"Фантастика 2026-165". Компиляция. Книги 1-23 (СИ) - "Аргус"

– Нет. Ни в коем случае. Нет, – отмахнулся Нуска и, потоптавшись ещё на месте, с тяжёлыми мыслями вернулся обратно, в темноту своей палатки.

Может, Нуску некоторое время и донимали мысли о том, где Оанн мог достать этот артефакт, но лекарь до самого погружения в сон, до беспамятства обдумывал, как ему снова встретить Сина. Представлял их встречу и воображал…

«Сколько раз тебя будут прогонять, чтобы ты…»

Нуска повязал памятную ленту на запястье, укрылся с головой набитым соломой одеялом.

Если бы он знал, что ждёт его в этих снах, он бы бодрствовал ещё много месяцев подряд и уверял всех, что бессонница – наилучший путь к тому, чтобы переродиться духом.

Глава 67. Вересковые пустоши

– Они хотят выманить нас на вересковые пустоши. Всё бы ничего, но погода в последние дни…

– Верно, генерал Отэн. Уже который день все низины в тумане. Если днём можно разглядеть хоть что-то… Но каждая битва длится по несколько дней и…

– Да, Вильна. Это война на истощение. Уже несколько раз я слышал, как её называли Бессонной войной. После нескольких недель без отдыха… – Отэн вдруг низко и хрипло рассмеялся, а затем начал разминаться. – Я уверен, что это будет лучшим названием!

– Война войной, генерал, но вересковые пустоши… В ходе Континентальной войны мы понесли здесь наибольшие потери, – сухо отметила Вильна и, озябнув от резкого порыва северного ветра, сложила руки за спиной.

– Я наслышан, но есть ли у нас выбор? – задумчиво проговорил Отэн, вглядываясь в утонувшие в фиолетовом цветении равнины и холмы, которые, чем дальше, тем сильнее, утопали в зыбком тумане. – Высший сурии…

– А Высший сурии и не военный в полном смысле этого слова! – отрезала Вильна, и даже воздух вокруг неё заколыхался жаром, а туман заклубился с новой силой. – Он не знает, когда следует отступить, а когда напасть! Он не умеет жертвовать меньшим, чтобы спасти большее! Он не способен принимать решения, которые…

– Но ведь, главнокомандующая Вильна, позвольте. Все мы следуем за Высшим сурии как раз потому, что он не готов пожертвовать ни нашей жизнью, ни жизнью этого маленького хаванца ради спасения всей армии и всего Скидана. Он хочет выиграть войну и…

– Не понести! Никаких! Потерь! – выкрикнула Вильна в пустоту, а затем в угрожающем оскале развернулась к Отэну. – Так не бывает, генерал! Мы УЖЕ несём потери, хочет того Син или нет, спит ли он ночами или нет, кромсает ли противников направо и налево или нет! Это война! Это место, где одни сурии умирают, а другие готовятся к тому, чтобы умереть, и лишь счастливчикам дозволено вернуться домой и получать почести! Не бывает бескровных войн, не бывает сражений, в которых никто не умер! Иначе кого назначить победившим, а кого проигравшим?! Иначе как одним отстоять свою свободу, а другим с позором отказаться от своих планов?! Кровь должна пролиться и стать ценой за наши жизни и будущее! Иначе всё, чего мы добились так просто, обесценится и вновь отправится прямиком в бездну! Войны должны случаться, чтобы затем не повторяться. Предыдущая победа в Континентальной войне досталась нам слишком просто, и сегодня мы расплачиваемся за это.

Отэн молчал. Он долго вглядывался в лицо Вильны, пытаясь переварить всё ею сказанное. А затем, на удивление, кивнул, устремив задумчивый взгляд на растянувшиеся внизу холмы.

– Вы как никогда мудры, Вильна. Но наш правитель – он идеалист. Он тот, кто не готов расплатиться даже каплей крови своих подданных. Это и стало причиной того, что он – верховный главнокомандующий. И даже сейчас, Вильна, вы не можете пойти против его замыслов. Потому что… верите ему. И верите, что он способен выиграть войну, пускай и не бескровно, но ценой одной своей крови.

– Это меня и бесит, Отэн! – рявкнула Вильна и сорвалась с места. Только что она была тут, а уже через секунду очутилась внизу, среди собиравшихся в очередной поход солдат.

Отэн наблюдал, как молодая воительница подзывает своих офицеров, как разъясняет им поставленную верховным главнокомандующим задачу, а затем злится, топая и превращая влажный прохладный воздух в густой туман.

– А ты, Нуска? Что думаешь ты? Стоит ли на войне проливать кровь или можно получить своё, не проронив ни капли?

Нуска, совершенно потерянный, стоял в отдалении. Однако тотчас отозвался, высоко вскинув голову:

– За украденным обязательно придут, как и за одолженным. Чем ценнее желаемое, тем и выше его цена. Расплачиваться рано или поздно придётся. Но Син считает, что способен расплатиться из собственного кошелька за весь Скидан разом. Я не знаю, правильно ли это. Но боюсь, что в какой-то момент в его кошельке действительно не окажется достаточно золота.

– Нуска… Ты участвовал в ещё нескольких боях? – вдруг перевёл тему Отэн. Его лицо выглядело особенно серьёзным.

– Участвовал.

– Но ведь не только? Как бы быстро ни обучала война, она не могла за несколько дней сделать из юнца закоренелого воина.

– Верно. Я кое-что видел, и поэтому… – Нуска вдруг вздохнул, а его уставшее лицо осунулось ещё сильнее. Однако глаза горели как никогда ярко. – Я всецело поддерживаю Сина в том, что жители Скидана – это не разменная монета. Это не то золото, которым стоит расплачиваться. Свобода, богатство, власть на континенте – мы желаем этого. Но если в конце некому будет праздновать победу, то и грош ей цена.

– Верно, Нуска. Победа, одержанная слишком большой ценой, – это условное поражение. И некогда…

– …и некогда будет ликовать, когда придёт время оплакивать погибших. И если погибших окажется больше, чем выживших, то плач их будет неустанным, а победа покроется мраком. Потому что мёртвые неспособны присоединиться к празднованию [48].

Отэн ошеломлённо молчал. Нуска же, как ни в чём не бывало, игнорируя все ранее отданные приказы главнокомандующей Вильны, последовал за ней. Его белоснежный плащ развевался от порывов ветра, а собранные в тугой хвост ослепительно-белые волосы сливались с затянувшимся туманом небом.

– Нуска, ты должен уйти, бездна тебя дери.

– Я не уйду.

– Нет, уйдёшь! Как ты вообще смеешь не слушать своего командира?! Хочешь попасть под трибунал?!

– Мой ранг не позволяет так просто отправить меня под трибунал без соответствующего распоряжения верховного главнокомандующего.

Вильна практически рычала, но сделать ничего не могла. Когда звезда достигла зенита, более двадцати корпусов, маршируя нога в ногу, спустились на пустоши. Куда ни глянь – всюду колючая поросль, мелкое фиолетовое цветение и белёсый, густой, как молоко, туман.

Хоть Нуска, по мнению всего командования, и должен был сейчас находиться в тылу, плестись где-то рядом с повозкой снабжения, с нежной улыбкой попутно леча раненых и делясь запасами хлеба, сделать этого он не мог. Вторые сутки в лекаре бурлила кровь и жажда битвы, а Вильна своими уговорами лишь подливала масла в огонь.

– Нуска, это последняя битва. Наш противник разбит – ты и сам видел, что они оголодали и отчаялись. Целые отряды дарвельцев сдаются в плен без боя ради куска хлеба и тёплой накидки. Слава духам, что тебе удалось добраться сюда целым. Так почему бы не порадовать эрда и не вернуться в столицу живым?! – Нежный вкрадчивый голос Вильны снова перешёл на крик. Эта женщина не умела ни притворяться, ни вести переговоры. Меч, прямые указания и военная дисциплина – вот и всё, в чём она преуспевала. Но разве хорошему главнокомандующему требуется что-то большее?

Нуска обвёл лицо Вильны задумчивым взглядом, а затем с издёвкой ответил:

– Раз уж битва подошла к концу, то и бояться мне нечего. Буду рад увидеть триумф на вашем фронте, главнокомандующая Вильна.

– Всё не так просто! – рявкнула она, а затем ни с того ни с сего обнажила оружие. Арцентка обхватила рукоять одной левой рукой и закинула клинок на плечо. – Осталась одна проблема, с которой мы и пришли сегодня разобраться. «Всадники смерти» – простые бойцы называют их так. Эрд сегодня снова будет на передовой и планирует выманить этих гадов, чтобы расплатиться с ними за потери на северо-западном фронте. За те две сотни солдат, которых мы потеряли.