Доктор-попаданка. Без права лечить (СИ) - "Юэл"

В груди неприятно кольнуло. Я сжала губы, не позволяя себе ни звука.

Но, как утверждают философы: “Отсутствие выбора — тоже выбор, а молчание — тоже ответ”.

— Интересно, — продолжил он, не сводя с меня взгляда, — та, что утверждает, что не сделала ничего, нарушила все мыслимые и немыслимые законы, установленные Гильдией.

Хватка ослабла ровно настолько, чтобы я смогла вдохнуть глубже, почувствовать, как воздух заполняет лёгкие, обжигая изнутри. Но не настолько, чтобы я могла вырваться.

И всё же… не попытаться защитить себя я не могла. Резко, не думая, ударила его в солнечное сплетение. Кулак столкнулся с камнем. Буквально.

Боль прошила пальцы мгновенно, отдавая в запястье. Я невольно зашипела, стиснув зубы.

Нет, это, конечно, прекрасно, что он заботится о своей физической форме и вместо вялого живота у него стальной пресс, но конкретно сейчас это сыграло против меня.

— Не дёргайся ты, — жёстко сказал он, делая шаг ближе.

— Отпусти! — снова прохрипела я, упираясь ладонями в его грудь, ощущая под ними ту самую непробиваемую плотность, от которой только что пострадала.

На секунду между нами повисла тишина. И в этой тишине раздался голос.

— Лев… целительницу надо будет отпустить.

Я замерла. Повернуть голову не получалось — его пальцы всё ещё сжимали шею. Но он повернулся.

— Что?

Холод в голосе Леонарда мог бы остановить кровь. Но, к счастью, обращался к нему не случайный вор.

— Девочку нужно отпустить, — спокойно повторил Толстый Ух.

Внутри что-то резко дрогнуло. Я едва удержалась, чтобы не выдохнуть с облегчением прямо у него на глазах.

Эстер не врала. Здесь слово держали. «Считай, что если Толстый Ух взял тебя под своё крыло, ты в безопасности», — сказала она тогда.

Я сомневалась. Сейчас — впервые за всё всю жизнь — была безгранично счастлива, что ошиблась.

— Ты забываешься, — тихо произнёс тот, кого назвали Львом.

Но рука с моей шеи исчезла.

Я судорожно втянула воздух, закашлялась и, не скрываясь, потёрла шею. Боли почти не было, но само ощущение чужих пальцев оставляло неприятный след.

— Целительница помогает нам. Она под защитой банды, — спокойно добавил Ух.

— Вот оно что… — протянул Леонард. — Тогда нам придётся обсудить, за кем на сегодняшний день управление бандой.

Я замерла. Медленно перевела взгляд с него на Уха и обратно.

Это он сейчас серьёзно? Представитель закона претендует на лидерство в преступном мире? Для чего?

Оказалось, вопросы интересовали только меня, потому что Ух едва заметно кивнул мне. Затем его взгляд переместился на меня, и он указал в сторону переулка, намекая бежать.

Мне не нужно было повторять дважды.

Я резко наклонилась, схватила саквояж и, не оборачиваясь, пошла прочь, прибавляя шаг.

— До скорой встречи, ведьмочка, — донеслось мне вслед.

Я не обернулась. Но внутри что-то неприятно сжалось.

Глава 16

Я не помнила, как добралась до госпиталя. Просто в какой-то момент передо мной выросли тяжёлые, спасительные кованые ворота. Я врезалась в них плечом, ввалилась внутрь, едва удержавшись на ногах, и тут же захлопнула за собой, с силой навалившись спиной, словно могла этим остановить инквизитора, идущего за мной по пятам. Металл под лопатками был холодным, шершавым, и я вжалась в него сильнее.

Дыхание сбилось. Лёгкие жгло, будто я вдыхала не воздух, а раскалённый дым. Сердце колотилось так, что в ушах стоял гул, и на секунду мне показалось, что я сейчас просто потеряю сознание от этой бешеной, неконтролируемой перегрузки. Я зажмурилась, стиснула зубы и заставила себя вдохнуть глубже, медленнее.

Соберись. Думай. За тобой никто не бежал. Ты проверяла. Останавливалась. Ждала. Дважды выходила на свет, один раз вообще окликнула его, почти с вызовом, почти на зло самой себе.

Головой я понимала, что права. Но сердце… сердце продолжало выбивать рваный ритм, словно не верило ни одному доводу разума. Оно било тревогу, как бешеный колокол, и никак не хотело замолкать.

Это злило еще больше.

Я медленно оторвалась от ворот, выпрямилась, чувствуя, как подкашиваются ноги, и всё же заставила себя войти внутрь.

Шаги по лестнице раздались почти сразу.

Я подняла взгляд.

Виола спускалась со свечой в руках, освещая ступени мягким, тёплым светом. Пламя дрогнуло, отбрасывая на стены неровные тени. Её лицо, обычно спокойное, и умиротворенным, пока она не увидела меня.

— Дель… ты в порядке?

Я посмотрела на неё и только в этот момент поняла, что меня трясёт. Да что со мной происходит? С каких пор я… так реагирую? Я уже давно забыла, как это бывает — когда страх пробирается под кожу, а тело живёт своей жизнью, игнорируя любые попытки его остановить.

— Он нашёл меня, — тихо сказала я.

Этого оказалось достаточно.

Виола не стала задавать лишних вопросов. Она буквально слетела по ступеням, оказалась рядом, схватила меня за плечи и внимательно оглядела.

— Он причинил тебе вред?

Я на секунду зависла.

Странно. Я бы спросила другое. Не привела ли я за собой хвост. Не следят ли за мной. Не под угрозой ли теперь все, кто здесь живёт.

А её интересовало… я. Моё состояние и безопасность.

И вот когда я успела так легко вычеркнуть из своей жизни простое человеческое участие?

— Нет… — выдохнула я, медленно отстраняясь, словно мне стало тесно под её взглядом. — Меня… прикрыл Толстый Ух.

Я опёрлась рукой о стену. Камень под ладонью был надёжным, устойчивым, и это немного помогло удержаться в реальности. Потому что меня продолжало шатать, как после сильного удара.

— Но была одна… странность.

Виола ничего не сказала. Просто аккуратно подхватила меня под локоть и повела в сторону кухни.

Я не сопротивлялась. Сейчас я вообще ни на что не была способна.

Меня усадили на стул. Дерево под пальцами было устойчивым и надежным. Я сжала край стола, зацепилась за это ощущение, как за якорь, и попыталась выровнять дыхание, вспоминая давно забытые рекомендации психологов. Признать свою слабость, сократить нагрузку, использовать дыхательные техники.

Я почти фыркнула. Чёрт. С этим есть проблема. Хотя… о чём я вообще? Дальше признания слабости я никогда не заходила. Я её просто не признавала.

Вероятно, потому что раньше мне не попадались такие как пиявка-инквизитор.

Виола, закончив суетится у полок, вернулась с водой и травами.

— Тебе нужно успокоиться, — тихо сказала она.

В чашке зашуршала ромашка. Туда же ушла и липа. Она на секунду замерла, будто прислушиваясь к чему-то внутри себя, и добавила мяту.

— Это поможет.

Я молча приняла кружку, обхватила её ладонями и впитывая тепло.

Напиток оказался горьковатым. В голове всплыло привычное, почти автоматическое: диазепам или хотя бы феназепам сейчас были бы куда эффективнее.

Я тихо усмехнулась.

— Но… спасибо и за это, — тихо добавила уже вслух.

Становилось легче. Медленно, не сразу, но напряжение отпускало, словно кто-то понемногу ослаблял тугую петлю внутри груди.

Виола села напротив, не отводя взгляда.

— Так что за странность? — спросила она наконец.

Я подняла на неё взгляд, на секунду даже не понимая, о чём она. Мысли всё ещё путались, цеплялись друг за друга, не складываясь в единое.

— А? — выдохнула я и тут же нахмурилась. — Ух… назвал инквизитора Львом.

Слова прозвучали уже спокойно, но эффект оказался совсем не таким, как я могла ожидать.

Виола уже тянулась поставить свою чашку на стол, но на полпути замерла. Рука дрогнула, а затем чашка выскользнула из её пальцев.

Чашка глухо ударилась о край и упала на пол, разлетевшись на осколки. Чай расплескался по полу, тонкими струйками растекаясь между досками. Но Виола не обратила на это никакого внимания.

Она сидела напротив с побледневшая лицом и казалось перестала дышать. Мне же становилось лучше. Так всегда было. Я легко отодвигала свои страхи, нужду и боль, когда другим было плохо.