Новый каменный век. Том VI (СИ) - Белин Лев

«Этих мест я не знаю, добраться до стоянки ночью будет непросто и опасно. На звериных тропах точно ждут силки, а может, и волчьи ямы. Плюс пещерные леопарды. Но может, ветер сумеет предостеречь, — я старался рассуждать холодно и логично, даже если сердце испуганным зайцем стремилось вырваться из груди. — К тому же становится холоднее», — я ощущал, что температура стремительно снижалась. Скорее всего, будет ниже нуля. «Ну хоть с ветром проблем не будет».

Бежал я не по прямой, старался поворачивать, выбирать сложно проходимые места: заросли, овраги и бугры. Ведь и преследующим будет сложнее, следы читаются хуже.

Хорошо ещё было бы углядеть тропы да звериные маркеры: помёт, следы, шерсть, задиры на коре и лёжки. Их мне следовало избегать, но в данных обстоятельствах это было невыполнимо. Света почти не было, луна едва пробивалась сквозь ветви. Но по скату было ясно, что я двигаюсь в сторону Большой реки. Но оттого было не проще, поднимались мы долго, ушли далеко. Становилось ясно, что и дотуда я не доберусь. А если и доберусь, то окажусь на просматриваемом ландшафте, где меня настигнут.

Оставалось одно — прятаться в лесу, искать место где-то здесь. Ветер сможет учуять или услышать приближение хищника или неандертальца. Главное, выбрать такое, чтобы меня не могли окружить, но при этом было пространство для манёвра и возможность использовать лук.

— Фух-ух… — выдыхал я, стоя за широким стволом лиственницы, окружённой высокими кустарниками и поваленными деревьями.

К этому участку тот (а может, и другой) ураган был безжалостен. Уж не знаю, как это дерево сумело уцелеть, но впереди в живых остались лишь самые жалкие стволы. А дело было в том, что впереди находилась скальная стена, подобная той, что защищала нашу собственную стоянку.

— Жди здесь. Нюх, — сказал я на ухо Ветру. Это означало, что он будет сидеть и ждать меня, попутно следя, чтобы к нам никто не подобрался. Мы отрабатывали это ночью, днём, с людьми в разных шкурах, измазанных глиной, прелью. Я старался научить его отслеживать даже тончайшие инородные ароматы.

А сам аккуратно, медленно начал подбираться к кромке скальной стены. А пока полз, всё думал — как же мне повезло. Осознать это я ещё не успел, так стремительно всё случилось. Больше десятка неандертальцев, и нам удалось уйти. Правда, были бы это мужчины — сомневаюсь, что исход был бы тем же. Но их мужчины были мертвы.

И это вынудило меня задуматься: «Почему он остался в пещере?» И следом начали виться всё новые нити мысли, и новые догадки. Я подметил за те мгновения, что его шкуры сильно отличались от иных. Они были достаточно светлыми, с серыми вкраплениями, возможно, вымазанные белой глиной. Такой окрас шкур был бы характерен для равнин, где рельеф монотонен и сухие снега часто сносит с хребтов ветрами на равнину. Но для леса, пусть и предвкушающего зиму — преждевременно.

Следом естественным образом пришла мысль, что он следствие «миграции» ради инбридинга. Это не было чем-то уникальным, кроманьонцы менялись женщинами, брали неандерталок и даже отдавали мужчин в другие общины. Генетика это подтверждает. Только в отличие от кроманьонцев, неандертальский мужчина вряд ли перешёл бы по такой причине в другую группу.

А то, что он из другой группы — было едва ли не самым очевидным. Он произнёс одно слово: «Добыча» — и отчётливо послышался отличный диалект. Такое на слух сразу считывается. И тела тех мужчин, говоря откровенно — меньше и внешне иные. Кожа у него оказалась сильно темнее, а волосы светлее — следствие не только постоянного пребывания на солнце, но и иных генов.

А последним гвоздём было возмущение Угши. Он кричал, пытался остановить его. И до того я не наблюдал у этой группы предпосылки к каннибализму, по крайней мере, на нас они не посягали. А вот «шрам» не сомневался. И то слово точно олицетворяло не врага, хищника, а именно: будущую еду.

«По тому, что я понял, он точно из другой группы. И откуда-то с равнины. Здесь близко. А причины, по которым он оказался здесь — не сильно важны, — рассуждал я. — Мужчины ушли, но его не взяли. Возможно, он здесь не так давно, может, не доверяли ему, или ещё чего. И оставшись единственным взрослым, зрелым мужчиной — он взял бразды правления в свои крепкие руки».

И он считал нас добычей… соседняя группа неандертальцев стала опасной для нас. Вот что произошло. И хорошо, что мы узнали об этом заранее. И даже так, была надежда, что всё можно исправить.

— Угша не хотел убивать нас. Я чётко это слышал, — прошептал я, присаживаясь на корточки у самой кромки и глядя вниз. — Хаа… — выдохнул я, от досады, потерев ладони.

Мне подумалось, что все скальные стены на этом склоне плюс-минус, как та, что у нас на стоянке. Метров двадцать. Это и без того приличная высота. Но нет… я ошибся. Здесь было не меньше метров сорока, земли было не видно, только вершины сосен.

— Где-то пятнадцать этажей, да? — задал я вопрос никому.

Я покрутил головой в одну сторону, в другую. Стена терялась в темноте, но, скорее всего, была достаточно широкой. И будь я на месте загонщиков — ждал бы на окраинах стены, по крайней мере, поставил бы кого. Человеку или зверю — всегда хочется снизить риски здесь и сейчас, а что там потом — будем решать по мере. И в этом случае отправиться к плавному спуску, либо хотя бы к снижению стены кажется решением правильным.

А значит, будем плясать от обратного.

— Всё хорошо, но как я Ветра перенесу? — обернулся я.

Волчонок сидел на своём же месте и важно водил носом в поисках подозрительной активности.

Я вновь потёр немевшие от холода ладони, прислонил ко рту и погрел дыханием. Решать нужно было скоро. Спустившись, мои шансы вырастут в долгосрочной перспективе. Я даже с уверенностью предположу, что это лучшее из решений. Искать за стеной меня не станут — далеко, долго и нереалистично.

— Нужно просто решиться, — я глянул на тёмное небо, сверкающие звёзды, луну, что проглядывалась сквозь рваные облака. Рука неосознанно потянулась за пазуху, нащупала кожаный шнурок и выудила волчий клык. Пальцы коснулись старого клыка, ощутили неровности, щербатую поверхность и мелкие трещины.

Я обернулся. Пошёл обратно к Ветру. Тот дёрнул ушами, услышав что-то, что было недоступно моему уху. Повернул морду в сторону леса. Но прикинув, что звук достаточно далеко, обернулся обратно. Я присел на корточки и посмотрел в глаза зверю.

— Придётся тебе потерпеть… и прошу — не дёргайся.

Естественно, я не рассчитывал, что смогу спуститься с волком за спиной по сорокаметровой стене. Но мне оно и не требовалось. Нужно было преодолеть всего десяток метров. Я заприметил высокую лиственницу рядом со стеной. Её вершина как раз была в метрах восьми ниже, а ствол всего в полутора метрах от стены. Допрыгнуть уж я точно смогу. А по дереву как-нибудь спущусь, а коль упаду — не расшибусь, ветви смягчат удар.

И вскоре я уже растянул парку на земле, ёжась от холода в куртке и жилетке. Мне нужны были ремни, чтобы сообразить обвязку для Ветра. И я срезал полы парки, нарезал на полосы.

«Дана точно не будет рада, когда узнает, что я покромсал такую парку», — подумал я, но делать было нечего.

Вскоре от парки осталась — куртка, да с рукавами покороче. Не так плохо, могло быть и хуже.

Следом я начал складывать полосы вместе и сплетать их на манер косы — это будет основной трос. Узлы делал простые, рыбацкие. И постепенно у меня в руках оказалась примитивная упряжь. И каждую секунду я думал, что вскоре кто-то увидит меня в свете луны. И уже даже не боялся лезть вниз.

Ветер недоверчиво покосился на конструкцию в моих руках, и когда я начал обматывать ремни вокруг его груди, под брюхом, крест-накрест, он напрягся. Мышцы под светлой шерстью окаменели.

— Нельзя, — скомандовал я. — Сидеть.

Он послушался, но всем видом выражал недовольство: уши прижаты, хвост нервно подрагивает, губы то и дело подрагивали.

«Терпи… немного», — думал я про себя, но внешне оставался непоколебим. Нельзя было давать малейшего повода для бунта, нельзя было проявлять слабость.