Князь Андер Арес. Книга 12 (СИ) - Грехов Тимофей

— Однако он исцелял и за пределами России. Будапешт…

— Будапешт! — президент скривился, будто раскусил лимон. — Спросите себя, почему из всей Европы он выбрал столицу единственной страны, что три года блокирует помощь нам. Совпадение? Я в такие совпадения не верю с детского сада!

— И последний вопрос, господин президент. Куда людям ехать? Страна не готова принять миллионы переселенцев за считаные дни.

— Куда угодно! — президент рубанул ладонью воздух. — В сёла, к родственникам, в малые города, на запад, в горы! Лучше месяц пожить в тесноте, чем остаться в миллионнике под прицелом московских ракет. Правительство продолжит работу из защищённого пункта, армия останется на позициях, и я лично… лично! — никуда из страны не уеду. Мы переживём и это. Слава Украине!

Я отставил тарелку. Есть расхотелось.

Скроено было умно, вот что следовало признать. Каждая цитата хорошо продуманная и ни к одной не придерёшься. А главное, как перевернул-то всё? Говорить о селекции, которой занималась нацистская Германия, которых Украина сама же в настоящее время героизирует.

— Блядь… — выругался я, выключая звук. — По-хорошему соседи, значит, не понимают.

Самое поганое, что сработать это могло. Обычный человек в Полтаве или во Львове не видел моих больниц изнутри. Он видел плакат с клыками, слышал про усыплённый город и про вывезенных в плен земляков, а теперь ему с трибуны обещали ядерный гриб над головой. Попробуй тут разберись, где правда, когда страшно за детей. Страх вообще удобная штука…

В этот момент зазвонил телефон. На экране высветилось «Соня».

— Привет, ты как? — спросила она.

— Нормально. Выспался, и жар пропал, — отчитался я.

Про простуду с температурой я сообщил три дня назад, когда решил помогать нашей армии.

— Костя… — она замялась, и мне это сразу не понравилось. — Мне папа звонил. В общем, он скинул мне координаты одного места и просит, чтобы я с мамой ехала туда. — Она сделала паузу. — Ты и твои родители тоже можете поехать с нами.

— Что происходит? — тут же спросил я.

В трубке пискнула вторая линия. Я отвёл телефон от уха и глянул на экран. «Тёма».

— Боюсь, европейцы сошли с ума, — ответила тем временем Соня. — И они готовы развязать третью мировую войну. Подробностей мне не известно, но вроде как они готовят провокацию, и последствия возложить на Россию.

— Сколько у меня времени есть?

— Завтра утром выезжаем. Так ты поедешь?

— Не знаю, — честно ответил я. — Но буду благодарен, если возьмёшь с собой моих родителей.

— Меня не устраивает такой ответ, — отчеканила Соня. — Костя, ты понимаешь, что я не шучу? Папа за всю жизнь ни разу не звонил мне с такими просьбами. А тут он продиктовал координаты и потребовал повторить их вслух, представляешь?

Я представлял. И даже лучше, чем ей хотелось бы.

Вторая линия запиликала снова.

— Сонь, у меня телефон разрывается. Я перезвоню, — сказал я и, не дожидаясь возражений, переключился. — Алло.

— Здоровей видали, — бросил Тёма и с ходу перешёл к делу. — Костя, дело дрянь. Все мои связи в минобороны говорят, что всё очень плохо. В общем, я беру Ксюху и уже движусь за твоими родителями. У тебя есть двадцать минут.

— Погоди-погоди, ты о чём вообще? — спросил я, хотя уже догадывался, что услышу.

— Я говорю, что договорился вывезти тебя и всю твою семью вместе с моей в бомбоубежище.

— Всё настолько плохо?

— Да.

Немного подумав, я сказал.

— Соня предлагала мне то же самое. И про моих родителей она тоже договорилась.

— Да? — с облегчением воскликнул Тёма. — Так, подожди, дай подумать. — В трубке зашуршало. — Смотри, в общем, так. Я родителей беру на себя, а ты тогда с Соней. Как раз смогу на твоё место взять троюродного брата.

Про этого брата я знал немного. Плотных отношений Артём с ним не поддерживал. Насколько помню, братец был спесив, и когда-то, в начале карьеры, Тёма попытался пристроить его к себе в фирму, но ничем хорошим та история не закончилась. Раз вспомнил о нём сейчас, значит, прижало по-настоящему. И было приятно, что между мной и ним он выбрал меня.

— Хорошо, — сказал я. — Так и поступим.

— Всё, отбой, я подъезжаю к твоим, — сказал Тёма. — Матери своей сам позвони, ладно? А то она решит, что я тебя бросаю. И, Костян… — он запнулся. — Береги себя.

— И ты, — ответил я.

Я положил телефон экраном вниз, и Соне, разумеется, перезванивать не спешил.

Вместо этого я подошёл к окну и стал усиленно думать.

Ехать в бункер мне было… смешно. Человек, который на днях в одиночку глушил «Пэтриоты», прячется под землю от ядерной войны в компании генеральской семьи. С другой стороны, отказаться наотрез я тоже не мог. У Кости Соколова, не имелось ни одной внятной причины оставаться на поверхности, и любая отговорка сейчас смотрелась как попытка закончить жизнь суицидом.

С близкими вопрос решался, и за них я буду спокоен настолько, насколько вообще можно быть спокойным, когда континент играет с ядерной кнопкой.

Главный вопрос стоял иначе. Как остановить ЭТИХ СУМАСШЕДШИХ?

Вариантов у меня набиралось несколько. Можно было наведаться в Киев и послушать поверхностные мысли в правительственном квартале. Можно было навестить Брюссель (судя по хору европейских заявлений, дирижёр сидел где-то там). Можно было объявиться в Москве и прощупать, что известно там.

Смущал меня только масштаб вранья. Одно дело подставить соседа на рынке и совсем другое сжечь собственный город ради телекартинки. Мне очень хотелось верить, что где-то в этой цепочке найдётся человек, у которого дрогнет рука.

И ещё меня не отпускал плакат. Клыки, младенец, черепа, кровища. Меня старательно превращали в дьявола, причём превращали до удара. Публику готовили заранее, чтобы в час икс никто не удивился, на кого укажет палец.

— ЧТО за чертовщина… — подумал я. Меня накрыло энергией без предупреждения.

Прилив сил был такой, что я ухватился за подоконник и услышал, как хрустнула под пальцами пластиковая панель. Магия оказалась повсюду. И было её столько, сколько я не встречал никогда… ни у жерла вулкана, ни даже на Грее в лучшие мои дни.

— Сканер — диагнозис, — активировал я чары, чтобы понять, что со мной происходит.

И каково же было моё удивление, когда я разобрал отчёт.

Я поглощал духовную энергию.

Диагностические чары показывали, что искра переполнена, каналы раскрыты на предел, энергетическая оболочка растёт.

— «Главная сила финаров — ВЕРА! — всплыли в памяти слова Арес. — НО У МЕНЯ НЕ БЫЛО БОЖЕСТВЕННОГО МЕХАНИЗМА!» — пронеслась у меня мысль.

Когда прародительница рассказывала мне об этом, я пропустил её слова мимо. И сейчас у меня не было ответа, объясняющего происходящее.

В этот момент по телевизору показали церкви. По всему миру молились, ставили свечки архангелу Михаилу! То есть мне! Люди просили не допустить войны. Просили спасти их и не дать свершиться злодеянию.

Простые люди были напуганы. Потому что понимали, что только единицам найдут места в подземных бункерах.

Память дёрнула за ниточку и вытащила день, о котором я не вспоминал, наверное, целую вечность.

Виндар. Вильям Грасс в зелёной мантии гонял Лилию по теории.

— Потому что наше тело имеет как физическую оболочку, так и энергетическую, астральную, теневую… и ментальную, которая хранит все наши мысли и воспоминания, — отвечала Лилия, загибая пальцы. — Каждая из этих оболочек тесно взаимосвязана с остальными и выполняет свою уникальную функцию в общей структуре человеческого организма.

— Подробнее… что, почему и как? — строгим тоном произнёс Грасс.

— Физическая оболочка является основой нашего материального существования. Она воспринимает внешние воздействия и служит домом для всех остальных тел. Через неё мы взаимодействуем с миром на уровне чувств и действий. Энергетическая оболочка, или эфирное тело, служит проводником магической силы. Она на несколько сантиметров выходит за пределы физического тела и перерабатывает все возможные виды энергии, что потом поступают в искру. Чем больше эта оболочка, тем сильнее одарённый. Хотя её тоже можно маскировать и…