Командир. Трилогия (СИ) - Дорин Михаил

– То что ты мне назвал, это неснижаемый войсковой запас горюче‑смазочных материалов в размере от 3 до 5 заправок. Где топливо? Никогда не поверю, что у «тыловика» нет где‑нибудь припрятанных бочек, – произнёс Василий Иванович.

– Командир, все припрятанные бочки сейчас здесь. Это я вам как «тыловик» говорю. Не то сейчас время, чтобы о припасах думать.

Командир полка выдохнул и хлопнул Макса по плечу.

– Ладно, товарищ интендант 3 ранга. Достань мне бензин. Где хочешь, – произнёс Коровин сквозь зубы.

– Сделаем, – кивнул Максим, поправил фуражку и ушёл к группе красноармейцев.

Несколько человек, вооружившись сапёрными лопатами, копали несколько окопов рядом со стоянкой. У одного из бойцов руки были неаккуратно перевязаны бинтами.

В этот момент навстречу выбежал и сам Мусаев.

Пока Коровина вновь отвлёк на себя Максим Болтов, я смог поговорить с Шамилем. Он явно не был в ступоре. Скорее, наоборот, чересчур возбуждён.

От Мусаева пахло гарью, его шлемофон съехал набекрень, а на чумазом лице сияла широченная улыбка.

– Командир, мамой клянусь, чудо было, – затараторил он, активно жестикулируя.

– Это не чудо, а просто ты всё сделал правильно.

– Вай, ме! Но как это всё было. Я только взлетел, шасси убрал и вижу мессер. Вот как тебя вижу. И этот там на борту… голубь.

– Ворон, плачущий с зонтиком, – произнёс я.

Шамиль кивнул и продолжил рассказ. Вновь мы пересекаемся с этими ребятами из 51 эскадры. Наверняка хотят реванш за своего Мёльдерса.

– Я залп выпустил и не попал. И только сел на хвост одному, как двигатель закашлял. Вот как старый ишак моего деда Казбека. Но я посадил. Представляете, посадил и сам живой.

– Это хорошо, молодец. Самолёт тебе дадут. Не сейчас, конечно, но дадут, – ответил я.

В таком возбуждённом состоянии брать с собой Шаму нельзя. Я его отпустил к остальным ребятам, а сам подошёл к командиру полка. Как раз он закончил общаться с интендантом.

Только я подошёл, как Коровин вновь достал папиросу и начал искать спички по карманам.

– Такими темпами нас надолго не хватит. На станции, оказывается, был эшелон с топливом для нас из резервов. А теперь его нет.

Мы уже подошли к самолётам, когда Коровин махнул Гаврилову, чтобы тот пришёл к нам. Остальные мои лётчики сидели под деревьями, обсуждая прошедший вылет. Но сейчас к ним ворвался со своим рассказом Шамиль.

– Мы вчера одну атаку Юнкерсов отбили на станцию. И там были цистерны. Их не убрали со станции? – спросил я.

Василий Иванович начал зажигать спичку, но она у него сломалась. И оказалось, что больше у него их не осталось.

– Не знаю. Вот бойцы Болтова приедут и спросим. Карту давай, – сказал Коровин, и я протянул ему планшет.

– Василий Иванович, ты думай что хочешь, но эта площадка нам защиту не даст. Вечером отсюда нужно уходить.

– Знаю. Я уже сказал Болтову, чтобы сильно не окапывались. А то уже и санчасть вон развернули. Давай к делу.

В это время подошёл к нам и заместитель Коровина. Майор Гаврилов выглядел всё таким же хмурым, как и в госпитале. Лицо было напряжено так, что вена на его виске вздулась.

– Виталич, ты даже не зашёл, – сказал ему Коровин.

– Разбирал вылет, – ответил Гаврилов.

– То что разбор провёл, это хорошо. Теперь слушаем нашу задачу. Времени совсем нет, – посмотрел на часы командир и показал на карте точку.

Это был Дмитриев‑Льговский на подлёте к линии фронта. От нас он примерно в 50 километрах. Коровин рассказал, что через 15 минут мы должны будем взлететь и выйти строго на данный населённый пункт.

– Высота 1000–1500. Михайлов будет старшим. Ты Виталич пока на аэродроме. Есть дела организационные.

Заместитель кивнул, не отрываясь от карты.

– Значит так, Андрей, выходишь с группой в точку встречи и ждёте «горбатых». После работы ведёте их до траверза Навли и возвращаетесь сюда. Вопросы?

– У меня нет, – произнёс Гаврилов, посмотрев на меня.

– А у меня есть… поправки, – ответил я.

Коровин закатил глаза и сложил руки на груди.

– Ещё бы ты ничего не сказал. Что у тебя? – спросил командир полка.

– Предлагаю пойти «этажеркой». Первая пара на 1500 метрах, а тройка перестроится в пеленг и пойдёт на 2500. Предлагаю моей тройке лететь чуть впереди на несколько километров. Это…

– Зачем? – проворчал Гаврилов.

– Это нужно для того, чтобы связать мессеры боем ещё на подлёте.

Заместитель Коровина только пожал плечами, но спорить не стал.

– Ещё один момент, перестроимся на дистанцию 200–300 метров друг от друга. Мы с Пупкиным впереди, а рядом… кстати, кого я беру на задание? Или определяю сам? – уточнил я у Коровина.

Василий Иванович резким движением остановил прошедшего рядом с нами Пупкина и попросил у него спички.

– Определяй сам.

Определишь тут! Кроме меня и Пупкина остальные пары уже перемешались. Слава Булкин пока остался без ведущего, поскольку когда к нам сможет добраться Артемьев, непонятно. Рустамов был с Шамилем, но тот пока что требует времени на отдых.

Пара старшины Арарата Хачатряна и сержанта Кожина тоже пока не в полном составе. В любом случае придётся делать сборную солянку.

– Понял. Булкин с моей парой на верхнем эшелоне, а пара Рустамова и Хачатряна внизу.

Коровин кивнул и отпустил меня к самолёту. Я подозвал к себе группу, с которой полечу сейчас, и поставил задачу.

Особых вопросов ни у кого не возникло. Даже Василию Пупкину всё было понятно.

– Основное правило – мы прикрываем. Под нами работают «горбатые», поэтому мы никуда не лезем, ни за кем не гонимся. Заградительная стрельба, и обратно в строй. Ну и слушать команды, – закончил я, застёгивая шлемофон на голове.

Оглядев ребят, я не встретил в их глазах непонимания. Южные «горячие» ребята Вага и Ара напряглись, разминая руки. Как будто перед боксёрским поединком настраиваются. А вот Булкин не смог удержаться от своей особой привычки.

Я показал ребятам присесть на ящики рядом с деревом, и сам расположился с ними рядом. Вокруг было достаточно шумно. Рядом постоянно перемещались красноармейцы с ящиками, а механики перекатывали тележки.

Я ждал в данный момент любого вопроса. Всё же первый вылет у ребят закончился не больше часа назад.

– Андрей Николаевич, а у нас что сегодня на обед? – спросил Вася, поправляя воротник своей гимнастёрки под курткой.

Рустамов хлопнул себя по лбу, а Слава Булкин от неожиданности даже палец вытащил.

– Не узнавал, Вась. А что?

– Ну, сегодня же вторник, а мне в этот день мама всегда тыквенную кашу варила, – сказал Вася и мечтательно поднял глаза вверх.

Ребята посмеялись, а я просто улыбнулся от такой простоты Пупкина. Всё‑таки каждый по‑своему борется с напряжением перед вылетом. Кто‑то, разминку делает, как Вага и Ара. А кто‑то, как Вася, просто остаётся собой и говорит о житейском.

– Что будет на обед, Вась, узнаем когда его нам принесут. А сейчас поскакали! – скомандовал я, и мы ускорились каждый к своему самолёту.

Взлёт произвели в установленное время. В эфире не разговаривали, а построение выполнили уже по маршруту к точке встречи с группой штурмовиков.

Вагиф Рустамов и его ведомый Ара Хачатрян плотным порядком, а в своей тройке мы растянулись правом пеленге и выстроились «лесенкой».

Так и обзор лучше, и маневрировать проще. До точки встречи с группой Ил‑2 скорость держали 320 км/ч. Чем ближе мы были к Дмитриев‑Льговскому, тем чаще приходилось крутить головой.

Встретить группу немецких истребителей можно было очень легко.

Облачность почти рассеялась, и в небе оставались отдельные перистые облака.

Справа тянулась извилистая лента реки Свапа – основной ориентир в этой местности. А вот слева всё было иначе. На горизонте поднимались густые чёрные столбы дыма. На северо‑западе в это время догорали тыловые колонны и районы снабжения немецких войск, разгромленных как нами, так и другими группами утренним ударом.