Золотой край. Трилогия (СИ) - Русских Алекс

– Ножки не стоит, – это уже похожий на приблатненного шныря спутник Аркадия в разговор вступил. – Пусть сам идет, не тащить же его.

– Люди заметят, на вокзале народа много, в милицию сообщат, – попытался я припугнуть уголовников.

– Не боись, Шустрый здесь все ходы‑выходы знает, хоть проведем, хоть протащим, никто и не увидит, – опять ухмыльнулся амбал, – Что ж ты сучий потрох, сбег и десять штук умыкнул? А мне из‑за тебя пришлось своими деньгами пацанам платить. Так что на тебе долг в десятку и еще столько по процентам отдашь. Двадцатник за тобой, мил человек, двадцатничек.

Выходит, про первые полторы тысячи, от Аркадия полученные, Сергей не в курсе. Нет, но какая жадная сволочь!

– Это же кто мне такой долг назначил? Сделка была честной, я вам секрет продал денежный, на нем вдесятеро можно было сделать.

– Да плевать, это Аркаша с тобой расплатиться решил, а не я. Да и секрет твой тьфу, любой бы догадался.

– Так чего же тогда деньги выдал без претензий? Мог бы сразу отказаться, чтобы по‑чесноку, как у правильных пацанов водится. А если бы секрет мой такой простой был, то что же больше никто до него не додумался?

Серегу аж перекосило от моих слов.

– Ну, хана тебе, – прошипел, – Студент. [2]

Вот же попал я, причем деньги‑то у меня есть, в рюкзаке сумма больше запрашиваемой раз в пятнадцать. Вот только откупиться не получится, у меня тупо заберут все до копейки. Но этого мало, большой куш бандитов только раззадорит, и они будут требовать, чтобы рассказал откуда я взял столько. Причем расспрашивать будут жестко, так, что все я сообщу и все отдам, что имею. Потом меня, скорее всего, убьют, утопив тело с привязанным камнем или прикопав его в лесу. Впрочем, мне уже без разницы будет.

Но, даже, если оставят в живых, то это не лучше, потому как они обязательно полезут к Адольфу и неизбежно засветятся. Ловить‑то их профессионалы будут, хрен от конторы спрячешься, из‑под земли достанут. Значит, загребут всех, в том числе и меня. И буду я сидеть до морковкиного заговения, да еще калекой стану после пережитых пыток и издевательств. А мучать будут, вон как на меня оба паразита злобно смотрят. Они бы уже набросились, да удовольствие растягивают, над жертвой глумятся.

Ну, что же, из двух зол выбирают… а можно я вообще ничего выбирать не буду? Вот никакого желания. Моя рука скользнула в карман, вынырнув обратно с пистолетом. Большой палец с отчетливым щелчком снял предохранитель.

Сергей, было дернувшийся ко мне, замер на месте. Сложно проявлять прыть, когда тебе в лицо смотрит вороненое дуло.

– Девять миллиметров, шесть патронов, на каждого из вас ровно по три. Валить буду наглухо, – я произносил слова веско и тихо, на меня накатило какое‑то отстраненное спокойствие, – С такого расстояния я не промахнусь, даже не надейтесь.

– Тебя посадят, парень, – подал голос шнырь, на лице которого проступила растерянность. Похоже, он сейчас думает об одном – как бы свалить куда подальше.

– Я‑то сяду, а вы ляжете, – по‑прежнему спокойно пояснил я сложившийся расклад, – А могу и не сесть. Моя машинка стреляет не громче отбойного молотка, так что есть вероятность, что никто ничего не услышит или не поймет. А за три часа я далеко буду, когда вас найдут. Залягу на дно, а там пусть меня ловят. Только при таких делах мне вас выгоднее завалить, а не подранков оставлять. Мне свидетели без надобности.

– Хрен с тобой, иди, – это уж Сережа отмер, – Только я тебя все равно найду, тогда уже поговорим конкретней. Я тебя тогда на ленточки порежу, сявка. Хуже будет.

Ну, вот что за люди, эти уголовники? Не могут без угроз. Он что, реально думает, что я сейчас на коленки бухнусь и начну причитать, упрашивая, чтобы били не сильно?

– Вот как только, так сразу. А теперь давайте‑ка по стеночке, по стеночке, господа хорошие, ме‑е‑едленно переходим вон в тот угол. Рыпнетесь, дернетесь, мочу сразу.

Держа бандитов под прицелом пистолета, дождался, когда они осторожненько переместятся в дальний от двери угол комнаты, приказал опуститься на колени. Сергей заартачился, но я сказал, что рисковать не буду, не встанет, считаю до трех и стреляю. Все‑таки подчинился.

Нет, мне не ради издевательства, просто с коленей так просто не вскочишь, а мне хоть несколько секунд форы нужно. Там на двери с той стороны тоже засов был, и замок навесной открытый на одной петле болтался. Он у меня перед самым носом пролетел, тут хочешь, не хочешь, а заметишь.

Не опуская оружия, спиной отступил к двери, откинул запор. А теперь давай Бог ноги! Кинул в карман пистолетик и быстро выскочил наружу, захлопывая створку. Ага, вот и замок. Вытащил его из петли, продел в оба ушка, попробовал закрыть. Дужка щелкнула, становясь на стопор. Теперь откроет замок только тот, у кого есть ключ. Ну, три часа или не три, а мне хватит и пятнадцати минут, чтобы исчезнуть отсюда. Под рукой чуть дернулась дверь. Ха, точно долбятся в створку, открыть пытаются. И действительно, звукоизоляция отличная, стука практически не слышно, мимо пройдешь по коридору и не заметишь. Ничего, голубчики, поскучайте, пока вас не освободят. Удачно, что перчатки нитяные успел натянуть – считай, пальчиков нигде не осталось – ни на засове, ни на замке.

Поправил рюкзак за спиной, поднял воротник, шапку посильнее натянул и целеустремленно направился к главному выходу. Тут постоянный поток пассажиров, кто тут меня запомнит? Хорошо, что я опять неброскую подменку надел.

Такси брать не стал, вместо этого прямиком отправился к входу в метро, где сел на первый же поезд. Доехал на всякий случай до Казанского вокзала. Вот оттуда нанял уже такси, попросив отвести на Динамовскую. Я в этих местах еще в прошлой жизни бывал, так что не заблужусь. Перешел 3‑й Крутицкий переулок и нырнул в подземелье Пролетарской станции. Вроде за мной никто не следил. Линия метро как раз нужная, дождавшись первого состава, сел в него и отправился домой.

Ехал и размышлял о случившемся. Сунул руку в карман куртки, погладил пистолетик, заодно предохранитель нажал, а то забыл про него. Надо же, как мне сегодня Байярд помог. Я опять погладил оружие, «спасибо, малыш».

Вот не зря какое‑то смутное предчувствие так и давило «возьми, возьми». Не выдержал и прихватил с собой и не зря, а ведь сначала не хотел брать, противился внутреннему голосу. Нет, нужно к нему прислушиваться внимательно, сегодняшнее происшествие это ясно показало.

Теперь понятно стало и, что тогда в Сочи произошло. Получается, это самодеятельность Сергея, Аркадий не причем. И секрет мой по распознанию карт рабочий, потому как обвинений, что способ фуфловый, не прозвучало.

Но, надо же, так нарваться. Вот не зря говорят, что Земля тесная, но чтобы настолько. Впрочем, плевать, в воскресенье я из Москвы улечу, пусть Сергей меня в столице ищет сколько угодно. Мне даже выгодно, если он меня москвичом будет считать. Что характерно, про Магадан он не упомянул, значит, Аркадий ему про меня ничего не рассказывал и документы в санатории он тоже не смотрел. Просто само учреждение для северян, точнее норильчан. Вот и ладушки, я к новой встрече не стремлюсь, тем более, что не буду же я везде оружие с собой таскать, это ведь тоже опасно.

Будет ли меня искать амбал? Да ну, что‑то, может и попытается сделать. Но тут разве что случайная встреча. Никто без денег меня искать не будет, ни блатные, ни милиция, если у Сергея есть подвязки там. Оборотню так и вообще это не с руки, а ну как выплывет, что он служебный ресурс использует для личного интереса? Это уже подсудное дело, в лучшем случае вылетишь без пенсии. А деньги Сережа тратить не любит, жадный он. Если даже он свой выдуманный долг предложит передать блатным, то им оно надо ли? Много ли выбьешь из молодого парня? Овчинка не стоит выделки. Даже, если сволочь узнает, что я из Магадана, то вряд ли поедет. Это на билет тратиться для себя и помощников, на проживание отстегивать, а еще и с местным криминалом можно в конфронтацию вступить. Там же и спросить могут за беспредел на их территории. Да и легко секрет с картами может наружу выплыть и тогда Сергею может весьма пополохеть. Шулеров никто не любит, особенно другие шулеры.