Ревизор: возвращение в СССР 53 (СИ) - Винтеркей Серж

Галия тоже вопросительно посмотрела на брата.

– Да он подсуетился, – кивнул Марат. – Но ты же маму знаешь. Ей предложили место заместителя заведующей детским садиком. Она пошла устраиваться, вроде как всё договорено, а заведующая ей отказала. Выяснилось потом, что она с её подругой поругалась, с соседкой по подъезду. Представляешь?

– Да уж, – кивнула Галия грустно. – Узнаю маму. Охотно верю, что такое вполне могло произойти.

Я только хмыкнул мысленно. Тёща в своём амплуа. Не отступает и не сдается. Талантливо создает себе трудности на ровном месте. Прям даже уважение вызывает такое постоянство.

– И что она будет делать? – спросила Галия брата. – Может, она в другие детские садики попробовала бы обратиться?

– Да, похоже, что та заведующая, из-за подруги, с которой она поругалась, обидевшись, старательно всех обзвонила, и предупредила по поводу матери, – ответил Марат. – Мать говорит, что ни в одном детском садике в их районе её на работу не берут. Вернее, на нормальную работу. В двух садиках ей должность нянечки предложили, представляешь, нянечки!

– Ну да, на такое мама никогда не пойдёт. Она же заведующая всё‑таки была. Это очень серьёзное понижение, если няней идти работать теперь, – сказала Галия, всплеснув руками.

– Да, – подтвердил Марат. – Она уже согласна даже воспитателем пойти в детский садик, представляешь? Раньше бы даже слушать про такое не стала, а сейчас уже на всё согласна. Но понятно, что не нянечкой. Это даже не обсуждается.

С интересом слушал разговор Марата с женой и сам задумчиво посматривал на Галию. Она на меня тоже пару взглядов кинула, но ничего не сказала. Но я эти взгляды хорошо знаю.

Явно всё‑таки она матери сочувствует. Да, понимает уже, что она из себя представляет, иллюзий больше нет, но что уж тут поделаешь – мать ведь, дело понятное.

Начал прикидывать: вмешиваться – не вмешиваться. С одной стороны, оно мне надо? Зачем? Тёща, мягко говоря, не самый доброжелательный человек в моей жизни. Крови попила изрядно нам с женой.

Но, с другой стороны, вопрос‑то будет висеть. И чем дольше он будет висеть, тем больше трудностей может возникнуть. Не найдёт ещё работу, и глядишь, заведут на нее статью о тунеядстве.

Галия мне явно благодарна в этом случае не будет. Знает же, что мне такой вопрос легко решить. И что я слышал, что у ее матери проблемы, но ничего не сделал. За мать она всё‑таки переживает.

«Подсуетиться, что ли, найти ей какую‑нибудь работу?» – начал прикидывать я.

В принципе, абсолютно реально, хоть и дико для самого себя даже такая мысль звучит.

Но, с другой стороны, на самом деле, может, мне и лучше, и для нашей семьи лучше, чтоб тёща была делом занята…

Да, надо ей найти работу воспитательницей в детском садике? Но чтоб не прямо возле дома, а чтоб проехать минут сорок, а то и час. Тогда, глядишь, час на работу, час обратно, да по магазинам ещё пока побегает… На козни да на всякие дурные мысли у неё точно меньше времени останется.

Да, пожалуй, – мысленно решил я. – Надо будет поговорить с Сатчаном К Захарову я точно с этим вопросом не пойду. Слишком мелко, во‑первых. А во‑вторых, не очень хочется мне у него в должниках ходить лишний раз.

А вот с Сатчаном хорошие взаимоотношения. И мне, по‑любому, гораздо проще ему какие‑то ответные услуги оказывать и добрые дела делать, чем потом с Захаровым с долгами разбираться…

Юлька и Игнат вернулись уставшие, но походом за покупками довольные. Начали хвастаться, какими дефицитами разжились – я кивал, делая вид, что слушаю, но на самом деле перечисление покупок пропускал мимо ушей. Раз хвастаются, значит их все устраивает. А если что не смогут раздобыть, то Галия мне подскажет, она-то их очень внимательно слушает, не пропал у нее в силу молодости еще интерес к охоте за дефицитом. Ну а я через свои связи помогу им это раздобыть.

Потом еще пообщались немного, а затем я извинился и пошел в свой кабинет работать. Работа сама себя не сделает…

***

Москва

Регина вовсе не обрадовалась, когда, выйдя из общежития поутру, увидела недалеко от входа фигуру капитана Мельникова. Но не удивилась. После прошлой встречи, когда он ей много чего высказал и пообещал вскоре вернуться, чему уж тут удивляться. Свои косяки теперь придется отрабатывать…

– Здравствуй, Регина, – сказал Мельников, кивком головы предлагая пройти в сторону.

Когда они отошли подальше от людей, он сказал:

– Готовься, завтра вечером у тебя будет боевое крещение в гостинице «Россия». Приехал там один немецкий турист любопытный. Твоя задача будет очаровать его, переспать с ним и попытаться какую‑то интересную для нас информацию раздобыть.

– Так он что, шпион, что ли? – удивлённо спросила Регина.

– Любой иностранец, что в Советский Союз приехал под видом туриста, может оказаться на самом деле шпионом, – флегматично ответил Мельников. – Главное, исходи именно из этого правила, где бы ты с одним из них ни познакомилась. Чтобы у тебя не появились опасные иллюзии, что люди в СССР ездят исключительно, чтобы на Кремль посмотреть и набить чемодан матрёшками и бутылками водки. Шпионов много, и ты будешь нам помогать отсеивать обычных туристов от шпионов.

– То есть вы, товарищ капитан, считаете, что, когда я с ним в постель лягу, он мне тут же расскажет, что он шпион? – со скепсисом спросила Регина, подняв брови.

– Нет, конечно. Всё же их хорошо обучают. Но обмолвиться и шпион может о чём‑то или вопрос какой‑то странный задать. А твоя задача – обратить на это внимание, запомнить всё, что покажется подозрительным, и обязательно потом мне об этом доложить на следующей встрече.

– И что же является подозрительным? Какой вопрос нормальный, а какой должен мне запомниться, чтобы я о нем доложила? – поинтересовалась Регина.

– Ну вот, к примеру, спрашивает тебя интурист: «Как ты относишься к коммунистической партии?» Или вот так: «Как твои друзья, студенты и студентки относятся к строительству коммунизма?» Или, к примеру, как ты относишься к товарищу Брежневу? Да еще и скажет что-нибудь такое… К примеру, – может, лучше бы было, если бы главу государства переизбирали регулярно, а ты могла бы на выборы прийти и проголосовать за него?

Ну или начнёт расспрашивать тебя, где ты родилась и где ты жила. А потом, словно невзначай, спросит, есть ли там рядом какая‑нибудь военная часть или какой‑нибудь секретный институт научный. Если есть, то чем там занимаются с твоей точки зрения? Сколько там военных? Какие там меры безопасности принимают?

Если скажешь, что аэродром рядом военный есть, начнёт расспрашивать, какие самолёты ты там видела. Нарисовать предложит, к примеру, по памяти, какие тебе попадались самолёты.

Вот если ваш разговор уже в такое русло перейдёт, то однозначно можешь быть уверена, что ты со шпионом в данный момент общаешься.

– А если я как‑то не так отвечу, и он меня раскусит, то он меня что, задушит прямо там же, в постели?

– Пересмотрела ты фильмов про шпионов, Регина! – хмыкнул Мельников. – Чтобы такое произошло, ты должна быть полной дурой. Сказать ему, что ты агент КГБ и что заложишь его завтра при встрече с куратором. А также добавить, что встреча с куратором назначена на вечер. Так чтобы он понял, что, задушив тебя, вполне успеет купить новый билет на самолёт и убраться из Советского Союза ещё до того, как КГБ встревожится. Главное успеть труп спрятать как следует, чтобы тревогу подняли только если ты на встрече с куратором не появишься…

Регина, мы тебе помогли и спасли тебя после отчисления из МГУ не только потому, что красивая девушка, но и потому, что умная. Так как ты считаешь, ты способна себя повести вот таким вот образом, чтобы тебя задушили?

– Ну нет, конечно, такие глупости делать не буду, – вздохнув, признала Регина.

– Держись невозмутимо, – поучал ее капитан КГБ. – Никаких тайн Советского Союза, которые даже тебе стали случайно известны, ни в коем случае не выдавай. Фиксируй просто подозрительные вопросы в памяти, отвечай на них максимально непринуждённо, словно ничего подозрительного ты в них вовсе не видишь.