"Фантастика 2026-165". Компиляция. Книги 1-23 (СИ) - "Аргус"

Но Нуска позабыл о крутых нравах Скидана. Не он один здесь обладал силой, не он один мог воспользоваться своей дэ и устроить заварушку.

Вместе с хлынувшим с потолка потоком воды в зал ворвался Энки. Как именно – кто знает? Все были заняты воплями и охами-ахами над своими промокшими костюмами. Когда же переполох унялся, все увидели, как перед троном, на котором восседала главная сурии воды, ослепляя зал бесстыдной белоснежной улыбкой, красовался, раскинув руки, Энки. Его рубаха была распахнута до пупка, демонстрируя упругие мышцы груди, его кожа была такой ухоженной и золотистой, что сверкала в огнях сотен свечей. Штаны, которые, казалось, были ему малы и готовились лопнуть на shje, обрисовывали такие же, как и грудь, мускулистые ноги.

Когда Нуска смотрел на него, он всегда вспоминал безмозглых, но красивых героев любовных романов, которым всё доставалось легко: что любовь первой красавицы, что тумаки.

– Дорогие фасидцы! Морское божество Энки, потомок Энлиля, прибыл в ваш город, – уверенно и возвышенно заговорил Энки. Он даже приложил руку к груди – будто бы само слово «Фасид» было для него священно. – Я долгие годы томился в Сонии. И лишь недавно, наконец добившись там переворота, вернулся сюда. Я вынудил Сонию отказаться от поддержки Дарвеля, теперь сонийская власть на нашей стороне. Но что же я получил, вернувшись на родину? Смешки, обвинения, суд. Есть ли хоть у одного из вас доказательства, что это я совершил нападение на наследника Леми? Разве кто-то видел, как я натравливаю на него утукку? Разве у меня была причина так поступить? Какая мне выгода от смерти Леми Левиона?

В рядах присутствующих поднялся шум. Действительно, никто не видел, чтобы Энки совершил это, как и не мог придумать объяснение тому, зачем морскому божеству нападать на собственного, хоть и дальнего, родственника. Энки был красив, богат, знатен… к чему портить репутацию?

Однако Нуска, усмехнувшись, поднялся с места и пальцем указал на Энки. В отличие от всех в этом зале он был хорошо знаком с софистикой сонийских аристократов. У них и суды выигрывал тот, кто был красноречивее.

Поэтому Нуска тут же посмел возразить:

– Если же нам требуются доказательтва вашей вины, то вам требуются доказательства вашей невиновности. К тому же вы – единственный, кто обладает способностью призывать утукку. Скиданцы и видеть не видывали этих чудовищ. Кто, если не вы, достопочтенный Энки? Позвольте выслушать ваши предположения.

Энки нахмурился. Он не ожидал, что Нуска выступит против него, ведь…

«Ты ведь натравил утукку на Леми, чтобы с меня сняли обвинения. Ты хотел сделать из меня должника и в который раз продемонстрировать свою силу, власть и неприкосновенность. Ведь именно это ты считаешь наилучшими качествами».

– Почему же виновника должен искать я, сурии Нуска? Разве это не дело стражи, суда? Почему я должен оправдываться, когда ничего не сделал?

– Где же вы были в момент покушения? Что делали? Почему ваш корабль прибыл ночью, а затем сразу же отплыл обратно? Почему никто не знал о вашем присутствии в Скидане? Объяснитесь, господин, – с усмешкой расспрашивал Нуска. – Разве пристало морскому божеству действовать в тени и скрывать своё присутствие? По мне, так это повадки вора или убийцы.

Энки злился. Это было заметно по венам, выступившим у него на шее, по плотно сжатым челюстям и напряжённым скулам. Внезапно он обнажил оружие – трезубец – и взмахнул им.

Стража тут же пришла в движение и окружила Энки, однако его это только позабавило. Он воскликнул:

– Не слушайте речи этого лекаря! Взгляните в глаза правде!

Мощный поток водяной дэ ударил в потолок. Воздух сделался таким влажным и тягучим, будто бы стал водой. А затем с потолка с грохотом свалилась необъятных размеров змея. Точнее – утукку. Огромная морская тварь скрутилась кольцом и сломала пару десятков стульев, а затем, подняв голову к потолку, зашипела. Это чудовище головой достигало потолков фасидского дворца.

– Лекарь Нуска, а теперь скажите: разве наследник Леми не был укушен маленькой змейкой? А то мне кажется, что мой утукку, если бы попытался его укусить, то просто-напросто проглотил бы.

Однако в творившееся безобразие наконец вмешалась Кариви. Она поднялась с места и взмахнула копьём – змей, зашипев, стал покрываться коркой льда.

– Подсудимый Энки, я попрошу вас воздержаться от использования особых навыков в зале суда. Вы чуть не навредили присутствующим. Если вы сейчас же не уберёте отсюда эту тварь, то будете закованы в лёд.

Энки выглядел обиженным. Его брови взметнулись вверх, глаза округлились. Полным сожаления голосом он отвечал:

– Я приношу свои извинения, главная сурии Кариви. Но я должен был отстоять свою честь. Я не столь мелочен, чтобы использовать маленьких змеек для сведения счётов. Как видите, у меня достаточно сил, чтобы выступить открыто. Так зачем мне прибегать к подлым приёмам? Я ведь морское божество, мне повинуются вода и море. Без парусов и ветра я пересекал Глухое море. Кто из присутствующих способен помериться со мной силами или ответить мне?

Нуска нахмурился. Происходящее принимало не самый лучший оборот. Фасидцы были вдумчивы, мудры, а в какой-то степени даже трусливы. Они бы лучше отпустили зазнавшегося Энки домой, чем позволили его змее сожрать всех присутствующих в зале.

Как Нуска и думал, тут же послышались перепуганные вопли фасидцев, которые теперь были рады тому, что их костюмы насквозь мокрые; никто бы не заметил, если бы они от страха обмочились, увидев тридцатиметровую змеюку.

– Мне кажется, Энки не имеет к этому никакого отношения…

– Верно! Он предоставил доказательства!

– Эта змея совсем не похожа на ту, что укусила Леми! Я сам осматривал его рану – там были следы от маленьких клыков!

– Главная сурии воды, просим помиловать Энки! Он ведь потомок Энлиля – он не мог совершить столь неприглядный поступок!

Энки победно улыбался. И отвечал:

– Я с радостью поделюсь с вами золотом, добытым в путешествиях. Помогу отстроить заново дворец. Попрошу лишь отдать лекаря, который спорил со мной. Во время мореплавания моё здоровье было подорвано…

Нуска сжал кулаки. Стиснул челюсти. Его замутило от отвращения.

Нет, он не позволит этому hve уйти безнаказанным. Ни за что. Если потребуется, он сядет в водяную темницу, но не позволит ему уйти от правосудия.

Однако стоило Нуске подумать об этом, как невероятное давление упало на плечи присутствующих. Страх сковал гортань. Тяжесть, павшая на спину, придавила к земле большую часть наблюдавших за судом. Все как один повалились на пол. Тёмная дымка окутала зал. Чёрная тень упала с потолка, и стало темно, как ночью. А затем на их лица пролился свет: купольный потолок оказался уничтожен. Палки, плитка, стекло – всё это сыпалось на плечи несчастных фасидцев, а Нуска, чьё горло сковала тёмная дэ, еле-еле удержался от безудержного гогота.

«Я ненавижу вас всех. Я ненавижу даже того, кто пришёл по ваши души. Но он отплатит вам сполна».

Нуска сплюнул кровь на руку. И с удивлением уставился на неё. Когда Син успел стать так силён, что даже хаванцы от давления его дэ растягиваются в луже собственной крови?

Однако Нуска сумел встать. Он должен был встать, чтобы наблюдать. И Энки тоже стоял. Окружённый водной дэ, он хмурился. Его защищала вода, его защищал страшный змей, но никто в этом мире не смог бы защитить его от гнева эрда.

Вслед за потолком сверху с оружием наголо упал Син. Его глаза блистали холодной тьмой. Его чёрное оружие одним взмахом разрубило утукку на части.

Пока склизкое тело змея падало на землю, Син успел разломить своё оружие надвое. Его стойка была безупречна: одна нога впереди, один меч выше головы, а другой застыл у груди, прикрывая жизненно важные точки. Волосы, собранные в хвост, казалось, стояли дыбом. Он воскликнул, и его крик был подобен стрелам, пронзившим уши: