Медный паровоз Его Величества. Том 1 (СИ) - Кун Антон

Тот расплылся в широкой улыбке и было видно, что ему приятно внимание человека такого высокого чина как мой. А я про себя подумал, что имею и ещё одно преимущество перед здешними господами. Они же не считали для себя приличным разговаривать с работягами, а только отдавали приказы да распоряжения. А ведь если спросить о чём напрямую, да вот хотя бы у этого кучера, то становишься загодя осведомлён о вещах текущих и важных. Например, сейчас я входил в контору Канцелярии зная, что генерал-майор Бэр точно на месте, но также предполагая, что он куда-то собирается ехать вот прямо сейчас.

После улицы и покрытого копотью из доменных труб, но всё же белого снега, в помещении казалось особенно темно. Я остановился в прихожей, чтобы глаза немного привыкли к этому полумраку. Здесь по стенам висели светильники наподобие масляных лампад (прямо как в коридорчике у протопопа Анемподиста), но в углу на небольшом деревянном столике стоял ещё и подсвечник с тремя сальными свечами. Свечи были погашены, а настенные светильники нещадно коптили. Было ясно, что масло в них заливается какое-то дрянное. То ли это от экономии, то ли от чиновничьей жадности, но стало понятно, что у работников данного помещения не приходится искать соучастия и энтузиазма в заводских делах, ведь даже на свои они вон как скупятся.

Вдруг из боковой дверцы высунулась тоненькая мордочка с острым носиком:

— Вы чего изволите, сударь?

Я вначале даже подумал, что это протопоповский дьяк Никифор здесь подрабатывает, насколько была похожа на него эта физиономия.

Приглядевшись, благо, что и глаза уже привыкли к полутьме прихожей, я понял, что это какой-то местный служащий.

Тот же вышел из дверцы окончательно и вопросительно вострил на меня свой нос.

— Да мне, собственно, по делу надобно Фёдора Ларионовича повидать.

— По какому делу? — нос зашевелился как бы принюхиваясь.

— По государственному, — коротко ответил я, не очень-то желая делиться своими планами с первым встречным служкой. Да и вид его, если честно, уж больно мне не понравился. Какой-то скользкий и угодливый взгляд, наглое любопытство в глубине маленьких глазок и одновременно с тем чувство своей мелкой власти — всё это разом выражалось сейчас не просто на лице, но во всей фигуре служащего.

— Его превосходительство начальник Канцелярии генерал-майор Фёдор Ларионович принимать не изволили-с сегодня никого…

И в этот момент распахнулась дверь главного кабинета и в прихожую ворвался поток серого зимнего света из широких кабинетных окон. Из кабинета вышел начальник Канцелярии Фёдор Ларионович Бэр. Служка моментально подскочил к начальнику и, мелко кланяясь, затараторил:

— Вот, ваше превосходительство, господин Ползунов. Иван Иваныч. Механикус Барнаульского заводу. Принять просят-с…

Бэр нахмурился и внимательно посмотрел на меня. Потом посмотрел на служку и кивнул ему в сторону дверей. Тот моментально исчез — так же быстро, как и появился.

— Чего вы изволите, господин Ползунов? — Фёдор Ларионович хоть и хмурился, но было видно, что настроен он в целом довольно благодушно.

— Фёдор Ларионович, я к вам по делу.

— Ну?

— Знаете, не хочу отнимать время на пустые разговоры, сразу скажу суть. Цеха на заводе требуется расширять, люди необходимы для работы такой, а всех работников на обжиг кирпича переводят.

— Верно переводят, распоряжение моё такое, — начальник Канцелярии даже как-то весело посмотрел на меня, ожидая, что же я смогу возразить на его слова.

— Верно, ваше распоряжение. Вот мне и показалось, что смогу вам ещё одну сторону дела показать. Дело-то государственной важности, не меньше.

— Государственной говорите, ну-ну, хорошо, зайдём в кабинет, изложите своё такое важное дело, — он развернулся и шагнул в кабинет, оставив дверь открытой.

Я вошёл следом за ним и огляделся. Кабинет был широкий, с двумя большими окнами во двор Канцелярии и боковой тёплой печной стеной. Спиной к печной стене располагался широкий дубовый стол, обитый по переднему краю тёмно-зелёным бархатом. На бархате стояли бронзовый подсвечник под пять свечей, чернильница и тяжёлая малахитовая шкатулка для бумаг. Рабочая часть стола поблескивала отполированным тёмно-коричневым деревом, на котором лежало несколько бумаг с гербовыми знаками и исписанные завитушками прописи.

Генерал-майор прошёл за стол и сел в своё рабочее кресло, указав мне на тяжёлый, с украшенной крупной резьбой спинкой деревянный стул:

— Присаживайтесь, Иван Иванович, излагайте суть своего государственной важности дела.

Я спокойно сел на стул и продолжил:

— Дело и правда государственной важности. Мне же не по прихоти собственной расширять цеха надобно, здесь вполне практический смысл имеется.

Фёдор Ларионович молчал, склонив голову немного набок и постукивая неслышно пальцами по столешнице.

— Указание императорское на подготовку паровой машины имеется, но подготовку-то надо производить не абы как, а чтобы практический смысл надолго сохранялся. А если цеха не расширить, то от тесноты увечья у работников начнутся. В механизмы зацеплять будет, руки, да ноги поломает многим. А от этого прямой убыток всему производству предполагается. Приписных-то крестьян здесь не так много, а так и ещё меньше останется.

— А что ж вы ко мне пожаловали? Мне дела заводские пока не пристало разбирать, это в конторе пускай выкручиваются, в заводской.

— Так контора ведь только на свои, частные дела работников требует, а с машиной никакой помощи оказывать не желают. Не понимают они важности дела этого.

— А какая у этого дела важность? — с усмешкой спросил генерал-майор.

— Так в том-то и суть, что если машину запустить, да всё по уму организовать, то прямой прок для всего посёлка будет. Например, можно такую же машину под перекачку воды приспособить, по домам вёдрами таскать не надо тогда станет, да и на любое производство воду подавать быстро и без лишних людей получится. А значит работники смогут другими делами на пользу какую общественную заниматься. Вот те же кирпичи обжигать, на которые вы сейчас всех их забрали. Да мало ли ещё где мою машину использовать можно!

— Что ж, господин механикус, дело ваше я понял. Только людей дать не дам, мне они надобны по более текущим планам. Здесь пожар за пожаром, поэтому пока все дома и конторы на каменные не заменятся, никаких других работ у приписных не будет. Вот ежели они бы крепостными были, тогда можно ещё было бы их в частное владение на время взять, а так, они ж приписные к заводскому посёлку, крепости частной на них нет, а отработка в казну на них наложена. Следовательно, отрабатывать норму оброчную должны в государеву казну как положено, в срок и по полному объёму наложенного на них за дозволенные вольности сибирские. Вот как построите свою машину, запустите, да в деле она себя покажет, тогда и приходите. А сейчас даже говорить не о чем, — Фёдор Ларионович поднялся, показывая, что разговор окончен. Я тоже поднялся, понимая, что никакие доводы сейчас не смогут убедить начальника Канцелярии отдать мне работников.

Не хотелось проигрывать, но я был готов к этому. И понимал, что не отступлюсь. Просто действовать буду немного иначе. Неужели я не найду решения?

Но и отпускать просто так генерал-майора я не хотел. Когда ещё получится его поймать?

— Хорошо, Фёдор Ларионович, это мне понятно. Тогда ещё одно дело надо решить, вы не возражаете? — я никуда не уходил и Бэр вынужден был опять опуститься в кресло.

— Да что ж такое-то, что ж ещё за дело у вас ко мне может быть? — с раздражением проговорил он, но остался сидеть в кресле.

— Дело в меди, которую конторские выписывают для отливки механизмов на производстве.

— И что там с медью этой, мало что ли выписывают? Так-то от завода в казну медь идёт, как и серебро от выплавки, больше по указу государеву невозможно выдавать.

— Да больше и не требуется. Дело в другом. Медь выписывают, да только самого дурного качества. Такую же обычно на переливку направляют, а вместо этого пишут, как хорошую и выдают на нашу машину. Ладно бы, если дело о тазах для умывания шло, а то ведь не тазы отливаем. В машине от пара большое давление требуется, а с плохим металлом разве возможно хороший цилиндр отлить? Здесь же и на отливку время требуется, и на ковку, а потом получается, что напрасно трудились. К весне запустить машину надо, так она с таким металлом запустится, да рванёт так, что весь цех в щепки, а то и пожар начнётся. Трудно так машину-то хорошую делать.