– Сделаю, товарищ Сталин.
* * *
После ухода Кагановича Сергей долго сидел над картой.
Мурунтау. Сухой Лог. Два названия, которых ещё нет на геологических картах. Два месторождения, которые в его истории открыли через двадцать с лишним лет – в пятидесятых и шестидесятых. Гигантские запасы, миллионы тонн руды, тысячи тонн золота.
Если найти их сейчас – на двадцать лет раньше – это изменит многое. Золото – валюта. Золото – закупки за рубежом. Станки, оборудование, технологии. Всё, что нужно для подготовки к войне.
Конечно, добыча начнётся не сразу. Разведка, оценка запасов, строительство инфраструктуры – годы работы. К сорок первому не успеть. Но к сорок третьему, к сорок четвёртому – возможно. Если война затянется – а она затянется – каждая тонна золота будет на счету.
И ещё – люди. Геологи, горняки, строители. В его истории Колыму и другие золотые районы осваивали заключённые. Дальстрой – это ГУЛАГ. Рабский труд, нечеловеческие условия, сотни тысяч погибших.
Можно ли по‑другому? Сложно. Люди не поедут добровольно в тайгу и пустыню – не за те деньги, которые может платить государство. Нужны стимулы, нужна инфраструктура, нужно время.
Но начать – нужно сейчас.
Сергей взял ручку, начал писать.
'Записка о расширении геологоразведочных работ по золоту.
1. Организовать в 1939 году геологические экспедиции в следующие районы:
– Пустыня Кызылкум, Узбекская ССР (район гор Тамдытау)
– Бодайбинский район, Иркутская область (северная часть Ленского золотоносного района)
– Енисейский кряж, Красноярский край (северная часть)
2. Задачи экспедиций: поиск коренных месторождений золота промышленного значения.
3. Руководство экспедициями возложить на Наркомат тяжёлой промышленности (т. Каганович).
4. Финансирование – из резервного фонда СНК.
5. Отчётность – ежемесячно, лично Председателю СНК.
6. Режим секретности – высший'.
Он перечитал, добавил ещё один пункт:
«7. Параллельно – проработать вопрос о создании специализированного геологоразведочного управления при Наркомате тяжёлой промышленности с задачей систематического поиска новых месторождений стратегического сырья (золото, уран, редкие металлы)».
Уран. Это была ещё одна мысль, которая не давала покоя. Атомная бомба, которую американцы создадут в сорок пятом. Которую СССР создаст в сорок девятом – ценой огромных усилий. Если начать раньше, если знать, где искать уран…
Но это – отдельный разговор. На потом. Сейчас – золото.
* * *
В дверь постучали. Поскрёбышев.
– Товарищ Сталин, начальник Главзолота товарищ Никишов просит принять.
Сергей нахмурился. Никишов – новый человек, назначенный после ареста Серебровского. Из системы НКВД, жёсткий, исполнительный. Но не геолог, не горняк – администратор.
– Пусть войдёт.
Никишов – плотный, коротко стриженный, в полувоенном кителе – вошёл, остановился у двери.
– Товарищ Сталин, докладываю: план по золотодобыче за октябрь выполнен на сто три процента.
– Хорошо. Садитесь.
Никишов сел – на краешек стула, напряжённо.
– Товарищ Никишов, – начал Сергей, – расскажите о состоянии геологоразведки. Не добычи – разведки.
Никишов замялся.
– Разведка ведётся, товарищ Сталин. По плану. В основном – доразведка известных месторождений, уточнение запасов…
– А поиск новых?
– Новых… – Никишов явно не ожидал такого вопроса. – Есть несколько партий в поле. Алдан, Забайкалье. Но результаты пока скромные.
– Почему скромные?
– Ресурсы, товарищ Сталин. Людей не хватает, оборудования, транспорта. Приоритет – добыча. План нужно выполнять.
– План – это хорошо. Но что будем добывать через десять лет, когда нынешние месторождения истощатся?
Никишов молчал. Ответа у него не было.
– Вот что, товарищ Никишов, – продолжил Сергей. – Геологоразведку нужно усиливать. Не за счёт добычи – дополнительно. Кадры, техника, финансирование – найдём. Ваше дело – организовать работу.
– Слушаюсь, товарищ Сталин.
– И ещё. Нужны новые методы. Геохимия, геофизика. Не только кайло и лоток – приборы, анализы. Понимаете?
– Понимаю, товарищ Сталин. Но специалистов таких мало…
– Значит, готовить. Открывать курсы, приглашать учёных. Академия наук должна помочь – я распоряжусь.
Никишов кивал, записывал. Он был хорошим исполнителем – но не больше. Инициативы от него ждать не приходилось.
– И последнее, – сказал Сергей. – Условия для геологов. Зарплата, снабжение, жильё. Люди должны хотеть работать в геологоразведке. Не по принуждению – добровольно. Понятно?
– Понятно, товарищ Сталин.
– Через месяц жду доклад. С конкретными предложениями.
– Слушаюсь.
* * *
После ухода Никишова Сергей снова склонился над картой.
Огромная страна. Шестая часть суши. И большая часть – неисследована толком. Тайга, тундра, пустыни, горы. Где‑то там – богатства, о которых ещё никто не знает. Нефть, газ, уголь, металлы. Золото.
В его истории многое открыли случайно. Геолог споткнулся о камень – оказалось, алмазы. Охотник нашёл странную породу – оказалось, уран. Случайности, везение.
А если знать заранее? Если направить людей в нужные места?
Это было нечестно, конечно. Использовать знание будущего. Но что такое «честно» в подготовке к войне, которая унесёт миллионы жизней? Если золото Мурунтау и Сухого Лога поможет спасти хотя бы часть этих миллионов – стоит ли думать о честности?
Сергей встал, прошёлся по кабинету.
За окном – ноябрьская Москва. Серое небо, голые деревья, редкие прохожие в тёмных пальто. Мирный город. Пока – мирный.
Два с половиной года до войны. Девятьсот с чем‑то дней.
Золото не выиграет войну само по себе. Но оно поможет купить станки, которые выпустят танки. Поможет оплатить технологии, которые сделают самолёты лучше. Поможет накормить армию, одеть, вооружить.
