Начать сначала. Трилогия (СИ) - Свадьбин Виталий

– Ты сейчас походишь на русскую женщину, которая в горящую избу войдёт, ну и коня на ходу оседлает. Но всё равно, миленькая и симпатичная, – произнёс брат и улыбнулся, своей обезоруживающей улыбкой.

– Не оседлает коня, а остановит. Неуч, за что тебе только «пятёрку» по литературе ставили? Не отвлекай меня. Ты или не ты?

– Катюша, вдумайся в свой вопрос. Ты или не ты? Странный вопрос, согласись. Перед тобой точно я, даже не сомневайся, – засмеялся Мишка.

– Не пытайся выкрутиться, как змей на сковородке. Ты распространял кассеты с нашими композициями?

– Нет, конечно. Никаких кассет я не распространяю, мне некогда этим заниматься. И да, я дал возможность ребятам, делать пиратские копии ваших исполнений. В этом каюсь, грешен. Но у меня есть уважительная причина. Я решил сделать ваш музыкальный коллектив знаменитым на всю страну. Теперь о вас будут знать не только в нашем городе, а по всей стране.

– Не говори ерунды, не пытайся оправдаться, – продолжила сердиться Катя.

– Точно тебе говорю. Ваши записи прокручивают в вагонах поездов, которые следуют на юг. Люди слушают, восхищаются, ибо им не может не нравится ваша музыка, ведь она на самом деле хорошая. А кому сильно нравятся, то они покупают кассеты с вашими композициями. Теперь эту «волну» не остановить, но можно возглавить, – ответил брат.

Мишка открыл ящик стола и достал оттуда пачку денег, положил на край своего стола.

– Здесь шестьсот семьдесят рублей, я заработал на твоих записях. Ты можешь забрать деньги. А ещё лучше будет, если я закажу тебе хороший музыкальный центр, например из Японии. Там будет проигрыватель, и магнитофон, обязательно со стереозвуком. А то я видел, как ты мучаешься с маленьким магнитофончиком. Для твоего музыкального слуха это оскорбительно. Если этих денег не хватит, я добавлю из своих литературных, – пояснил брат.

Катя удивлённо посмотрела на деньги. Не притрагиваясь к деньгам, она села на диван, весь бойцовский пыл у неё пропал.

– Я не одна зарабатывала, в наших композициях труд всего коллектива, – неожиданно для себя произнесла Катерина.

– Ошибочка. За музыканта всегда зарабатывает продюсер, ну или директор коллектива. Именно он думает, как распространять ваш труд для получения эстетического удовольствия народа, а за это распространение, нужно получать деньги. Вы ещё не достигли того уровня известности, когда можете сами оценивать свой талант. Вот я и тружусь, при чём активно, над вашей известностью, попутно зарабатывая деньги, – озвучил свой взгляд на ситуацию брат.

– Но это спекуляция, а значит деньги преступные, – решительно заявила Катя.

– Может быть. Но мы с тобой не занимаемся спекуляцией. Этим занимаются другие люди, а мне платят за то, что я даю возможность им заработать. Предлагаю тебе на морочить свою талантливую голову, оставь эту обязанность за мной. Да, Софье Яковлевне говорить ничего не надо, как и твоим друзьям из коллектива. Если спросят, кто распространял записи, кивай на меня, а потом позови меня, я найду, что сказать.

– Я не знаю, что делать с этими деньгами. Мама и папа всегда дают мне на карманные расходы. Может и вправду купить музыкальный центр, я давно о таком мечтала, только не решалась попросить у родителей?

– Я закажу человеку, который бывает в Японии, он привезёт самый современный. А деньги всё же забери. Считай, что я тебе дал на карманные расходы. Красивая девушка должна быть независимой, в том числе в финансовом плане, – объяснил брат и пододвинул пачку денег в Катину сторону.

Деньги Катя решила забрать, пусть будут. А вот объясняться с Ошерович, она точно отправит брата, раз он такой речистый, пусть отдувается.

– За то, что не спросил моего разрешения, с тебя музыкальный центр. И с Софьей Яковлевной будешь разговаривать ты. Про то, что кто‑то там у тебя торгует кассетами, я так и быть говорить не стану. Но с тебя пять подсказок, на какую‑нибудь фантастическую музыку. Нет, пусть будет десять, – решительно заявила Катя, забрала деньги со стола, чем вызвала смех брата.

Она посмотрела на него нахмурив брови, но Мишка выставил перед собой свои ладони, в примирительном жесте.

– Хорошо, пусть будет десять, – согласился брат, продолжая улыбаться.

Катя хмыкнула и покинула комнату брата. Когда вернулась в свою комнату, некоторое время думала, куда положить деньги. Решила, что в шкатулке с украшениями им самое место. Вечером, когда вернулись родители с работы, Катя решила посекретничать с матерью, по поводу брата. Она рассказала о деньгах, что отдал брат.

– Мам, я иногда думаю, что Мишка какой‑то странный. Нет, я люблю своего брата, но порой его не понимаю. Вот откуда у него всё это в голове, будто не я старшая сестра, а он мой старший брат?

– Даже не знаю, что сказать дочка. Я порой сама удивляюсь. У нас только ваш отец непробиваемый, как стена. «Галя, не переживай, я сыну доверяю», – передразнила мама своего мужа.

– Вот‑вот, я о том же говорю. Опять же эти чемоданы. Как в его голову пришло, что чемодан с колёсиками будет удобней? – продолжила удивляться Катя.

– Надеюсь он не влезет, ни в какую историю с жуликами. Я поговорю с ним, по поводу распространения кассет. Хотя он мне уже говорил, что заказывает их для приятелей, сам торговать кассетами не собирается, – ответила Галина Николаевна дочери, заверив, что обязательно побеседует с Михаилом.

Интерлюдия 3. Москва. КГБ СССР, площадь Дзержинского 2.

Первый заместитель Председателя КГБ СССР, генерал‑полковник Цвигун Семён Кузьмич находился в своём кабинете, когда ему позвонил начальник оперативно‑технического управления генерал‑лейтенант Ермаков Михаил Иванович. Они обменялись приветствиями по телефону.

– «Семён Кузьмич, у меня всплыла некоторая информация по твоей просьбе. Не сказать, что важная, но интересная», – продолжил Ермаков.

– «Если терпит вопрос, то давай встретимся в переходе, я как раз собираюсь пообедать, с утра маковой росинки во рту не было», – предложил Цвигун.

Цвигун понимал, что в здании практически все кабинеты прослушиваются. Если Ермаков не стал говорить по телефону, значит информация «щекотливая» или непонятная. Через полчаса они встретились в переходе, в ведомственную столовую. Отошли в сторону, чтобы никто не помешал разговору.

– Ну что там у тебя, Михаил Иванович? – спросил Цвигун.

– Мне из 6‑го отдела, что занимаются почтой, доложили о некой переписке, от немецкой школьницы из ГДР, к советскому школьнику из Свердловска. Казалось бы, ничего необычного. В 6‑ом отделе тысячами такие письма проверяют. Но у нас стоял «маяк» на этого советского школьника Егорова, из Свердловска, кстати по твоей просьбе, – начал рассказывать Ермаков.

– И что в этом интересного? Его проверяли, Егоров достаточно давно переписывается со школьниками из ГДР, – сообразил Цвигун, о каком школьнике идёт речь.

– Дело в том, что письмо Егорову пришло от Эрики Краузе, которая приходится младшей дочерью заместителя мэра Берлина. Ну а дальше, пояснять не буду, что такой человек точно под контролем «Штази»⁴, – добавил пояснений Ермаков.

– Кто был инициатором переписки? – сразу подобрался Цвигун.

– Эрика Краузе. Адрес Егорова ей дал некий Хорст Шнитке, с которым Егоров переписывался несколько лет. Текст писем безобидный, желание познакомиться и подружиться. В ответ Егоров отправил свою книгу‑сказку, плюс письмо. В письме пока ничего особенного, ответное желание дружить по переписке. Но я посчитал нужным сообщить тебе, тем более инициатива твоя по этому школьнику, – добавил ещё пояснений Ермаков.

– Хорошо, Михаил Иванович. Пусть внимательно контролируют эту переписку. Заместитель мэра Берлина нам интересен. Посмотрим, что выплывет из этой связи, – дал указание Цвигун.

Генералы обменялись рукопожатием. Ермаков в столовую не пошёл, а Цвигун направился пообедать. В то же время он подумал, что на всякий случай об этом надо рассказать Леониду Ильичу, ведь Егоров будет в июле в Глицинии, на правительственной даче. Цвигун сначала не понимал, чем мог заинтересовать Брежнева этот школьник. Но позже, когда стали тщательно проверять всю семью Егоровых, понял, что школьник необычный. Уж больно взрослый взгляд у него на жизнь. Нет, при желании семью можно зацепить, если последует такое распоряжение от генсека. Егорова Галина работает в торговле, а там всегда есть к чему придраться. Позже сам Брежнев поделился с Цвигуном о том, что Егоров будет писать книгу за Брежнева, но под авторством самого Леонида Ильича. Генсек сосредоточил внимание на том, что пока это должно находится в тайне. Так сказать, поставил задачу перед Семёном Кузьмичом. Уже обедая в столовой, Цвигун решил, что сегодня же доложит о переписке Егорова с Эрикой Краузе.