церкви – той что заложили ещё в прошлом году. Сейчас она была уже достроена, и крест на куполе ловил первые лучи солнца. Чуть поодаль, ближе к обрыву, темнели корпуса мастерских и складов, сложенные из кирпича и бетона. Над ними поднимались трубы – домна, кузницы, обжиговые печи. Дым стелился над крышами, смешиваясь с утренним туманом.

Пристань тоже разрослась. Деревянные дебаркадеры, усиленные бетонными опорами, уходили далеко в воду. У причалов покачивались несколько плоскодонок, пара драккаров и один дромон.

На крыше девятиэтажки, над знакомыми очертаниями камнемётов и пушек, поднималась высокая мачта. На её верхушке горел фонарь – маяк, который зажигали каждую ночь, чтобы корабли могли найти дорогу домой.

А вообще, флот был хорош. Для этой эпохи – что‑то с чем‑то. Но Сергей знал: если ничего непредвиденного не случится, через год‑два всё изменится совсем, кардинально. Не будучи специалистом, но являясь одним из ключевых игроков, он досконально вник в планы постройки новых кораблей.

Первым в списке шёл универсальный шлюп – быстроходный разведчик и патрульный корабль. Не апгрейд старого драккара, а полностью новая конструкция. Корпус наборный: сначала каркас, потом обшивка – так быстрее и технологичнее. Обводы оптимизированы под скорость, плоская транцевая корма, фальшкиль для остойчивости. Две мачты с гафельными парусами и кливерами на бушприте – такое вооружение позволяло управляться малым экипажем и ходить круто к ветру. Лёгкий, вёрткий, с парой пушек на вертлюгах – идеальный разведчик.

Вторым – мореходная галера‑бригантина, основной боевой корабль. Гибрид парусника и гребного судна. Обшивка встык, для минимального сопротивления воды, мощный кильсон, удлинённый корпус с таранным форштевнем. Два ряда вёсел с улучшенной эргономикой – упоры для ног, подшипники в уключинах. Три мачты с латинскими парусами. На носу – платформа для четырёх пушек крупного калибра, вдоль бортов – вертлюжные орудия и ракетные установки. Экипаж – до сотни человек. Под парусами – до десяти узлов, на вёслах – до пяти. Универсальный солдат.

Третьим – плавучая батарея. Медлительная, но предельно устойчивая и мощная. Широкий корпус почти катамаранного типа, способный вести огонь всем бортом без крена. Тяжёлый дубовый набор, толстая обшивка, защита из сыромятной кожи от греческого огня. Шесть‑восемь пушек по бортам, одна‑две тяжёлые мортиры в центре для навесной стрельбы. Экипаж защищён брустверами. Эту посудину не поведёшь в дальний поход – её будут буксировать к месту боя. Но уж там она покажет себя.

Четвёртым – транспортный когг, снабженец. Высокий надводный борт, одна большая мачта с прямым парусом, небольшая бизань для манёвра. Ключевое улучшение – водяной балласт в дубовых бочках, заполняемых забортной водой насосом. В грузу – остойчивость в шторм, порожнем – малая осадка для захода в реки. Грузоподъёмность до ста тонн. Две‑четыре вертлюжные пушки для самообороны.

И пятым – десантный бот. Простая плоскодонная лодка с носовой аппарелью, способная высадить тридцать‑сорок пехотинцев или лёгкую пушку прямо на необорудованный берег. Такие будут строить десятками.

Сергей представлял, как эти корабли, построенные по современным лекалам, с наборными корпусами, стандартизированными деталями и продуманной гидродинамикой, встанут в строй. Они будут быстрее, прочнее и смертоноснее всего, что есть у ромеев. Они смогут не просто оборонять Новороссийск, а доминировать в Причерноморье. Сделать византийскую морскую блокаду бессмысленной. Открыть прямую дорогу к Константинополю.

Он усмехнулся про себя. Пока это были только чертежи. Но Бородин уже заложил первые кили. И через год‑два эти корабли выйдут в море. И тогда всё изменится. Совсем.

А пока… Пока придётся воевать тем, что есть. И есть не так чтобы и мало. Не разгуляешься, конечно, но и в обиду себя не дашь.

Выгружаясь на берег, Сергей заметил генерала. Флагманский дромон причалил первым, и встречая остальных, Максимов стоял у края причала, разглядывая что‑то вдали. Выглядел он, прямо скажем, не очень. Даже очень не очень. Весь черный, под глазами круги, сам горбится. Видно что поход этот дался ему тяжело – сказывался возраст.

Ещё когда собирались, и Сергей, и остальные офицеры были против того, чтобы генерал участвовал лично. И тут без всяких прикрас: прошедшие полтора года показали, что не будь у них Максимова, их давно бы раскатали в порошок. Глубокий аналитический ум генерала помогал им выходить из казалось бы безвыходных ситуаций, которых после Тмутаракани – особенно после Тмутаракани – было хоть отбавляй. Поэтому рисковать своим «стратегическим преимуществом» никто не хотел.