"Фантастика 2026-165". Компиляция. Книги 1-23 (СИ) - "Аргус"

Видимо, их повозка уже давно привлекла внимание дарвельцев. И сейчас в округе по такому неудачному стечению обстоятельств не оказалось ни одного скиданца – плотным кольцом их взяли в кольцо вражеские сурии.

Нуска почувствовал, как в сумасшедшем танце заметалось сердце. Он вспомнил свой сон, где все члены его отряда оказались растерзаны, – неужели это действительно было предсказание? Неужели… они все сейчас погибнут?

Первым, кто пришёл в себя и принял боевую стойку, оказалась Мара. Девушка, чьи длинные волосы выбились из-под шлема, оголила оружие – длинную косу с загнутым лезвием. Нуска с удивлением наблюдал, как Мара орудует этим, казалось бы, мирным приспособлением, – и орудует так, что двое ближайших противников упали замертво, разрубленные пополам.

Вот чего не было во сне Нуски – ещё одного человека, Мары.

«Может, это был просто сон? – с некоторым воодушевлением подумал Нуска и тут же взялся за земной меч на своём поясе. – Пускай моё оружие и уступает оружию дэ, но этот клинок выковал Минхэ и его закалили ещё раз в Эрьяре под надзором карборцев и Сина. Он обязан выдержать минимум сто ударов».

Так решил Нуска. И начал считать.

Отразив удар одного из фасидцев, нацеленный прямо в голову Оанну, Нуска быстро повалил дарвельца навзничь, яркой вспышкой дэ ослепив окружавших противников. Пока они слепо глазели по сторонам, Мара рассекла своим пугающим оружием ещё семерых – их рассечённые тела падали, как отрезанные ломти тыквы, и Нуска с некоторым ужасом думал о том, что произошло бы, не будь эта сифа на их стороне.

Лекарь и сам сражался как дикое животное – его меч под воодушевленные выкрики Варлы и Гарда рубил по конечностям одного за другим, но даже сейчас, оказавшись в смертельной опасности, Нуска старался не убивать.

Остальные члены отряда сбились в кучу, таким же земным оружием, как и у Нуски, отражая языки пламени и летящие в повозку стрелы.

«Мы слишком медленно двигались по полю боя. Один из вражеских отрядов обратил на нас внимание и решил окружить. Наша маленькая повозка неспособна прокормить эту многотысячную армию… Значит, это не стратегическое решение, а просто… Они… они голодны?»

Это была совершенно глупая и безумная мысль, которая могла прийти в голову только выходцу из трущоб, но теперь он посмотрел на нападавших другими глазами. Их лица казались изнурёнными, а скулы отбрасывали угловатые тени на впалые щёки. Хоть эти сурии и призывали оружие дэ, но не могли справиться даже с горсткой безликих и низкоранговых скиданских бойцов.

Один из вражеских фасидцев уже заносил громоздкий молот, чтобы ударить им в очередной раз о землю и вызвать дождь, но Нуска бросился вперёд, а затем одним лёгким движением руки разрубил чужое оружие дэ, которое тут же рассыпалось на части; сделав подсечку, лекарь повалил противника в грязь. Грудь лекаря тяжело вздымалась, когда он остриём меча разорвал капюшон, прикрывавший лицо фасидца.

Нуску сковал ужас. Этот дарвелец начал что-то жалобно выкрикивать на своём ломаном шипящем языке, но лекарь продолжал разглядывать его впалые глаза, иссушенное и обветренное лицо, потрескавшиеся губы. Встретившись с безжизненным оголодавшим взглядом поверженного, Нуска нахмурился и вскинул руку с мечом.

Дарвелец затрясся, как лист на ветру, прикрывая окровавленными и грязными руками лицо, – он и ждал, и боялся смерти. Их выходка сегодня на поле боя была последним шансом на выживание, последней ступенью перед пропастью, которая должна была освободить их от страданий одним из двух способов – убийством противников и кражей еды либо смертью.

Был ли Нуска единственным, кто понял это? Кто знает. Его следующий поступок был безумен, но и иначе поступить он не мог – яркая белоснежная вспышка сорвалась с граней меча, осветив поля смерти, бешеный взрыв чистой светлой дэ рассеял туман тёмной энергии, а над полями прояснилось небо.

Оказалось, что ещё день. Облака выделялись длинной белёсой полосой, а звезда тепло освещала лучами омытые кровью поля. Казалось, что на секунду прекратилась битва, а противники застыли напротив друг друга, запрокинув головы к небесам.

Наверное, сначала они думали, что кто-то воспользовался навыком. Что сейчас сверху прольётся огненный дождь, который расплавит их лица. Но все они немо взирали вверх и осматривались по сторонам, как потерянные дети.

Кто-то даже опустил оружие. Кто-то закричал. На протяжении нескольких километров вокруг все прекратили сражение, и разразилась безмолвная тишина.

Но Нуска знал, что ненадолго.

Свет может рассеять сумрак в чужих головах, но не в сердцах.

Дарвельцы, так рьяно желавшие заполучить провизию четвёртого отряда, бросились врассыпную. Мара попыталась послать им вдогонку несколько ударов, но Нуска, сдерживая дрожь во всём теле, выкрикнул:

– Не преследовать противников! Защищать повозки!

Все так и застыли в нелепых позах вокруг двух мечущихся скиров и пошатывающихся из стороны в сторону повозок. Животным не понравился резкий энергетический перепад – они раздували ноздри и громко ржали, переступая с ноги на ногу.

Прошло несколько минут. Наверное, четвёртый отряд ждал приказа. Нуска и сам понимал, что нужно как можно скорее убираться отсюда, но…

В глазах троилось. Накатила такая слабость, что Нуске думалось: если он сдвинется, то просто упадёт лицом в грязь. Вся энергия, что теплилась в теле лекаря, ушла на такую… глупость. На спасение дарвельцев.

Вскоре сражение возобновилось. Мощного удара, которого все ожидали после вспышки, не последовало, но… сразу несколько вражеских отрядов двинулись в сторону, где произошла вспышка.

Им действительно следовало действовать скрытно. И Нуска… не справился. Он провалился как лидер и как офицер.

Шипящая, давящая на голову непонятная вражеская речь постепенно окружала со всех сторон. Когда противников в странных костюмах с рогами и клыками стало так много, что Нуска уже не мог разглядеть ни одного скиданца, кроме членов своего отряда, пришлось сдвинуться с места.

Ватные ноги не хотели держать. Тяжёлый меч не желал подниматься, а ослабшие руки не шевелились.

Началась битва. Чей-то навык раскроил землю под ногами, разрушая её, превращая в зыбучий песок и остроконечные скалы. Нуска с ужасом наблюдал, как повозка почти складывается пополам, а скир с безумным ржанием срывается с места и в последнюю секунду успевает увернуться от нескольких летящих в его сторону копий.

Неразбериха и хаос. Всюду мелькают чужие навыки, зыбкий смрад чужой дэ и гул незнакомой речи.

Нуска даже не успевал осознать, что происходит. Оанн оказался рядом, поддерживая под плечо, но лекарь всё равно свалился на колени, когда землю под ногами пробила сильная дрожь. Было ощущение, что плачет сама земля, сотрясается в рыданиях, не в силах выдержать разразившейся кровопролитной битвы.

Рядом что-то плюхнулось. Нуска скосил взгляд и заметил, что это Ойми. Вроде бы жива, но ранена. Лекарь еле сдержал тяжёлый вздох. Мара и Варла отбивались за всех на передовой. Оанн прикрывал от шальных стрел голову Нуски, Гард пытался защитить повозки с провизией и спасти скиров.

«Мы так и умрём, верно? Как было в моём сне? Просто потому, что я снова ошибся и принял неверное решение? Так, th`are, просто?»

Разум туманился. Нуска, даже собрав все оставшиеся силы, не смог бы сейчас подняться и ринуться в бой. Не теперь.

Противников становилось всё больше. Шум их оружия, жар их залпов и холод выстрелов ощущались всем телом и кожей.

Наверное, хотелось молиться духам. Но Нуска не молился. И, лишь услышав карканье над головой, вдруг вздёрнул голову вверх.

Это была большая чёрная птица – кажется, ворон. Лекарь с некоторым изумлением наблюдал за тем, как он бесстрашно рассекает мерцающее взрывами энергии небо, а затем ловко уходит из-под огня, скрываясь вдали.

В одну секунду просветлевшее небо вновь стало непроглядно-чёрным. Темнота опустилась на поля смерти. Кто-то вскрикнул, видимо, думая, что вот она и пришла. Смерть. Ведь пахло смертью.