Студент: Долгопа (СИ) - "LikanTrop"

— Что ж выходит? С одной войны, вернулись прямо на другую? — мрачно хмыкнул парень и покачал головой.

— Можно и так сказать. А воевать куда удобнее, когда заранее подготовил укрепления, хорошенько окопался и подготовил ресурсы, — я внимательно посмотрел на брата, — и именно этим ты и займешься с помощью Черного. Связи, контакты, схемы работы — на ближайшее время тебе надо стать тенью Паши, брат. Чтоб знать на зубок, как и что функционирует в городе. С кого получать, с кем делиться. Чтоб в любой момент, ежели чего, занять место Черного не номинально, а уже полностью. И вот тогда, тебе хоть союз ветеранов, хоть общество любителей сплясать гопака.

— Ну да. Если председатель будет кормиться от нас, то исполком любую мою бумагу подписями испишет, — брат мой дураком не был. Понимал, что выбора у него нет, раз уже впрягся. Понимал, что так лучше в первую очередь для его же планов. Просто слегка рефлексировал на тему криминала. Для того я и сел с ним поговорить на ночь глядя. Американцы придумали психоаналитиков. Русские же люди, чтоб излить душу, приглашали друзей или близких на кухню на рюмку водки.

— Конечно, — кивнул я, глядя как брат достает сигарету и прикуривает от включенной для отопления конфорки, — а там глядишь и сам своего кандидата в председатели отправишь, — подмигнул я брату и улыбнулся.

— Я только не понимаю, чего ты сам на место Хромого не сядешь? Общаться с контингентом этим ты умеешь. Плаваешь в теме как рыба в воде. А я бы с ребятами подмогнул бы.

— Что я вижу? — фыркнул я иронично, взял порезанный напополам огурец, просоленный изнутри и откусил половинку, — старший брат ответственность на младшего переложить хочет? Не, Вов. Ты мою рожу видел? Я ж выгляжу как пацан. Меня еще какое-то время просто не будут воспринимать всерьез. И убедить взрослых дядек со мной работать, будет тот еще геморрой. Вид не тот. А тебя в Долгопе знают. Причем с положительной стороны. Ветеран, орденоносец. Тебе и рулить. А я помогу. Из тени. Буду смотреть, находясь НАД ситуацией. То, что не увидишь ты, увижу я. И завязывай уже хандрить.

— Ладно, — кивнул брат и выдохнул облако сизого дыма, от запаха которого я слегка поморщился, — ты выходит типа серый кардинал, малой, а?

— Типа того. И еще, Вов. Чисто мнение твоего серого кардинала. Завязывай строить из себя атамана казацкой вольницы. Ты же человек военный. К тому же, в скором времени один из больших шишек в городе, а дальше и целого cоюза вояк. А значит одеваться и вести себя надо соответствующе, по-деловому. И иерархию тоже выстраивать так, чтобы за каждым бойцом не ты бегал сопли подтирал, а твои помощники. Ты, по сути, теперь генерал. А генерал рядовых не расселяет и бытом их не занимается. Спускает задачи полковникам, те майорам и так далее. Да чо я тебе рассказываю? Сам знаешь, как у вас в армейке устроено.

— Ха! Генерал, скажешь тоже, — заржал Вова, на лице его наконец снова заиграла привычная улыбка. Держа между двух пальцев сигарету, он потер шрам на брови, и добавил: — у нас личный состав — двадцать человек без одного бойца. Больше просто не тянем. Вот и все мое генеральское войско.

— Уже тянете, брат. Так что потихоньку можешь расширятся. Деньги есть, — напомнил я Вовке о нашем сегодняшнем куше, — валюту оставим про запас у тебя. Вот тебе и кубышка на черный день. Валюта только расти будет. А рубли с тобой раздербаним пополам. По братски.Их и вкладывай, мертвым грузом под матрасом не держи.

— Помню, ты уже предупреждал на счет денег. Но вообще, ты конечно сегодня дал, — одобрительно посмотрел на меня брат, — развел этого урку как чай в стакане. Я бы точно так не смог. Гнул бы через колено на прямки.

— Ну так учись, пока я жив, — улыбнулся я Вовке, тот фыркнул, встал на ноги и ладонью взъерошил мне на голове волосы.

— Ладно! Отбой. Маршируй к себе спать. Тебе еще наряд с твоими кралями отрабатывать. А побудка у нас ранняя.

25 ноября 1988 года, г. Долгопрудный. Павел Семенович Чернявский (в миру Косой или Паша Черный)

Павел Семенович проснулся утром как обычно ни свет ни заря. Даже нервный стресс прошедшего вечера, а так же триста, а может и все четыреста, грамм иностранного алкоголя не заставили его внутренний будильник промолчать и дать телу отдохнуть подольше. Скинув одеяло и спустив ноги на пол, мужчина втянул пальцы ног и поежился. В доме Хромого в этой гостевой комнате привычно сквозило. А в Андрюхиной спальне Черный заночевать не решился. Не переварил еще он смерть многолетнего корешка. Хотя искушение было велико.

— Доброе утро, — войдя на кухню после утреннего моциона, Паша встретил веснушчатого бойца в поношенных защитного вида брюках и серой майке, тот уверенными движениями возился с плитой, конфорки которой были заняты шкворчащей сковородой и закипающей джезвой. За прямоугольным широким столом сидел Макар в неизменном костюме явно не новом и пил кофе, — заварить чего?

— Чаю черного, — с раздражением в голосе буркнул Черный. Слишком много автоматных рож на одно утро. По дороге он встретил Романа, того самого, с рыбьими глазами и вот еще этот рыжий теперь.

Паша сел за стол. Поскреб пальцем скатерть, размышляя о том, как он дошел до жизни такой, что завтракает в доме полном военными. То, что сын Хромого затащит их в непонятное, Черный говорил Андрею не единожды. Он чуть ли не единственный в окружении Хромова, кто мог ему подобное озвучить, не боясь последствий. И не сказать, чтобы Андрюха не понимал здравость суждений товарища. Но сын есть сын. Сам Черный себе потому такую слабость так и не позволил.

Пока кореш пребывал в уныние от смерти ребенка, Паша внутри ликовал и сильно надеялся, что с гибелью Алексея все вернется на круги своя. Станет как прежде. Только, по ходу, не зря говорят, что хочешь рассмешить Бога, расскажи ему о своих планах. Не успел Паша вдосталь нарадоваться гибели ходячей проблемы, как прилетело откуда не ждали. И вот, надежда на безбедную счастливую старость со своим углом, приятным доходом и греющими бок молодухами, обернулась в лучшем случае перспективой побега в северные города и веси, а в худшем…? Кто знает, что было в той фуре и что решили бы Воры? Время такое пошло, что Черный порой не всегда понимал, чего ждать от московских жуликов.

Надеялся ли Паша на решение вопроса с помощью военных? Головой, конечно, да, а вот чуйка подсказывала, что верить автоматным рожам нельзя. Да и право слово, дойти до мокрого, им честным жуликам — это по сути расписаться в собственном бессилии. Грязно действовал Андрей, но удила были закушены, и Хромой пер, не соображая куда. Зато за него соображали другие.

Вчера, стоя на коленях и видя, как на поляне появляется Ржавый, а нанятые Хромым военные держат их на мушке, Паша сильно растерялся: кто и как умудрился организовать подобное? Свести на одной полянке всех их врагов, да еще и подговорить военных на смену стороны? И уже после разговора в кабинете он понял.

Малой.

Все указывало на то, что их двух матерых жуликов переиграл юнец с пушком под носом. Как он сказал? «Это мой старший брат Вова»? Вот он, ответ на вопрос, почему переобулись военные. Хотя почему переобулись? Нет! Действовали по плану. По плану этого Славы. То что пацан приехал с Митяем, а потом играючи пообещал, что лобненский отдаст ему фуру. То, как чуть ли не командовал приехавшими балашихинскими. Все говорило о том, что пиздюк и был центром, вокруг которого крутились события. И не поверил бы в это Паша никогда, если бы не тот разговор в кабинете Хромого. Пиздюк? Нет. Матерный молодой волчонок, хитрости которого позавидуют многие старые битые хищники. Волчонок, который даже его, Черного нашел какими словами убедить, добровольно стать для него заслоном от московских воров и собственноручно отдать нычки покойного кореша. И ведь до сих пор, крутя в голове ситуацию и так, и эдак, Черный оставался при мнении, что так поступить и надо было. Что все сделано верно. Деньги и власть, неплохая альтернатива смерти или побегу в глухой медвежий угол. А то, что власть эта совсем не полная. Так, когда она у Паши была другой? При Хромом что ли?