Начать сначала. Трилогия (СИ) - Свадьбин Виталий

Но как говорится, проси больше – получишь ровно столько, сколько надо. Пока ждал в номере сопровождающего, я успел переодеться. Надел шорты и футболку, на ногах «плетёнки»¹. Мы с Борисом покинули мой номер, так как у меня имелся ключ, я всё же закрыл дверь, тем более в моём чемодане немалая сумма денег. Борис ничего не сказал на мои действия, даже не хмыкнул. В фойе он подошёл к стойке администратора и куда‑то позвонил. Я даже расслышал, как он упомянул диктофон и печатную машинку. Через пару минут мы двинулись по дорожке в сторону моря. По пути, Борис объяснял, куда ходить не надо, а куда запрещено.

– Миша, в апартаменты, где проживают высокопоставленные гости, лучше не ходи, так сказать во избежание. Если тебя не пригласит Леонид Ильич, не делай удивлённое лицо, когда увидишь кого‑то, кто тебе знаком по газетам. Ну ты понял меня, я надеюсь, – улыбнулся Борис.

– Без проблем. Борис, когда я не буду работать с Леонидом Ильичом, я могу ходить на море?

– Естественно. Покажу тебе на каком пирсе мы обычно купаемся, туда можешь ходить без всякого стеснения.

Мы прошли по дорожкам до парка, Борис показал основные здания и сооружения. После этого направились в столовую. Место приёма пищи, я бы не назвал столовой это здание, скорее кафе или ресторан. Чистота идеальная, белые скатерти, без единого пятнышка. Вполне симпатичные официантки. Нас покормили, Борис тоже не отказался от ужина. Пока мы ели, к нам подошёл ещё один молодой мужчина, он склонился к уху Бориса и что‑то ему прошептал. Я не стал проявлять любопытство, продолжая уплетать десерт. А на десерт были творожники со сгущённым молоком, запивал чаем с лимоном.

– У Леонида Ильича закончились процедуры, он сейчас на одном из пирсов. Пройдём туда, нужно доложиться, что ты прибыл, – сообщил Борис, быстро допивая свой сок.

Я тоже ускорился с десертом, и мы пошли на выход. Проходя мимо местных официанток, я поблагодарил работников общепита и просил передать благодарность поварам.

Леонида Ильича мы нашли недалеко от пляжа. Примерно в пятидесяти метрах от моря стояла ротонда рядом со зданием, где расположился сам генсек. Брежнев сидел возле круглого столика и читал газету. Он был одет по‑домашнему. Синие спортивные штаны, белая футболка, на ногах тапочки. При чтении генсек использовал очки, старческая дальнозоркость. Рядом с ротондой стоял крупный мужчина, достаточно высокий и широкий в плечах. Вся фигура этого человека, скорей всего он охранник, выдавала в мужчине недюжинную силу. Борис кивнул не генсека, чтобы я подошёл и поздоровался, а сам остался рядом с охранником Брежнева.

– Здравствуйте, Леонид Ильич, – поздоровался я, когда подошёл ближе.

Брежнев сидел ко мне боком, так что не сразу увидел меня, да ещё и увлечён чтением газеты. Брежнев посмотрел на меня поверх очков, что ещё раз подтверждало, очки у него только для чтения.

– А, Михаил, проходи, присаживайся, – генсек, не чинясь протянул мне руку, которую я пожал.

Я присел напротив Брежнева, он ещё раз взглянул на статью в газете, потом свернул газету и положил на край стола.

– С чего планируешь начать? – спросил Брежнев, но смотрел не на меня, а на море.

– Мне Борис пообещал, что достанут диктофон. Так будет проще, вы будете что‑то рассказывать, иногда я стану задавать вопросы. Что‑то придётся взять в архивах. А начнём, пожалуй, с того, что в предисловии, вы расскажете коротко, как началась война, до того самого момента, где начинается операция по освобождению Новороссийска от злобных фашистских захватчиков. Там уже пойдут подробности. Художественный формат будет пересекаться с документальным. Таким образом, мы сможем охватить большую аудиторию читателей, ведь нужна книга, которая вовлечёт читателя в то, военное время, – озвучил я примерный план.

– Хорошо. Так и сделаем, начнём завтра, – Брежнев повернулся в ту сторону, где стояли охранники и махнул рукой.

Оба сразу подошли, но не вытянулись по стойке «смирно», а смотрели с вниманием.

– Борис, что там с диктофоном? – спросил Брежнев у моего сопровождающего.

– Решим, Леонид Ильич. Приготовили «летучую мышь», осталось только забрать, я прослежу, чтобы не было накладок, – доложил Чащин.

– «Летучая мышь»? А почему бы и нет? Цуканов должен был договориться, свяжись с Ялтинским отделом, пусть доставят сегодня к вечеру. Да, оформите документы на имя Михаила, сделаем молодому автору подарок. Миша, когда тебе понадобиться печатная машинка?

– Дней через пять, не раньше, – ответил я.

– Ну и хорошо. Завтра начнём. А сегодня я, пожалуй, отдохну, пораньше спать лягу. Да, Борис, передай своему руководству, чтобы тебя прикомандировали к Михаилу, на то время, пока он находится здесь, – распорядился Брежнев.

Генсек встал из‑за стола, попрощался со мной, и со своим охранником ушёл к дому, где находились его помещения для отдыха. А мы с Борисом остались одни.

– Миша, ты пока искупайся, там на набережной есть буфет. Напитки и всё такое. А я смотаюсь до телефона, позвоню в Ялту, – пояснил Борис и двинулся глубь территории.

Ну а я направился на набережную. Искупаться в море, ой как не помешает. Здесь в Крыму значительно жарче, нежели в Свердловске.

Июль 1975 год. Свердловск. Егорова Катерина. Эпизоды.

Ночью Кате приснился сон, точнее под утро. А всё от того, что накануне вечером она прослушивала композиции, которые написаны с подачи брата, «Возвращение домой» и «Полёт на Меркурий». Приятная получилась музыка. Катя даже гордилась собой. И вот случился сон. Во сне она брела по цветочному полю. Но что интересно, там были не луговые цветы и разные розы. А ещё она чётко слышала мелодии, будто цветы танцуют свой незамысловатый танец. Катя подскочила как ужаленная, сразу бросилась к пианино, подняла крышку и начала наигрывать ту мелодию, которую слышала во сне, чтобы из памяти не выветрились переливы музыки. Что‑то начало получаться. Катя взяла нотные листы и накидала нотные знаки. Вновь проиграла. На звуки пианино в комнату заглянули мать и отец, у обоих удивлённое выражение лица. Однако мешать они не стали. Хотели было прикрыть дверь в комнату, но Катерина их заметила.

– Мам, пап, подождите, послушайте, что у меня получается.

В этот раз Катя взяла скрипку и заиграла, она даже прикрыла глаза от удовольствия. Сейчас Екатерина не видела, как мать и отец счастливо улыбаются. Музыка лилась от скрипки чуть больше минуты.

– Ну как вам? – спросила Катя, опуская смычок.

– Очень красиво, дочка, – ответила мама.

– Мне тоже понравилось, – поддакнул папа.

– Как назовёшь композицию? Ведь это новое что‑то, насколько я поняла? – спросила мама.

– Как назову? – Катя задумалась на несколько секунд, и произнесла название, – Назову «Розы любви и печали».

– Почему печали? – удивилась мама.

– Где есть любовь, там всегда есть печаль, особенно при расставании. Не знаю, но мне так хочется назвать свою мелодию, – пояснила Екатерина.

Катя вернулась к нотам, а родители тихонько прикрыли дверь в комнату, чтобы не мешать дочери.

– Талант, – веско произнёс Виктор Павлович и отправился собираться на пробежку.

Галина Николаевна не возражала, она счастливо улыбалась, думая о том, что получилось уговорить дочку серьёзно заняться музыкой.

До обеда Катерина занималась тем, что расписывала ноты, указывая, где и какой инструмент должен звучать. А самое главное, музыка не исчезла из сознания, наоборот, она продолжала переполнять Катину душу радостью. В обед Екатерина решила съездить во Дворец Молодёжи. Родители уже ушли на работу. Катерина вышла из подъезда и пошла через двор к площади. Там она планировала сесть на пятый номер трамвая, чтобы без пересадок доехать до дворца. Возле одного из подъездов приметила рокера Славу Важенина, с ним Катя познакомилась, когда брат возил её на тусовку этих рокеров, что собираются возле «Космоса». Слава был не один. Возле него стоял Рашид на своей «Хонде», они о чём‑то беседовали. У Кати настроение приподнятое, она, чуть помахивая футляром со скрипкой, приблизилась к парням.