Начать сначала. Трилогия (СИ) - Свадьбин Виталий

– Привет неформалам, как поживает ваше рокерское движение? – спросила Катя, сразу остановившись возле Рашида, похлопала его по шлему.

Она часто так делала, могла похлопать по плечу. Катя подозревала, что сильно нравится Рашиду, так как у него всегда краснели уши, когда она заговаривала с ним.

– Движение развивается, народ подтягивается. А у тебя как дела, много песен написала? – спросил Слава и улыбнулся.

– Темнота. Я же не песни пишу, а музыку. Для песен нужны стихи. Эх, дремучие вы, рокеры, всё вам разжевать требуется, – засмеялась Катя.

Слава и Рашид рассмеялись. Рашид шлем не снимал, так как Катя приобняла его за плечо, чем чрезвычайно смутила приятеля брата.

– Рашид, а ты разве не на работе, брат говорил, что ты где‑то подработку нашёл, в каком‑то колхозе? – обратилась Катя к Рашиду.

– Да там толком ничего не дают, в основном таскаю что‑то по мастерским. А вчера подметал почти весь день, не то, чего я ожидал. А Слава говорит, что у них мастерские свои, по ремонту мотоциклов, вроде готовы меня туда принять, – сообщил Рашид.

– Помнишь того парня, тоже на «Хонде»? Димон Бобыкин. У его родителей в центре два гаража пустовали, вот там мы пристроились. Есть два парня, которые неплохо разбираются в технике, оба заканчивают «Автодорожный» техникум, – пояснил Слава для Кати.

– Понятно, а я собралась во Дворец Молодёжи, так что пока, мальчики, не скучайте, – Катя решила двигаться на трамвайное кольцо.

– Может тебя подвезти? – спросил Слава, остановив Катин порыв уйти.

Катерина видела, как на неё смотрит Важенин, а о том, что она нравится парням, Катя ничуть не сомневалась. Она посмотрела на свою юбку, кофточку и голые ноги. Носить колготки или лосины в такую погоду преступление, от жары одуреешь. Но прокатиться на мотоцикле тоже хотелось.

– У меня подол юбки будет задираться выше головы, даже не знаю, – сомневаясь произнесла Катя.

– Мы в центр едем, так что ты нас совсем не отвлекаешь, а подол прижми «пятой точкой». Поедем медленно, чтобы ветром у тебя юбку не задувало, – предложил Слава.

Осталось решить с кем ехать. Катя видела, что оба готовы её везти. Она подняла веточку с земли, сломала на длинную и короткую.

– Тяните, кто вытянет короткую, тому предоставится честь довезти меня, – засмеялась Егорова, вытягивая руку с палочками.

Короткая досталась Рашиду. У Рашида был с собой второй шлем, о чём он поблагодарил небеса, так как обычно второй шлем не брал. Но сегодня планировал покатать сестру, точнее забрать вечером из центра. Сестра Рашида ходила в кружок, в Доме Пионеров.

– Рашид, не вздумай ехать быстро, сама тебе скажу, если подол не будет задираться, – заявила Катя, усаживаясь позади Абдулина.

Как не старалась Катя придерживать подол, завихрения ветра, всё равно задирали юбку. Тогда она плюнула на это дело, крепче обхватила Рашида, удерживая между ними футляр со скрипкой. У шлема Рашида, визор затемнённый, так что лица не видно. Пусть будет стыдно, кому видно. Решила Катя, хлопнула Рашида по плечу, давай понять, чтобы он прибавил скорости. Домчали с ветерком. Довольная Катя попрощалась с ребятами и направилась во Дворец Молодёжи. Слава и Рашид сидели на мотоциклах, которые стояли рядом, во все глаза парни смотрели на походку Катерины. Девушка двигалась легко, чуть‑чуть покачивая бёдрами.

– М‑да. Красивая сестра у Михея, ничего не скажешь, – произнёс Слава.

Рашид ничего не стал говорить, чтобы никто не подумал о том, что Катерина ему безумно нравится. Парни завели мотоциклы и поехали к мастерским, где неофициально организовано место для ремонта мотоциклов почти всех рокеров города.

Когда Екатерина переступила порог помещения, которое отведено для музыкального коллектива «Время вперёд», она обнаружила, что все члены коллектива здесь, в том числе руководитель Ошерович Софья Яковлевна. Екатерина раскрыла футляр со скрипкой, где лежала не только скрипка, сюда же она сложила нотные листы, с записями новой композиции. Ошерович приняла нотные листы, которые подала Егорова.

– Представляете, Софья Яковлевна, мне музыка приснилась ночью. Утром я постаралась всё записать, даже сделала проигрыш на пианино, потом на скрипке. Наверняка разбудила утром соседей, хи‑хи, – хихикнула смущённо Катя.

– Посмотрим, посмотрим, что ты ту навеяла, – задумчиво произнесла Ошерович.

Руководитель присела за пианино, которое имелось в помещении музыкального коллектива. Пробежала по клавишам, полилась плавная музыка. Ошерович остановилась, развернулась к ребятам и девушкам.

– Так, Валентина, подключай свою электронную чудо‑машину. А ты, Антон, настраивай барабаны, – распорядилась Ошерович.

Светлова стала подключать синтезатор, Гранин прошёл к ударной установке, он проверял, как направлены микрофоны на барабаны, включил усилитель и проверил провода. Кручинин и Коряков тоже не стояли на месте, они стали готовить гитары, подключая к ним шнуры.

– Ну‑ка, Катя, выдай мне, вот с этого места, на клавишах, – Ошерович проиграла несколько нот на пианино, дав указание Егоровой, когда заметила, что Светлова подключила синтезатор.

Екатерина подошла к синтезатору, встала за клавиши. Что‑то промычала мелодичное под нос и заиграла, но при этом она прикрыла глаза. Полилась приятная музыка.

– Хорошо, а теперь возьми свою скрипку и сыграй партию скрипки, с того места, которое указала, – остановила Егорову Софья Яковлевна, дав новое задание.

Катя взяла скрипку и сделала то, что просила Ошерович. Но при этом, девушка вновь прикрыла глаза. Ошерович сверялась с нотами, внимательно наблюдая за Егоровой.

– Стоп. Катя, зачем ты прикрываешь глаза? – решила поинтересоваться Ошерович.

– Софья Яковлевна, я будто слышу музыку, точнее она звучит в моей голове, – восторженно произнесла Екатерина.

Все члены музыкального коллектива прекратили свои действия, уставившись на Егорову.

– Слышит она. Музыку слышали в своей голове Моцарт и Чайковский, неужели…, – очень тихо прошептала Ошерович, но остановилась на середине фразы.

Никто не услышал, что там прошептала Ошерович, кроме Кати, так как она стояла рядом с руководителем. Да и она расслышала неполностью. Софья Яковлевна с минуту внимательно рассматривала Егорову. Хлопнула в ладоши.

– За работу, мои юные дарования, – распорядилась руководитель.

Закипела работа, следующие три часа подряд молодёжь репетировала новую композицию, которую придумала Катя. Но наступил момент, когда Ошерович остановила ребят и девушек.

– С меня на сегодня хватит. Сейчас забегу к Бруку, а потом в школу, у меня сегодня ученики подойдут. А вы продолжайте, Катя остаётся старшей, – распорядилась Ошерович.

Софья Яковлевна собралась достаточно быстро, попрощалась с членами коллектива до завтра и вышла из помещения. Молодые члены коллектива репетировали до восьми часов вечера. Но занимались не только новой мелодией Кати, а в том числе, прошлыми заданиями от Ошерович. После восьми вечера Антон поехал провожать Катю домой. Возле подъезда Екатерина поблагодарила Антона, и они расстались, к сожалению, Гранина.

– Спасибо, Антоша, что проводил, – поблагодарила Катя.

– Катюша, ты мне нравишься, – решился сказать Гранин, даже попытался обнять Егорову, но Катерина ловко увернулась.

– Антон, мы же с тобой договорились, что дружим, а не влюбляемся. Я тебе ни какая‑нибудь доступная девочка, к которым ты привык в консерватории. Мои мама и папа встречались почти два года, когда отец решился обнять и поцеловать маму, – заявила Катя, хотя точной информации по поводу встреч родителей не знала.

Пусть так думает. А то ишь какой шустрый, сразу обниматься лезет. А завтра что? Под юбку начнёт руки тянуть или за грудь хватать. Но когда Катя вошла в подъезд, она вдруг весело рассмеялась. Придя домой, поужинав тем, что приготовила мама, Катя ушла в свою комнату, она устала и планировала лечь спать пораньше. Но обнаружила на своём столе письмо от поэтессы Маргариты Агашиной. В письме Агашина сообщала, что даёт своё согласие на использование своих стихов для Екатерины, а также благодарила за хорошую песню. Уже укладываясь спать, Катя подумала, что надо раздобыть стихи Агашиной, а ещё написать ответ на письмо. С такими мыслями Егорова уснула.