Московский сыщик. 1903. Книга 3 (СИ) - Шаравин Максим

— Идёт следом, — спокойно заметил Василий, едва поворачивая голову. — Держится грамотно. Не приближается, идёт в тени дома, чтобы мы его не видели, шаг подстроил под наш. Это не какой‑то рядовой воришка и не пьяный извозчик. Это чистый филёр. Профессионал.

— Я уже начал отвыкать от слежки после дела «Мясника», — в голосе Рябинина проскользнула злость. — В прошлый раз надоели, теперь снова!

— Похоже, Аристарх Платонович, люди, которые узнали про жилу, очень непростые, — Белозёров на мгновение остановился у фонаря, якобы поправляя шляпу. — Думаю, теперь за всеми слежка начнётся. Надо будет Воронова, Румянцева и Мохова предупредить. Убийца или его наниматели понимают, что мы носом землю роем. В ночлежке у Поленова душегуб не нашёл вторую часть карты. Теперь за нами будут плотно следить. Знать бы точно, действует убийца сам или он всё‑таки наёмник и просто выполняет чей‑то заказ.

— Если есть наниматели, то они ещё не знают, что мы нашли тайник в саквояже Поленова, — сказал Рябинин. — Я точно знаю, когда мы ездили в Заречье, за нами слежки не было. Дорога была пустая в обе стороны, и никто за нами не следил.

— Не знают, — согласился Василий, еле заметно улыбнувшись. — Но очень хотят узнать, что мы там нашли. И эта тень за нашей спиной только что раскрыла все их карты. Они думают, что ведут нас. А значит, мы можем заставить их идти ровно туда, куда нужно нам.

Утро следующего дня выдалось морозным, и Белозёров, позавтракав в трактире, медленно направился в сторону окружного суда, подняв воротник пальто. Ночной туман уже рассеялся, оставив на стёклах витрин узор из инея, а над крышами Москвы поднималось осеннее солнце.

Василий договорился вчера с Рябининым, что подойдёт к окружному суду в девять тридцать утра, чтобы они к десяти часам приехали к нотариусу.

Рябинин уже ждал его на крыльце:

— Доброе утро, Василий Игнатьевич.

— Доброе утро, Аристарх Платонович, — кивнул Белозёров.

Рябинин махнул ближайшему извозчику, и через пару минут они уже ехали в сторону нотариуса.

— Следят? — спросил Василий.

— Да, от самого дома, — ответил Рябинин.

— За мной тоже. Сейчас сменились. За нами поехал другой человек, — произнёс Белозёров.

Пролётка остановилась у трёхэтажного каменного дома на Маросейке, где располагалась контора старшего нотариуса Московского окружного суда Ивана Сергеевича Державина.

В нотариальной конторе царила полная тишина, нарушаемая только скрипом перьевых ручек. В воздухе пахло сургучом и полиролью для мебели. За высокой стойкой трудились двое молодых мужчин.

Увидев вошедших, один из них оторвался от документов и поднял глаза:

— Вы по какому делу?

— Судебный следователь Рябинин, — Аристарх Платонович показал своё служебное удостоверение. — Нам нужен Иван Сергеевич.

Иван Сергеевич Державин, поджарый старик в отглаженном сюртуке, принял Рябинина и Белозёрова в своём кабинете.

— Ермолай Степанович Гусятников был моим давним клиентом, — заговорил нотариус, снимая с полки книгу «Реестр актов за 1903 год». — Очень умный и грамотный купец. Все свои сделки он проводил исключительно через меня.

— Скажите, Иван Сергеевич, — обратился к нотариусу Рябинин, — какие именно действия Гусятников совершал с северными землями в последние недели?

— Очень странные. На него это было не похоже. Но я не расспрашивал, Аристарх Платонович, — Державин открыл книгу и перелистнул страницу, исписанную ровным почерком. — В середине августа Гусятников закрыл все долги по уездным лесопилкам и подал прошение об объединении. Он объединил четыре смежных лесных надела в один единый массив с правом не просто вырубки, а полной разработки недр. Это обошлось ему в большую сумму. Только государственных пошлин он заплатил почти три тысячи рублей.

— И документы были полностью оформлены? — уточнил Белозёров.

— Практически, — нотариус посмотрел на Василия. — Оставалось лишь зарегистрировать в губернском правлении.

Нотариус замолчал, как будто что‑то вспоминая, потом посмотрел на судебного следователя:

— Знаете, а вы ведь не первые, кто интересуется делами Гусятникова.

— Вот как? — Рябинин удивлённо посмотрел на Державина.

— Да. Только сейчас вспомнил, что за три дня до трагедии этими землями весьма настойчиво интересовались.

— Кто именно? — сразу уточнил судебный следователь.

— Я в тот вечер уходил последним и уже практически стоял на пороге, когда пришёл странный господин. Назвался присяжным поверенным Воропановым, представителем крупного петербургского торгово‑промышленного синдиката. Предъявил доверенность, правда, оформленную на частное лицо, и стал расспрашивать о точном юридическом статусе северных земель Гусятникова. — Державин закрыл книгу и отодвинул в сторону.

— Что конкретно его интересовало? — Белозёров придвинулся ближе к столу.

— Всё, — ответил нотариус. — Есть ли на землях залоги, какова точная площадь и, главное, выкуплены ли права на недра. Более того, господин Воропанов намекал, что его клиенты готовы выкупить эти права у Гусятникова за двойную цену, и пытался за солидное «вознаграждение» скопировать межевые книги и схемы границ.

— Вы ему отказали? — спросил Рябинин.

— Разумеется! — Державин выпрямился. — Это нотариальная тайна. Без присутствия самого Гусятникова я не выдал бы ни одной выписки. Этот Воропанов ушёл очень недовольным.

Белозёров переглянулся с Рябининым. Всё‑таки убийца — всего лишь исполнитель заказа. А за всем этим стоят совершенно другие люди, которые разбираются во всех юридических тонкостях.

Выйдя из нотариальной конторы, Рябинин и Белозёров отправились в сыскное отделение. Всю дорогу в пролётке ехали молча, решив не обсуждать детали разговора с Державиным на улице.

— Доброго дня, — поздоровались они, заходя в кабинет Воронова.

— И вам доброго дня, — произнёс Румянцев, который сидел за столом напротив Воронова.

— Проходите, сейчас ещё Тихон подойдёт. У нас есть новости, — сказал Иван Макарович.

Белозёров снял пальто и шляпу, повесил их на вешалку рядом с сюртуком Рябинина и, повернувшись к столу, спросил:

— Новости касаются слежки?

— Значит, за вами тоже следят? — спросил вошедший Мохов, услышав слова Василия.

— Да, Тихон. Со вчерашней ночи, когда отсюда вышли, — ответил Белозёров, проходя к столу и присаживаясь возле Рябинина, который уже устроился на стуле.

— Ладно, — Рябинин обвёл всех взглядом. — Мы сейчас были у нотариуса Гусятникова. Делами купца настойчиво интересовались за три дня до его убийства.

— Некто Воропанов, назвался присяжным поверенным, представителем крупного петербургского торгово‑промышленного синдиката. Скорее всего, подставная фигура, — добавил Белозёров. — Настоящий заказчик сидит в тени. Но теперь мы знаем, что убийца и филёры выполняют заказ.

— Похоже, все эти филёры — от безысходности, — произнёс Воронов. — Заказчики прекрасно понимают, что убийца Гусятникова и Поленова не справился с заказом. Без второй половины карты миллионное месторождение они просто не найдут. И теперь будут выяснять, что знаем мы и что нашли при обыске у инженера.

— Вопрос в другом, — усмехнулся Румянцев. — У нас нет улик, чтобы найти убийцу и тем более заказчиков. Вряд ли этот Воропанов в действительности существует. Мы зашли в тупик.

— Не совсем, Фёдор Емельянович, — улыбнулся Белозёров. — Мы заставим их самих прийти туда, куда нам нужно.

— Ты предлагаешь дать им возможность узнать, что вторая часть карты у нас? — Рябинин мгновенно уловил ход мысли Белозёрова.

— Именно, Аристарх Платонович. Сыграем на их главной слабости. Сообщим им об этом через человека, которому они поверят без малейших сомнений. Через приказчика Захарова, — ответил Василий.

— Захаров? Думаешь, он связан с заказчиками убийства Гусятникова и Поленова? — спросил Воронов.

— Не знаю. Может, и связан, а может, и нет, — задумавшись, ответил Василий. — Именно от Захарова мы впервые услышали о Поленове и о том, что у него комната в Заречье. Он знал про горного инженера и, возможно, слышал разговоры про золотую жилу. В любом случае я считаю, что за ним тоже следят, но даже если и не следят, то, когда он придёт к нам, заказчики захотят узнать, о чём мы с ним говорили.