"Фантастика 2026-165". Компиляция. Книги 1-23 (СИ) - "Аргус"

– Прости, я правда не хотела вредить Хайе. Но мне нужны были ответы на некоторые вопросы. Я больше вас не потревожу. Правда, прости, Нуска.

Пол заходил ходуном. Хаванец услышал, как трещат доски, а затем Мара пропала. В воздухе не осталось ни тени ее дэ.

Нуска же заканчивал свою работу. Под его пальцами разорванные ткани, артерии, вены и даже органы сшивались, вновь образуя одно целое. Вскоре Хайя вздохнул, а затем рывком вскочил с пола. Он испуганно закричал и стал ощупывать свое тело.

– Где?! Где дырка?!

– Ну… я вылечил, – устало отозвался Нуска.

– Как?! Ты ведь был под действием…

– Вот так, Хайя. Заткнись. Я очень устал…

Но дело было не только в этом. Нуска скосил взгляд и понял, что кровь с его запястья так и продолжает течь – еще немного, и он потеряет сознание. Пришлось залечить собственную рану касанием пальцев, но… в тот же миг его каналы дэ вновь оказались заблокированы. Мир вновь стал серым. Все чувства и запахи притупились, а последние силы покинули Нуску. Он упал на пол, прямо в лужу крови, и шумно выдохнул.

– Нуска? Нуска, ты в порядке?!

– Да не кричи ты… – нахмурился лекарь и отодвинул окровавленной рукой лицо Хайи подальше. – Прямо в ухо орешь. Я просто очень устал. Дай полежать.

– Почему… – сдавленно пробормотал Хайя. Казалось, он хотел сдержаться, но у него все равно вырвалось: – Почему она это сделала? Она ведь почти…

– Все просто. В тот момент, когда я вышел из-под действия навыка Анту, она смогла прочесть мои мысли.

Хайя молчал. Нуска чувствовал, что его друг, кажется, плачет, но ничем не мог ему помочь. Даже на то, чтобы говорить или думать, сил не осталось. Его дэ была заперта в человеческом теле, которое просто не приспособлено для того, чтобы проводить такое количество энергии. Не прошло и нескольких минут, как Нуска отключился. Хайя хоть и тряс его за плечо, звал, но лекарь не отзывался и крепко спал, глубоко погруженный в свои кошмары.

Глава 145. Сон о ненависти и любви

Нуска очнулся уже через час. Резко вскочив с кровати, он оглядел незнакомую комнату и тут же заметил Хайю, сидящего рядом.

Выглядел карборец неважно: его серые глаза смотрели в пол, волосы были взъерошены, а пуговицы на рубахе оторваны. Нуска пригляделся и заметил, что в том месте, куда Мара вонзила косу, остался небольшой шрам. Только вот удар косы пришелся в спину, а шрам был виден на груди.

«Мара… буквально проткнула его насквозь. А ведь они были вместе больше года!»

– Хайя. – Нуска потряс друга за плечо.

– А? Нуска?! Как ты? Ты точно в порядке? Ты так резко вырубился, что я…

– Хайя, у тебя осталась стрела, которая попала в Мару?

Тот нахмурился, а затем призвал свое оружие дэ. Вместе с ним – и стрелы. Как Нуска и догадывался, на одной из стрел осталась запекшаяся кровь.

– Сам-то как? – спросил хаванец.

Хайя лишь покачал головой и снова уставился в пол. Возможно, он был готов ко многому: что Мара предаст их, окажется шпионом, переметнется на сторону врага, но… он не ожидал, что она буквально насадит его на косу. Оружие дэ неспособно ранить близкого человека своего владельца. Даже сабля Вьена не ранила Нуску, а ведь Мара и Хайя были возлюбленными.

– Я выясню, в чем причина, – сказал Нуска, покрутив в руке стрелу. – Уверен, у нее были причины для подобного поступка.

– Но какой в этом смысл, Нуска? – выдохнул Хайя и, закрыв руками лицо, скрючился. Он практически уткнулся лицом в колени, а затем сдавленно пробормотал: – Какие бы ни были у нее причины… если бы ты не спас меня, я был бы мертв. Она убила меня, Нуска. За последний год мы сблизились и проводили вместе каждый день. Она обсуждала со мной каждое изобретение и давала советы. Мы жили вместе. Мы целовались. Заботились друг о друге, делили золото, планы и мечты… Я любил ее, Нуска. Наверное, и сейчас люблю, поэтому…

Нуска отложил стрелу, сел на кровати и обнял друга. Все произошедшее действительно не укладывалось в голове.

Кажется, Хайя снова плакал. Спрятав лицо, он ударил кулаками по своим коленям и выругался:

– Th`are.

Нуска дождался, пока Хайя немного придет в себя, а затем сказал:

– Я постараюсь узнать, почему это произошло. Верь мне.

Перед тем, как погрузиться в сон, он проткнул одну из вен на верхней части ладони. Пока лекарь спал, кровь медленно текла меж пальцев, пропуская светлую дэ.

Омут, в который погрузился Нуска, был невероятно глубок. Клубы воспоминаний мелькали перед глазами. Каждый – мутнее предыдущего. Мара прожила на этом свете более тридцати лет, и, вероятно, чем старше был человек, тем больше воспоминаний возникало в сознании.

Никто не знал о рождении или о существовании такой сурии, как Мара Сивьера. В этом мире был лишь один человек, гордо носящий имя рода Сивьеров, – Тирра. Ее образ навсегда останется в памяти Скидана. Она была главной в Сифе, защищала Скидан во времена Континентальной войны, открыто критиковала эрдов: что Фавэра, что Сина. Никто не смел указывать Тирре, но даже она не могла справиться со множеством слухов, порожденных ее пристрастиями.

У Тирры было более десяти детей от разных высокопоставленных сурии. Многие думали, что она жаждет возвеличить свой род, породив сильных потомков, но все было не так просто.

Обо всех планах Тирры знала лишь одна Мара.

С детства ей ежедневно приходилось слушать одну и ту же историю. Маре только исполнилось четыре года, когда мать решила посвятить ее в тайну, передававшуюся в семье Сивьеров:

– Предок нашего рода однажды заблудилась в подземной драконьей пещере. Такие строили драконы-сифы. Из-за того, что Сивьера провела там больше месяца, она досконально изучила все драконьи письмена, которыми были испещрены стены, пол и даже свод. И там говорилось: «Герой, нареченный именем Мардук, пронзит своим клинком сердце Тиамат. Лишь ему под силу раз и навсегда уничтожить Тиамат. Никто другой на небосводе, в наземном и подземном мирах не в силах справиться с существом, чья мощь равна силе звезд».

Мара слушала это, распахнув свои наивные круглые глаза. Но думала она совсем не о том, о чем следовало бы: «Зачем же Мардуку убивать Тиамат? Почему в этой истории не говорится, что плохого сделала Тиамат?»

И мать продолжала:

– Поэтому твое имя – Мардук. Род Сивьеров пронес знания через столетия, чтобы сегодня я наконец смогла наречь свое дитя этим именем.

В вечерней полутьме комнаты, освещенной дрожащим светом нескольких заключенных в колбы светочей, Тирра продолжала говорить. Ее глаза горели от предвкушения мести, ненависть так явно читалась на ее лице, что Мара, поджав ноги и обхватив их руками, забилась в уголок кровати и не издавала ни звука.

Тирра резко распахнула одежды. Мара не впервые видела шрамы на теле матери, но почему-то сейчас, в этом скудном освещении, они казались особенно пугающими.

Весь живот и грудь Тирры были располосованы длинными глубокими шрамами, словно оставленными лапой огромного зверя.

– Мой муж и нерожденный ребенок были убиты Тиамат. Выжить удалось только мне. Однако с тех пор мои силы угасли, я не могу собственноручно расправиться с Тиамат. Поэтому именно ты, моя дочь, должна свершить расправу над последним оставшимся на континенте драконом. Сам Энлиль не смог убить Тиамат и погиб, но ты, моя дочь, нареченная этим именем, сможешь. В этом твоя сила. Это же и твоя судьба.

Отчего-то Мара начала плакать. Ей было страшно. Она утирала слезы руками, но не смела перечить матери.

– Мардук, подойди. Ты должна досконально изучить эти летописи: здесь рассказывается, каким образом убивались драконы разных сторон дэ. Мы можем использовать это, чтобы разработать стратегию…

– Мардук, завтра мы отправляемся в драконью пещеру. Тебе придется провести там несколько недель, чтобы привыкнуть к драконьей дэ. Тогда ты всегда сможешь отыскать Тиаму, даже когда она будет в человеческом обличии.