"Фантастика 2026-165". Компиляция. Книги 1-23 (СИ) - "Аргус"

Глаза Сина вдруг приоткрылись, но на этот раз он не мог говорить. Видимо, вторая пережитая смерть… нанесла ему непоправимые повреждения.

– Син… Син… Я лечил так много людей… без рук, без ног, с проткнутыми легкими, сердцем, желудком, пробитыми насквозь органами, но… ни один из тех людей так не желал смерти… ни один…

Бессилие. Абсолютное бессилие. Неужели есть то, что нельзя вылечить светлой дэ? Неужели к тому моменту, как Нуска начал лечение… уже было слишком поздно?

Что, если… Нуска раз за разом будет возвращать его к жизни, а Син раз за разом будет умирать?.. Что делать, если Нуска заберет всю светлую дэ с континента, а Син так и не исцелится? Что делать, если Нуска… уничтожит всю жизнь в этой вселенной, но Син все равно умрет?

В какой-то момент Нуска понял, что не может дышать. Он часто вдыхал, но кислород так и не поступал в легкие. Глаза застлали слезы. Все еще кровоточащие раны уже не болели. Ничего не болело, ведь он и не ощущал ничего, кроме безграничного отчаяния.

И лекарь пришел в себя, лишь когда ледяная рука вновь прикоснулась к его волосам. Невидящий взгляд Сина был таким мягким, а его губы вновь слегка изогнулись в улыбке…

Нуска думал, что у Сина уже не осталось сил. Однако эрд был иного мнения на этот счет. Кажется, он догадался, что умирает и что Ранри так и не сможет прийти к нему на выручку, а потому…

Син вдруг поднял вторую руку, блеснули его длинные драконьи когти, а затем… резким движением вспороли его собственную грудь. Нуска закричал, да так, что затихли все.

И под этот крик, полный боли, отчаяния, ненависти ко всему… Син зажмурился и с усилием и хрустом вырвал из своей груди сердце.

Он протянул его Нуске, словно это был прощальный подарок.

Это черное, частично окаменевшее, подобно драконьему, сердце явно было деформировано под нагрузкой дэ. Это сердце обливалась черной кровью и было облеплено бляшками из сгустков темной дэ.

Нуска не мог оттолкнуть руку Сина. Не мог взять и бросить его сердце в грязь. Он принял его, а оно… билось отчаянно быстро прямо в его руках. Но он понимал, что это ненадолго.

Не желая дожидаться момента, когда сердце окончательно перестанет биться, Нуска… приложил его к собственной груди. И, как и драконье сердце Тиамы, оно медленно погрузилось внутрь.

Даже сердце Тиамы, наполненное тысячелетней тоской, обидой и горечью, не было так тяжело, как сердце Сина. Нуска никогда не испытывал такого.

Самым невыносимым чувством оказалось… чувство вины.

Из глаз Нуски хлынули слезы. Он понял. Он наконец понял.

Син не будет благодарен ему за спасение. Если Нуска уничтожит весь Скидан, чтобы спасти Сина… он будет даже считать виноватым Нуску или ненавидеть его…

Син возложит всю вину на себя. Он будет ненавидеть и винить только себя.

– Нуска.

Встрепенувшись, лекарь вскинул голову, но… это было последнее слово, которое Син произнес, прежде чем испустить дух в третий раз.

– Нет! Нет! Нет!

Потеряв всякий контроль, Нуска принялся лечить новую рану. Третья вспышка его энергии должна была накрыть Скидан целиком, но…

– Остановись.

Еще один человек решился подойти, чтобы остановить лекаря, но на этот раз… теплые руки учителя легли на его голову, мягко поглаживая. Точно так, как всегда делал Син.

– Нуска, я прошу тебя… остановись. Отпусти его. Ты ведь чувствуешь, что его сердце хочет именно этого, – говорил Минхэ.

– Учитель, я, я не могу сдаться… Я не могу…

– Тогда не сдавайся. Я верю, что ты найдешь другой путь. Ты добьешься всего, чего желаешь, но сейчас… остановись.

Боль в собственном сердце. Боль в сердце Сина. Нуска ощущал это так сильно. Он кричал и плакал, даже зная, что это бессмысленно. Он вновь и вновь пытался вернуться к Сину, но учитель не отпускал, вновь одновременно мягко и твердо говоря:

– Остановись.

Вокруг бегали люди. Когда начали уносить тело Сина, Нуска рвался сильнее всего. Потому Минхэ пришлось ударить его по затылку, тем самым лишив чувств.

Но даже тогда Нуска боролся, раз за разом возвращая себя в сознание.

И учитель неустанно повторял лишь одно слово:

– Остановись.

Глава 151. В день, когда отцветала груша

Не так давно, перечитывая записи, оставленные отцом, Нуска встретил это слово – «вселенная». Отец описывал это так: «Система, в которую входят все видимые нам звезды и, возможно, и другие населенные разумными существами континенты».

Ко вселенной, в которой существовал Нуска, относились также небосвод, где жили духи, и бездна, где обитали всякие твари.

И Нуска думал о том, что теперь они с Сином не существуют одновременно на одном континенте, но все еще существуют в пределах одной вселенной.

Для таких мыслей было много поводов.

Все шаманы, медиумы, мудрецы и ученые наперебой повторяли одно: в день решающей схватки между Скиданом и Дарвелем с небосвода исчезла одна из самых ярких звезд, а затем возникла новая, другого цвета, формы и в другой части неба.

Это могло значить лишь одно.

Энлиль умер, а Син стал духом, оберегающим Скидан, как ему и прочили.

Но у Нуски были и свои причины, чтобы верить россказням всяких уличных шаманов.

Каждую ночь, стоило Нуске сомкнуть глаза, он видел Сина. Тот всегда стоял в отдалении, окруженный странной черной дымкой. Не говоря ни слова, он пристально наблюдал за Нуской. И это происходило каждую ночь.

Каждую ночь…

– Нуска, ты как? Просыпайся скорее.

Минхэ сидел у изголовья кровати и тряс ученика за плечо. В его взгляде сквозили усталость и беспокойство, но Нуска с трудом мог разглядеть его лицо, ведь стоило открыть глаза, как их застилали слезы.

– Нуска, ты снова кричал всю ночь. Я попрошу лекарей подобрать другие успокаивающие снадобья. Один раз ты уже чуть не откусил себе язык во сне, это становится все опаснее.

Верно. Контроль над телом во время сна ослабевает. И пару раз Нуска просыпался от того, что захлебывался кровью, наполнившей рот. Еще бы чуть-чуть – и впрямь задохнулся бы или умер от кровопотери. Но…

Син в этих снах был совершенно здоров. Даже на щеках его проступал легкий румянец, а тело не походило на обтянутый кожей скелет. Его плечи были широкими, и даже под доспехами можно было разглядеть крепкие мышцы. Син и при жизни не походил на худощавого подростка: дни, проведенные в тренировках и боях, сделали его тело достаточно крепким. Но то были мышцы, буквально выросшие на костях. А во сне… он выглядел как здоровый мужчина в самом расцвете сил.

Первые несколько дней Нуска всерьез задумывался о смерти. Он не мог понять, почему дневная звезда вновь поднялась из-за горизонта и медленно поползла меж облаков. Ведь Нуска был уверен, что весь мир рухнул в тот день.

От рассвета и до заката он следил за звездой, дожидаясь, когда же она упадет, ознаменовав наступление апокалипсиса. Но этого не произошло.

День и ночь сменяли друг друга, люди продолжали жить, вода течь, ветер дуть, а звезда светить.

«Это значит, что мир остался прежним. Но значит ли это, что тогда изменился я?»

Настало теплое время. Груши буйно цвели, разнося пьянящий аромат по округе. Мучась от воспоминаний и головной боли, Нуска попросил, чтобы подали грушевого вина, – и его принесли, попросил табака – и его тоже доставили.

Все первые лица страны все еще обитали в поместье Вильны, пускай и сейчас, в период безвластия, это походило на хаос. То Ванери забегала, то Энки наведывался с кувшином вина, то Хайя приходил в гости. Каждый пытался внести свою лепту в восстановление Скидана. Благодаря этому Эрьяра быстро восстанавливалась: новый драконий дворец отстраивался так быстро, что жители столицы, выглядывая из окна, поутру друг другу кричали: