Оружейникъ. Дилогия (СИ) - Володин Григорий Григорьевич
– Пелагее Ивановне теперь будет спокойнее, – заметила она. – Да и Дуне есть что рассказать, когда вернётесь.
– Расскажу, – пообещал я. – Только рассказ о медали ей понравится больше, чем о моей работе.
– А вы начните с медали, – с улыбкой посоветовала Лиза. – Потом она сама спросит, за что её дали.
Пока оформляли подписи, ко мне подошёл капитан, сопровождавший систему Карле. Он посмотрел на медаль и кивнул мне:
– С медалью, мастер. А нашу Карле в марте примут.
– Ваша Карле пятьсот выстрелов честно выдержала, господин капитан, – признал я. – А в июле опять посчитаем одним журналом, только уже в солдатских руках.
– В роте вашему ружью будет потруднее, чем на Волковом поле, – ровно ответил капитан. – Там при нём были и стрелки опытные, и мастер рядом. А солдат за мастером в обоз не побежит.
– Потому и готовим сотню, – пояснил я. – Одно ружьё я могу сам довести и за каждым выстрелом проследить. А сотня должна работать без меня. Иначе какой армии от неё прок?
Капитан поправил перчатку, пожелал удачи и вернулся к своим товарищам. Он имел основания ждать мартовского решения: Карле действительно собирались принять. Я же знал, что долго служить этой системе не придётся, но сейчас спорить об этом было ни к чему.
Тем временем Голутвин добрался до председателя и достал приготовленные листы:
– Ваше высокоблагородие, позвольте несколько слов о нашей тульской мастерской. Мы за свой счёт готовили первые образцы, нанимали рабочих, приобретали металл, а теперь могли бы объяснить, какие работы готовы принять по новой партии…
Председатель остановил его движением руки.
– Афанасий Петрович, сведения о мастерской у комиссии имеются. Сейчас будем оформлять поручение и порядок отпуска средств. Там ваши замечания пригодятся. А повторять всю историю изготовления образца не требуется.
Купец посмотрел на свои страницы, сложил их и убрал в карман:
– Я ведь именно о возможностях наших хотел доложить, ваше высокоблагородие. Чтобы знали, на что мы способны без казённой помощи.
– Это отражено в расчёте. Когда дойдём до обязательств вашей мастерской, вас спросят отдельно, – ответил председатель и подозвал к себе делопроизводителя.
Вернувшись ко мне, Голутвин вздохнул:
– Всю ночь сокращал, четыре страницы оставил. Опять не пригодились.
– Пригодятся, когда будем определять исполнителей, – ответил я. – Вы же не зря людей и оборудование перечисляли.
– Да уж. Тогда и добавлю, кого ещё собираюсь нанять.
Председатель тем временем подозвал меня. Перед ним лежал приказ о назначении и мой расчёт, который переписывала Лиза.
– Курбатов, передам вам слова министра, сказанные после испытаний на Волковом поле. Его высокопревосходительство тогда заметил: «Если сумеет определить, чего нам действительно не хватает, – возьму на службу». Вы определили. Теперь у вас есть поручение и срок, в который нужно показать результат.
– Тогда пусть служба начнётся с бумаги, ваше высокоблагородие. Я её ещё не читал. Хотелось бы посмотреть, кто и в каком порядке будет отпускать нам ружья, металл и средства.
– Посмотрите, – ответил председатель. – Окончательно подпишем после проверки. Если замечания окажутся по делу, внесём.
Он велел делопроизводителю провести нас в соседнюю комнату. Голутвина пригласили как подавателя образца. Лиза попросила разрешения присутствовать при чтении: ей предстояло готовить бумаги для тульской конторы. Председатель согласился, предупредив, что предписание до подписания остаётся у делопроизводителя. Мы прошли следом за чиновником. Медаль при ходьбе покачивалась на груди и цеплялась за пуговицу сюртука.
В соседней канцелярии было теснее, чем в зале комиссии. У окна стоял большой письменный стол; вдоль стены тянулись шкафы с папками, возле двери находилась скамья для посетителей. Делопроизводитель убрал в сторону несколько раскрытых книг, освободил место и положил передо мной предписание.
– Основные пункты внесены по распоряжению министра, – пояснил он. – Прочитайте, Иван Тимофеевич, и распишитесь в ознакомлении. Пока мы изготовляем окончательный экземпляр, замечания ещё можно принять.
Голутвин сел по правую руку от меня. Лиза достала записную книжку, но писать не начала, дожидаясь разрешения. Аверкиев занял привычное место у двери. Председатель тоже остался: за соседним столом ему приготовили бумаги на подпись.
Я сразу перевернул на последний лист, где был расписан порядок исполнения, и только потом вернулся к началу. В предписании значились сто казённых шестилинейных ружей, десять тысяч патронов, отпуск материалов по нарядам и опытное изготовление тульского латунного листа. За техническую часть отвечал я, мастерская Голутвина названа возможным исполнителем части работ. По каждому пункту указывалось, кто получает распоряжение, кому предъявлять ведомости и куда отправлять отчёт.
С оружием дело выглядело хуже всего. При переделке мы рассчитывали прежде всего на Тульский завод, но при последнем разговоре с министром я уже добился запасного разрешения: если завод не выдаст нужное количество, взять сотню старых шестилинеек из местного губернского батальона. Теперь оказалось, что канцелярия сохранила саму возможность, а порядок её использования изменила.
Я перечитал соответствующую строку:
«При невозможности отпуска означенного количества ружей Тульским оружейным заводом разрешается получение ста шестилинейных ружей из наличия местного губернского батальона, по удостоверении Оружейной комиссии в отказе завода».
– Вот этот пункт, господин делопроизводитель, придётся исправить.
Чиновник отложил перо и наклонился к листу:
– Он составлен по распоряжению министра. Разрешение на отпуск из батальона внесено полностью. Чего, по‑вашему, не хватает?
– Возможности воспользоваться им без нового обращения в Петербург. Завод откажет в выдаче ружей, я отправлю отказ сюда. Комиссии придётся его рассмотреть, принять решение и прислать ответ обратно в Тулу. Пока бумаги ходят, переделка стоять будет.
– Вы же понимаете, что батальонное оружие нельзя выдавать по одному заявлению мастера, – возразил чиновник. – Завод может отказаться исполнять наряд по причинам, которых комиссия не знает. Кто‑то должен проверить основания.
– Письменный отказ необходим, с этим не спорю. Но почему проверять его получение должна именно петербургская комиссия? Мне нужны ружья, а не решение о виновности заводского начальства.
Делопроизводитель указал пальцем на строку:
– Потому и предусмотрено удостоверение. Если завод сообщил, что оружия у него нет, а оно имеется, комиссия вправе потребовать исполнения первоначального наряда. Нельзя же сразу забирать ружья у батальона, не выяснив положения на заводе.
– Тогда после отказа мы потеряем две‑три недели только на переписку, – пояснил я. – Письмо пойдёт через Москву, потом его рассмотрят здесь, и ответ поедет обратно. Комиссия ведь не собирается в тот же час, как поступит каждая бумага. А на изготовление патронов после получения материала я отвёл пятьдесят рабочих дней. Переделку ружей придётся начинать ещё раньше.
– Пусть завод заранее подтвердит готовность отпустить оружие, – предложил делопроизводитель.
– Подтвердить готовность и выдать сто ружей – не одно и то же, – заметил я. – Если завод откажет, мне придётся просить у Петербурга разрешения воспользоваться разрешением, которое Петербург уже дал. Запасной путь через ту же дверь – не запасной. Его высокопревосходительство велел, чтобы по каждому затруднению не приходилось снова обращаться сюда.
Председатель отложил документ, который подписывал, и подошёл к нашему столу:
– Что за затруднение с ружьями?
Делопроизводитель изложил свой довод: оружие состоит на казённом учёте, поэтому отказ завода требуется проверить надлежащим порядком. Председатель выслушал его и обратился ко мне:
– Вы сами просили запасной источник. Неужели считаете, что батальон может просто отдать оружие, когда мастер предъявит жалобу на завод?
Похожие книги на "Оружейникъ. Дилогия (СИ)", Володин Григорий Григорьевич
Володин Григорий Григорьевич читать все книги автора по порядку
Володин Григорий Григорьевич - все книги автора в одном месте читать по порядку полные версии на сайте онлайн библиотеки mir-knigi.info.