Корсаков. Тетралогия (СИ) - Кощеев Владимир

– Иван, я уладила вопрос с унтер‑офицером, – сообщила Дарья Михайловна. – Но, полагаю, я должна поговорить с вами на эту тему лично. Не могли бы вы подъехать?

– Конечно, ваше императорское высочество. Куда именно?

– Я буду ждать вас в своём кабинете в Кремле. Вас проведут, как только приедете. До встречи.

Она положила трубку, и я кивнул охраннику, который наблюдал за мной и прекрасно понял, что ехать придётся по другому адресу.

– В Кремль, Семён, её императорское высочество вызывает, – сообщил я, параллельно открывая контакт матушки.

Конечно, я уже взрослый мальчик и мог бы сделать всё молча. Но зачем расстраивать мать, если можно написать сообщение и не портить отношения? Анастасии Александровне, несмотря на то что она глава рода, как и любой матери, будет спокойнее, если она будет знать, что я не за очередными приключениями отправился, а в Кремль.

Хотя, конечно, одно не отменяет другого.

Кремль, кабинет наследницы престола  .

Дарья Михайловна бродила по помещению из угла в угол, не находя себе места от волнения. Гвардейцы были выставлены ей за дверь, и потому никто не видел, как переживает наследница престола.

Она сменила наряд и сейчас ходила по кабинету в лёгком сарафане, без украшений, исключительно с перстнем рода на пальце. Его она теребила, вращая из стороны в сторону, подбирая слова, которые должна сказать Ивану, но каждый раз терялась, не в силах выразить даже в мыслях ту дерзость, на которую собиралась решиться.

Тётушка и дядя были правы. Нужно было делать всё ещё в Выборге, а не ждать, когда всё усложнится. И хотя умом будущая государыня понимала, что Долгоруковы старались удержать Корсакова верным правящему роду. Но она никак не могла смириться с мыслью, что её возлюбленный достанется какой‑то другой женщине.

И тем более она не собиралась мириться с тем, что ей нужно это сделать самой. Одобрить выбор тётушки и тем самым отказать Ивану в помощи, о которой он просил. Какой же позор! Её мужчина был вынужден просить помощи в том, чтобы отказаться от навязанной любовницы, которой приказала великая княгиня, её, Дарьи, собственная, тётка!

В её голове предстал образ Вани. Уверенного и холодного молодого человека, который только на неё смотрел с теплом. Он не требовал ничего взамен, не торговался, был спокоен и собран. Он был самодостаточен и прекрасно знал, что не зависит ни от кого. И такой человек оказался вынужден просить её, девушку, которая от него без ума, о защите от великой княгини.

Раздался осторожный стук в дверь, и накрученная своими мыслями девица обернулась.

– Войдите.

Внутрь заглянул гвардеец Долгоруковых. Окинув профессиональным взглядом помещение, он сообщил:

– Его сиятельство Корсаков доставлен, ваше императорское высочество.

В горле мгновенно пересохло, и подготовленные слова окончательно испарились из головы её императорского высочества.

Не в силах выдавить ни слова от волнения, будущая государыня жестом велела запустить графа Корсакова. Не прошло и пары секунд, как он переступил порог, и Дарья Михайловна Долгорукова на секунду залюбовалась им.

– Ваше императорское высочество, – произнёс он, целуя протянутую руку. – Рад вас видеть.

Дверь закрылась, и этот звук заставил девицу вспомнить, ради чего она назначила эту позднюю встречу.

– Я тоже рада, Ваня, – выдохнула наследница престола, стремительно краснея от того, что ей придётся сейчас обсуждать с ним. – Прошу, садись.

По его взгляду было ясно, что ему нравится то, что он видит. Зелёные глаза безо всякой магии пленяли её взгляд. Спокойное, уверенное лицо, сильное тело, которое она прекрасно помнила с покушения на железной дороге…

Последняя мысль заставила её ещё сильнее смутиться.

Корсаков не стал садиться, конечно, дожидаясь, когда первой это сделает она. Эта подчёркнутая дистанция даже несколько раздражала. И Дарья Михайловна в очередной раз почувствовала, как нормы приличия мешают ей просто побыть собой. Как были прекрасны вечера в «Мидине», когда он открыто обнимал её! И как же ей не хватало этого ощущения его крепких рук на талии!

Всё же заняв кресло, не за столом, а для посетителей, наследница престола кивнула графу на такое же, развёрнутое для диалога заранее. Корсаков плавно опустился на сидение и сложил руки на подлокотники.

Но слова не лезли, это была слишком смущающая тема, чтобы начинать разговор с неё. А потому будущая государыня решила зайти издалека.

– Моя тётушка не будет подсовывать тебе любовниц, Ваня, – объявила она самое главное. – Я поговорила с ней, и подобное больше не повторится. Я прошу у тебя прощения за то, что эта ситуация вообще произошла.

В глазах Ивана Владимировича мелькнула весёлая искорка.

– Признаться, ещё никогда я не был так счастлив услышать, что в моей жизни станет меньше женщин, – с улыбкой произнёс он. – Благодарю, ваше императорское высочество. Это многое для меня значит.

Иван Владимирович Корсаков  .

Ну, собственно, главное я уже услышал, и можно было чуть расслабиться. А то великая княгиня с таким энтузиазмом стала подкладывать мне женщин, что я уже начал сомневаться в том, чего от меня на самом деле хотят Долгоруковы – то ли играть роль фаворита наследницы престола, то ли скорейшим образом создать прецедент, чтобы отдалить меня с гарантией.

Ведь не трудно догадаться, что любовница, которая скажет, что я всё это время спал с ней, покажет тем самым, что мне нечего делать рядом с Дарьей Михайловной. Официально никто, разумеется, никому не изменяет, а стоит информации стать достоянием общественности, и такого благородного осудят непременно. И не важно, что все остальные тоже в штанах удержаться не могут, когда видят симпатичную девицу, главное – соблюдать приличия.

– Признаться, я устал бегать от любовниц, которых мне подкидывают ваши родственники, – проговорил я, вставая с кресла.

Коснувшись рукой её щеки, я провёл большим пальцем по нежной коже. Взгляд девушки мгновенно затянуло мечтательной пеленой.

Не говоря ни слова больше, я поцеловал её.

Глава 5

Я улыбнулся, прежде чем отстраниться.

Дарья ещё пребывала в собственных эмоциях, а дверь в кабинет уже открылась.

– Похоже, я чему‑то помешала? – спросила Екатерина Юрьевна, окинув взглядом кабинет дочери. – Иван Владимирович, мне кажется, вам пора.

Я взглянул на неё, затем перевёл взгляд на Дарью Михайловну.

– Если её императорское величество приказывает, я подчиняюсь, – поклонившись, с вежливой улыбкой ответил я.

А вот наследница престола только после моих слов окончательно вернулась в реальность. Во взгляде, направленном на мать, было столько возмущения, что я бы не удивился, если бы она послала императрицу.

Но вместо этого Дарья Михайловна взяла себя в руки.

– Да, Иван, я обещаю, больше таких проблем у тебя не возникнет, – произнесла она, не сводя взгляда с матери.

Я же снова поклонился и совершенно спокойно покинул кабинет наследницы престола. За мной тут же увязался слуга Долгоруковых.

– Ваше сиятельство, прошу вас следовать за мной.

Спорить я не стал и пошёл туда, куда он меня вёл. За окном скоро полночь, человек не по своей прихоти для меня провожатым оказался, значит, сейчас встречусь с кем‑то из великокняжеской семейки.

То, что нас обязательно прервут, я знал с самого начала. Это Кремль, тут каждый угол под наблюдением. Подозреваю, её императорскому величеству доложили о моём визите, стоило мне переступить порог крепости. А значит, она выбрала момент, когда мы не сможем перейти от поцелуев к чему‑то большему.

Великая княгиня намеренно спровоцировала племянницу, чтобы та решилась на такой отчаянный шаг. А вот Железная Екатерина резко против. Возможно, потому, что дала слово моей матушке, или потому, что её просто бесит, как влияние на дочь уменьшается.