"Фантастика 2026-165". Компиляция. Книги 1-23 (СИ) - "Аргус"

У Нуски сдали нервы. Син просто…

– H`aidgel hve! – С громким грязным ругательством Нуска развернулся и со всего размаху заехал подошедшему Сину кулаком в лицо.

Тяжело дыша, чувствуя сильную боль и дрожь в руке, Нуска некоторое время молча смотрел, как Син, спокойно принявший удар, лишь понурил голову. Его глаза были прикрыты, длинные волосы, в которых запуталась солома, стелились по плечам и падали на лицо. На белой как снег щеке с каждой секундой всё ярче и ярче расцветал след от удара.

Но Нуска, игнорируя укол вины, чувствовал сейчас лишь дикую ярость. Как год назад, когда Син вскрыл вены у него на глазах.

Тупая неконтролируемая ярость.

– Бесчувственный h`aidgel hve! Даже не пытайся, th`are, успокоить меня, th`are, речами о том, что твоя, th`are, смерть неизбежна. H`aidgel blathien, это hareh`zal [57] не помогает, поверь мне!

Нуска громко ругался на всю придворцовую площадь. Конечно, пойдут сплетни, но лекарю было начхать.

– Я поеду с тобой в эту vevih`al поездку и буду каждую секунду следить, чтобы ты не сдох раньше положенного. Если надо, я вытащу тебя из гроба и поставлю на ноги, так и знай! H`aidgel, h`aidgel hve!

Обругав Сина, Нуска, даже не бросив на него взгляд, быстрым шагом направился в сторону дворца. Топая, как трактирщик, размахивая руками и активно жестикулируя, лекарь продолжал поносить Сина себе под нос.

Ну разве можно быть таким бревном?! Почему нельзя было сказать что-то вроде: «Нет, Нуска, я ни за что не умру, пока ты нуждаешься во мне! Я не смогу оставить свой народ и тебя!»

К чему сейчас эта больная честность, от которой ни ему, ни Нуске лучше не станет?!

Лекарь ввалился в гостевую комнату. Пнув основание кровати, он со стоном схватился за ногу. Всё-таки срывать злость на кованой мебели – это не лучшая затея.

Но Нуска ещё долго злился. Пока собирал вещи, пока со всей дури хлопал дверьми, пока спускался по лестнице, расталкивая прислугу. Всё ещё бурча под нос лесные ругательства, Нуска в ожидании остановился напротив южных ворот. Сегодня Син направляется в Сифу, а значит, и его личный лекарь едет вместе с ним.

В какой-то момент Нуска почувствовал на себе тяжёлый взгляд. Обернувшись, он увидел Миелу, который стоял в отдалении с небольшим походным мешком.

«Син берёт с собой даже прислугу? Насколько эта поездка будет отличаться от предыдущих?»

Нуска не знал точного времени отбытия, поэтому просто торчал на улице, на внутренней территории дворца, и прогуливался между красивых кустарников и деревьев с разноцветными стволами. Таких в скиданском лесу не встретишь.

Застыв около грушевого дерева, касаясь пальцами его пожелтевших листьев, Нуска напрягся. Он спиной ощутил приближение какого-то аристократа с мощной энергией.

Пахнуло жаром. А затем всё окутало облаком горящих цветов.

Нуска развернулся. Перед ним возник Гирру Герье. Видимо, он так и не покинул дворец после праздника.

Арцент стоял и молча смотрел на Нуску. В его медовых глазах зияла пустота. Казалось, ему даже трудно собраться с мыслями и выдавить приветствие. Но одет Гирру был сносно – видимо, благодаря слугам. На нём были красный, подбитый бархатом плащ, белая рубаха узкие чёрные брюки с высокими сапогами для верховой езды.

– Гирру, ты тоже едешь? Уверен, что доберёшься?

Гирру попытался сосредоточить взгляд на Нуске, но вышло у него плохо. Он кивнул.

– Мне кажется, или твоё состояние с каждым днём становится хуже? Не думал, что стоило остаться во дворце и взять отпуск? – проговорил Нуска. Конечно, он мало вспоминал о Гирру в последнее время, но, когда видишь перед собой это подобие человека, то невольно начнёшь волноваться.

– Ты пригласил меня, – ровно произнёс Гирру, словно это что-то значило. А затем добавил: – Поля в Сифе. Они горят. Это может быть связано с Арцентой.

– Думаешь, кто-то из арцентов целенаправленно поджигает поля сифов? – спросил Нуска и нахмурился.

– Не думаю. Знаю. Сейчас не сезон пожаров. Скоро наступят заморозки, а поля горят и горят. Это поджоги.

– Ты… – Нуска внимательно всмотрелся в лицо Гирру, – кого-то подозреваешь?

На секунду в глазах главного сурии огня даже мелькнул отблеск мысли или какого-то чувства. Словно ветерок шевельнул неподвижную гладь озера. Он снова коротко кивнул.

– У меня есть несколько догадок. Но мы обсудим их, когда я изучу поля.

Нуска тоже просто кивнул в ответ. Он не хотел сейчас мучить человека, который и так кое-как стоял на ногах, расспросами. В преданности Гирру лекарь не сомневался – тот не станет предавать Сина или Нуску. Иначе у него не останется ничего.

Однако напоследок Нуска довольно фамильярно ощупал голову Гирру, даже не спросив разрешения. Арцент не противился, но уставился на Нуску так, будто бы тот совершал какое-то неприличное действо на глазах у целой толпы.

Энергия в голове и теле Гирру была… холодной. Вязкой. Нуска на секунду даже испугался, потому что такой дэ мог обладать разве что фасидец, но никак не арцент. Огненная дэ всегда была яркой, обжигающей, пляшущей, как языки костра на ветру. Но энергия Гирру такой не являлась. На руках осталось неприятное ощущение, будто бы лекарь ощупал голову мертвеца.

Со вздохом Нуска прочистил несколько каналов в голове арцента, помог энергии течь свободнее, а затем просто отвернулся и направился в сторону южных ворот. Сейчас он уже ничем не мог помочь Гирру. Он сделал всё ещё тогда, в Арценте.

Путь до Сифы стал для Нуски утомительным испытанием. Почти вся дорога пролегала через лес – зацепиться глазом было не за что, кроме мелькавших стволов деревьев. Лекарь снова ехал на волчаке вместе с Сином, потому что все его попытки обуздать скира провалились. Животные чувствовали неуверенность, страх Нуски и просто скидывали неумелого всадника со спины.

На этот раз среди провожатых эрда насчитывались несколько слуг, из которых Нуска знал лишь Миелу, трое солдат и Гирру с небольшой свитой.

Стоянки в лесу были короткими и тихими – никто не пил, не травил байки, а выбившиеся из сил путники после ужина разбредались по палаткам, возведённым единственным солдатом-сифом в отряде.

Лес пах прохладой и хвоей. В отличие от остальных, Нуска вечерами задерживался у костра. Он обнимался со своей миской похлёбки и вглядывался в языки огня. С каждым днём его настроение становились всё хуже и хуже.

За время путешествия они перекинулись с Сином лишь парой слов. Эрд поставил себе задачу достичь Сифы в кратчайшие сроки – на это у них ушло около трёх дней.

Лес становился гуще, щебетание птиц по утрам – громче, а кроны деревьев венчали своды высоко-высоко над головами путников. Сама земля и трава пахли концентрированной земляной дэ. На Нуску она влияла не лучшим образом – каждую ночь он видел кошмары.

Но мучиться ему пришлось недолго. На четвёртый день волчак пронёсся по последнему лесному участку и выбежал на открытую местность.

Нуска в изумлении уставился на то, что некогда было лесом. Запах гари ударил в нос, а пепел, который облаком поднимался в воздух из-под лап волчака и копыт скиров, впился в глаза и ноздри.

Всё, до чего дотягивался взгляд, превратилось в безжизненную пустошь. Тяжёлое серое небо сливалось с такой же серой землёй.

– Син… Разве такие деревья могли выгореть в пыль? Разве не должны были остаться хотя бы пни? – неуверенно забормотал Нуска.

– Это первое свидетельство того, что мы имеем дело с поджогом.

В какой-то момент отряд с Сином во главе с галопа перешёл на шаг. Эрд остановил волчака и одним прыжком спешился – Нуска сполз со спины волчака следом.

Где-то на горизонте виднелись верхушки деревьев и горная гряда, но это всё, что удалось разглядеть Нуске. Ему казалось, что он застрял на старом сером листе бумаги, на котором никто так и не постарался оставить даже кляксу.

Серое, серое, серое. У Нуски закружилась голова от этого мучительного однообразия.