"Фантастика 2026-165". Компиляция. Книги 1-23 (СИ) - "Аргус"

– Будущая жизнь? – с интересом уточнил Минхэ, а затем потянул ученика за рукав халата. – Для начала помойся. Слуги, конечно, тебя обтирали, но этого явно недостаточно. Приведи себя в порядок, а затем расскажи мне все, что с тобой случилось. У меня отличная память, я точно не забуду. И также все запишу.

На лбу Нуски наконец разгладились морщинки. Да и в целом его лицо посветлело. Нуска тут же кивнул и согласился:

– Хорошо, тогда я так и сделаю. И… спасибо, учитель. Вашей памяти я точно доверяю больше.

Вскоре Нуска вернулся. Чистый и надушенный, с мокрыми волосами и в новом халате. Он сразу же повалился на софу на балконе и обратил внимание на поданные закуски и яблочный сок.

– А вино? – капризно протянул Нуска.

– Никакого вина, – отрезал Минхэ.

Со вздохом Нуска наполнил бокал яблочным соком и начал свой рассказ. Учитель слушал очень внимательно, и постепенно лицо Нуски становилось спокойнее и беззаботнее, а лицо учителя, наоборот, то темнело, то бледнело, то он и вовсе тер лоб и щеки.

Когда рассказ был окончен, они приступили к обсуждению.

На Скидан опустилась ночь, две яркие звезды освещали хаванцев, устроившихся на балконе. Теплый ветер уже успел высушить волосы Нуски. Огни Эрьяры безмолвно горели в ночи, а совы тихо ухали со стороны леса.

– Получается… три духа бездны из четырех видели твое лицо? – уточнил Минхэ, который, кажется, уже и сам был расстроен тем, что им не подали вино. Он выглядел очень обеспокоенным и то и дело потирал руки.

– Получается, что так, – кивнул Нуска. Сам он без стеснения развалился на софе и даже малость утомился. Рассказав учителю все от начала до конца, он уже не так сильно беспокоился. Уж Минхэ точно все запомнит. – Учитель, вы знаете, почему в бездне нельзя показывать свое лицо?

– Нет, – покачал головой учитель, но тут же продолжил: – Но у меня было несколько предположений. Первое – довольно детское. Если духи увидят твое лицо, то убьют тебя. Но раз ты вышел из бездны живым, то это не так. Второе: духи бездны могут тебя запомнить. Однако после твоего рассказа у меня появилось третье предположение.

– Какое? – с интересом уточнил Нуска и даже сел, со всем вниманием уставившись на учителя.

Сам же Минхэ выглядел очень серьезным и взволнованным. Он сказал:

– Духи бездны могут тебя узнать. Только эта догадка может объяснить все, что с тобой произошло.

Нуска тоже нахмурился. Но ведь Эрешкигаль знала имя Нуски и даже то, зачем он спустился в бездну… Точно! Эрешкигаль! У Нуски сразу же появилась еще одна догадка.

– Учитель, как выглядела Эрешкигаль при жизни?

– Она была на полголовы ниже меня. Очень худая, с острыми чертами лица, тонким носом и густыми бровями. У нее были рыжие волосы и яркие зеленые глаза.

Нуска тут же напрягся, сел и начал отстукивать ногой по полу.

– Эрешкигаль, которую я видел… выглядела совершенно не так. Но я уверен, что мы говорим об одном и том же человеке, она сразу же изменилась в лице, когда я назвал ваше имя. Вероятно… бездна меняет облик человека.

Нуска приложил руку к подбородку и задумался, уставившись в пол.

– Как выглядел Вьен? – навел его на следующую мысль Минхэ.

Нуска тут же отозвался, разводя руками:

– Точно так же, как и при жизни! Хотя… там было слишком темно. Даже если бы в его внешности что-то изменилось, я бы вряд ли так легко это обнаружил. Да и на его голове все время был капюшон, я в основном видел лишь его глаза и подбородок… Что думаете, Минхэ?

Учитель долго молчал, размышляя. Нуске еще не приходилось видеть на лице учителя настолько сложное выражение – казалось, он решал, кому из сотни умирающих первому подать руку помощи.

Затем он прикрыл глаза и со вздохом сказал:

– Если мы примем за истину обе высказанные идеи, то нам придется признать, что духи бездны тебя узнали, но лишь когда увидели твое лицо. Ранее они знали о существовании смертного по имени Нуска, но не соотносили его с обликом того, кого увидели в бездне. Следовательно, пускай в Скидане ты являешься Нуской, в бездне духи увидели в тебе кого-то иного.

– Но в отражении озера мое лицо было таким же… – пробормотал Нуска.

– Озера? – удивился Минхэ.

Нуска хлопнул себя по лицу, а затем сказал:

– Да! Я пересказал вам разговор с Ниназу, но совсем забыл про это вонючее озеро. Оно находится прямо в покоях Ниназу, его очень легко перепутать с зеркалом.

Минхэ покачал головой:

– Но я не видел в покоях Ниназу никакого озера или зеркала. И твой рассказ про него очень сильно отличается от моего опыта. Со мной Ниназу был очень добр. И история, которую он мне рассказал, была иной.

Нуска снова опустил взгляд в пол, его плечи потяжелели, а спина согнулась. Впервые с момента пробуждения он решился поделиться с учителем тем, что его беспокоило:

– Учитель… он и в самом деле меня узнал? И лицо Эрешкигаль, когда она увидела меня… Вдруг я совершил что-то очень плохое? Или совершу в будущем? После похода в бездну я… перестал доверять себе.

Нуска опустил голову и почувствовал, как защипало в уголках глаз.

Доверие к самому себе. Раньше Нуска был уверен, что никогда не совершит чего-то поистине ужасного, что для него жизни простых людей всегда будут иметь ценность, что он никогда не сможет безмолвно смотреть на страдания других.

Но… в день решающей схватки Нуску будто подменили. И самым ужасным было то, что он и в самом деле не сожалел о том, что сделал. Даже более того: он был уверен в том, что поступил бы так снова. Что в точно такой же ситуации и обстоятельствах он бы никогда не выбрал другой путь.

– Учитель, я… плохой человек, – прошептал Нуска. Даже язык его заплетался, он почувствовал слабость во всем теле.

Минхэ подошел и положил ладонь на макушку ученика. Он сказал:

– Я понимаю твои чувства. Я принимал участие во многих походах и убил огромное количество людей. Когда моя рука с такой легкостью обрывала жизни, мне казалось, что я превращаюсь в чудовище. Эрд Син чувствовал себя так же. Поэтому, Нуска, так важно иметь стержень, так важно отличать войну от мирной жизни. Ты должен выбраться из кошмара войны и вздохнуть. Ты должен простить себе то, что сделал, и в будущем стараться как можно меньше прибегать к насилию. По примеру эрда Сина ты должен написать свое Священное писание с заветами, которые никогда не нарушишь. Оно всегда должно быть в твоей голове.

Но Нуска вдруг обнял учителя за пояс и заплакал. Он ненавидел Ниназу за все, что тот сказал, но сейчас, когда учитель посоветовал создать собственную книгу нерушимых заветов… в голове было пусто. Он и в самом деле чувствовал, что для него нет преград, правил, законов или нерушимых заветов. Что он способен совершить великий подвиг и одновременно с тем – устроить чудовищную резню.

Учитель решил, что Нуска слишком устал, а потому отложил обсуждения на следующий день.

Как только голова эрда коснулась подушки, он уснул.

Во сне ему снова явился Син, но на этот раз он кое-что сказал. Наверняка Син-человек никогда не отважился бы на подобные слова, но с губ Сина-духа они сорвались легко: «Зло совершается во имя зла, а добро – во имя добра. Никогда твоей целью не было убийство или уничтожение. Хоть твои действия и могли привести к чему-то подобному, но изначально ты преследовал хорошие цели. Ты не хотел убивать, ты хотел спасти.

Злой человек совершает зло намеренно, добрый тоже совершает зло, но непреднамеренно. Ты не можешь отвечать за все последствия своих слов, решений и действий. Вдруг я посажу дерево, а через тридцать лет оно упадет и кого-то убьет? Вдруг у меня родится ребенок и вырастет жестоким убийцей? Вдруг я выскажу какую-то мысль, а человек, услышавший ее, придет домой и удавится? Разве я буду виноват?»

Нуска уже хотел выкрикнуть: «Эй, какой ребенок?! У тебя что, есть дети?! С кем ты посмел развлекаться, грязный знатный hve?!»